Сон в зимнюю ночь

После завтрака Катя уговорила Андрея прилечь. Мол, наверняка вот-вот придет Маргарита Рудольфовна, потом может приехать Ильин, и начнется круговерть дел, а пока нужно ловить момент и отдохнуть. Андрей поспорил больше для вида, чтобы доказать, что он чувствует себя прекрасно. Предложил компромисс: он ляжет, но Катя ему расскажет о том, что с ней было в последние дни, а он перескажет все, что слышал от Кристины и что узнал от Ромки.    Катя коротко рассказала ему о том, как Ромка сообщил ей о взрыве, о том, как они обнаружили в его кабинете письмо и как старшие Ждановы решили, что безопаснее будет уехать из Москвы. Рассказ о самой дороге и времени на Валдае занял всего несколько минут, и Андрею показалось, что Катя о чем-то недоговаривает.   – Катюш, у меня такое ощущение, что ты не все мне рассказала.   – У меня действительно мало что есть рассказать обо всем этом. Я же практически сразу уехала. Но вот что я хотела потом с тобой обсудить, – она на секунду замялась, – так это мои разговоры с твоей мамой. Мне кажется, может немного подождать. Она много говорила о том, как Павел Олегович расстроился из-за ссоры и что он и сам понимает, насколько сильно он был не прав. Ну и что они оба очень хотят, чтобы ты передумал и вернулся на место президента компании.    – А ты что об этом думаешь?    – Ты очень любишь Зималетто, но… Андрюша. Последние недели перед советом ты был сам не свой. Возвращаться в компанию будет иметь смысл только если отношение к тебе изменится. Если не будет этой вечной нервотрепки со стороны Павла Олеговича. А я как-то в эти перемены не очень верю, даже после разговоров с твоей мамой. И мне страшно, что ты снова будешь переживать и нервничать из-за его к тебе отношения.   – Вот и я не уверен, что это имеет смысл, – вздохнул Андрей. – Хотя, после всего, что я узнал за эти дни, я на многое взглянул по-новому. Забавно, но самое неожиданное и, как мне теперь кажется, очевидное, сказала Кристина. Она была убеждена, что отец с самого начала планировал поставить у руля меня, поэтому и помогал мне подобрать секретаря еще до совета. А за Сашку голосовал, потому что хотел подсластить ему пилюлю, ну и чтобы я не расслаблялся в президентском кресле. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне это кажется похожим на правду.    – Я об этом с твоей мамой тоже говорила, – невесело улыбнулась Катя. – Она так мне и сказала, что Павел Олегович хотел прежде всего подстегнуть тебя, чтобы тебе все это голову не вскружило. Ну и Сашку он хотел таким поступком поддержать, совершенно не думая, что тебе в тот момент его поддержка была гораздо важнее. Я ей тогда ответила, что считаю, что во всей этой истории с долгами есть и вина Павла Олеговича. Ведь если бы он не давил на тебя, а поддерживал, если бы не было того пресловутого «до первой ошибки», ты бы с ним наверняка обсудил проблему с тканями для коллекции. И тогда он мог бы посоветовать не связываться с дешевыми материалами. А дальше ведь все пошло как снежный ком. Если бы он был готов помочь и поддержать, то тех проблем просто не возникло бы. Мы бы еще тогда взяли дополнительный кредит, купили хорошие ткани у надежного поставщика, и коллекция бы не провалилась. Но помощи и поддержки не было, поэтому вышло что вышло. Ее саму такой взгляд на ситуацию удивил, но потом она согласилась с моей точкой зрения. Как мне кажется, по-настоящему согласилась. И я уверена, она перескажет этот разговор Павлу Олеговичу.   Андрей молча кивнул, собираясь с мыслями, чтобы пересказать все, что узнал от Ромки и что знал сам. Когда он прикидывал в уме свой рассказ, Андрей опасался, что не сумеет избежать деталей, которые могут напугать Катю. Но стоило ему начать говорить, как он поймал себя на мысли, что рассказывает не столько о действиях Кристины, сколько о своих мыслях про Воропаевых. Про то, какой забавной и веселой казалась ему Крис, сколько он ее помнил. Про то, как странно было оказаться на даче, которая до сих пор ассоциировалась с детством и летними каникулами, и узнать обо всем, что сотворила Кристина. Про питерскую историю Сашки и Сашкину ссору с дядей Юрой, которые объясняли отношение его родителей к Сашке, когда вскрылась афера с отделом продаж. Про то, как Сашка старался разобраться в его похищении и что до последних дней не знал, что старших Воропаевых именно убили. Как Сашка с Ромкой поехали на дачу Воропаевых и что там произошло.   Катя слушала, не перебивая и не отпуская его руку. Она то кивала, то хмурилась от услышанного, но ничего не спрашивала, давая Андрею выговориться. Уже почти закончив рассказ, он вспомнил, что упустил очень важный момент:   – И знаешь, что в этом самое «смешное», – он невесело усмехнулся и показал свободной рукой кавычки, – Сашка сказал Малине, что он уже не претендовал на место президента Зималетто. Он сказал это только моему отцу. Предупредил, что хочет продать свои акции и заняться бизнесом. Уже подписал контракт, по которому должен был внести деньги до конца месяца. Насколько я понял, он уже договорился о продаже, но, когда я ушел и его поставили и.о., он отложил продажу до нашего возвращения – это выглядело бы предельно настораживающее. Я бы даже сказал – «дико», если бы он попытался их продать в те недели. Ну как это можно трактовать, если и.о. президента компании вдруг продает акции этой самой компании? Только как использование инсайдерской информации о грядущем крахе… А потом был взрыв, в котором, как считалось погиб я. И в таком раскладе пытаться продать акции компании просто нереально сама понимаешь. Нет, если продать, очень занижая цену в несколько раз, то может кто-то и пойдет на риски, но это бы не покрыло той суммы, которую он должен. А уж после второго витка всей этой «криминальной хроники», – он снова показал рукой кавычки, – даже пытаться бесполезно в ближайшие пару месяцев, пока все не утихнет. В кредите ему отказали – то, что у него есть помимо акций, на залог для кредита не тянет, слишком большая сумма. А уж когда журналистам станет известно, что за всеми этими преступлениями стояла Кристина, то я даже предугадать не могу, как это все отольется Сашке, Кире и Зималетто.    – Я тоже раньше была уверена, что он рвется на это место, – кивнула Катя. – Но твоя мама говорила, что Сашка передумал и собирался продать акции. Она, правда, не упоминала, что для него это срочно. Скорее всего, он не вдавался в такие детали… Когда мы с ней говорили, она все сводила к тому, что хорошо бы тебе вернуться в Зималетто. Я с ней на эту тему не спорила, в отличие от разговора о поступках Павла Олеговича. Понимаешь, мне очень хотелось верить, что случится какое-то чудо и тебя найдут, живым и невредимым. И ей тоже хотелось в это верить. И если мы говорим о том, вернешься ли ты в Зималетто и сможет ли она тебя уговорить, то мы как бы считаем аксиомой, что ты жив и что все с тобой будет хорошо… – она судорожно вздохнула, и положила голову Андрею на грудь.     Андрей осторожно обнял ее, прижав к себе, и на мгновение закрыл глаза.   – Я знаю, – сказал он негромко. – И спасибо тебе, что поддержала маму. Я тоже все время думал о тебе. Очень боялся, что Крис соврала о твоем отъезде. У меня до сих пор перед глазами экран того ноутбука и трансляция того, как ты сидишь на диване и читаешь своего Поттера, – он передернул плечами и добавил извиняющимся тоном: – Ты не против, если мы тот диван выкинем к ядреной фене?   – Конечно, – кивнула Катя, не поднимая головы от его груди, – только может не выкинуть, а отдать? Давай попросим Федора его увезти прямо сегодня, до того, как мы вернемся в квартиру. Маша говорила, что они как раз собирались в августе с отпускных диван купить. Думаю, этот им по дизайну очень даже подойдет. А мы потом что-то совсем другое подберем.   Андрей кивнул, уткнувшись лицом ей в волосы, и только потом понял, что она могла и не увидеть его жеста. – Отличная идея. Только нужно выяснить, не опечатана ли квартира. Спасибо, что ты не против.   Катя не успела ответить – раздалась призывная трель мобильного. Малиновский.    Она поставила телефон на громкую связь и только тогда приняла звонок.   – Доброе утро, – раздался бодрый голос Ромки, – надеюсь, не разбудил? Вы там как?   – Привет, Ром, – ответил Андрей практически в унисон с Катей. – Мы нормально, – продолжил он уже один. – Ждем вердикта врача о том, когда меня выпишут. А ты как?    – Я сейчас только приехал в Зималетто, но сам понимаешь, тут все, по большому счету, на паузе. Больше делаем вид, чем работаем. А с самого утра я встретился с Ильиным, нужно было дать показания. Насколько я понял, с тобой он собирается поговорить после обеда, а пока из новостей только то, что камеры и бомбы из твоей квартиры убрали, туда можно возвращаться. Дверь цела. Ее открывали ключами, взятыми у консьержки. Ей же ключи и вернули. Только там, наверняка все вверх дном.    – Здорово. Бардак – это мелочи, уберем, – усмехнулся Андрей. – Меня больше волнует, как быть с соседями. Им же придется что-то говорить…   – Вот да! – тут же согласился Ромка. – Я вчера ночером это с твоими родителями обсуждал, и у них есть план. Мне он кажется разумным, но решать тебе с Сашкой. Маргарита Рудольфовна сама все объяснит, когда приедет в больницу.   Андрей переглянулся с Катей. Та едва заметно кивнула – мол, потом разберемся. – Ясно, – сказал он наконец. – Значит, подождем маму.   –  И, еще одно, – Ромка замялся, и продолжил чуть менее уверенным тоном. – Я ведь из больницы уехал на машине Воропаева, моя же так и осталась стоять у Зималетто. Ну и на работу я на его машине решил поехать. А по дороге вспомнил, что он говорил, что копия его контракта в бардачке машины. Ну, то есть контракта покупки того бизнеса, которым он хотел заняться. Вот я и не удержался, и решил посмотреть. Чтиво, скажу я вам, интересное. В общем, раз пока никаких срочных дел нет, я на тему погуглю и с мсье ЗорькИным посоветуюсь, но думается мне. Нам будет что рассказать вечером.   – Заинтриговал, Малина, – протянул Андрей. – Мне всерьез любопытно стало и Кате, по глазам вижу, тоже.    – Вот и славно, тизеры – наше все, – рассмеялся Малиновский. Тогда мавр сделал свое дело, мавр может уходить! Я потопал симулировать кипучую деятельность на благо Зималетто, а вечером подъеду к вам.