Сон в зимнюю ночь

Когда Андрей с Катей остались одни, они сели за документы, принесенные Колей. Решили почитать их около часа, а потом обсудить, чтобы на завтра остались бы уже сами расчеты и бизнес-планы. Катя уговорила Андрея лечь пораньше – все-таки день выдался насыщенным, а после всех встрясок ему нужен отдых. Да и завтра им обоим нужны свежие головы, чтобы встать пораньше, выписать Андрея из больницы и поехать домой. Основную подготовку к разговору с Павлом Олеговичем и походу в банк они решили делать уже там.    Андрей хотел было посидеть над документами подольше – его захватил азарт, останавливаться было жаль – Катя была права, и пришлось лечь спать в детское время – даже одиннадцать вечера еще не наступило.    Зато наутро он чувствовал себя абсолютно здоровым. Он выслушал рекомендации врача по поводу диеты на ближайшие дни, рассеянно кивнул на перечисление запретов и разрешений и почти сразу заговорил о выписке. Врач посмотрела на него внимательно, задала пару уточняющих вопросов, напомнила про режим и покой – и все-таки согласилась, хоть и с явным сомнением. Андрей терпеливо кивал, понимая, что формально она права, но внутри уже был далеко отсюда – мыслями он давно собирался домой.   Андрей собирался поехать домой на такси, но выяснилось, что Валерий Сергеевич настоял на том, чтобы заехать за ними лично. Приехал он рано, так что они наскоро позавтракали кашей, которую привез Пушкарев, и почти сразу отправились домой.   Доехали до дома они быстро, удалось избежать пробок. Андрей немного мандражировал, подходя к дому – очень не хотелось пересекаться сейчас с соседями и тратить время на неприятные разговоры. Катя тоже выглядела напряженной, и Андрей не выдержал и взял ее за руку, чтобы им обоим было спокойнее. Валерий Сергеевич решил подняться в квартиру вместе с ними, чтобы оценить масштаб разгрома после поиска бомб и помочь с уборкой, если потребуется.    Около дома и в подъезде им никто не встретился – повезло. Консьержка очень удивилась, увидев Андрея, она уставилась на него потрясенно, и быстро перекрестилась, стараясь сделать это незаметно. Но вопросов она не задавала, только вежливо поздоровалась в ответ на их приветствие.   В квартире сразу чувствовалось, что здесь побывали чужие. Ящики были выдвинуты, вещи разложены не по своим местам, книги с полок сложены неровными стопками на полу. Ничего не было сломано, но порядок исчез, и без уборки тут было не обойтись. Впрочем, они с этим быстро разберутся и сами, без помощи Валерия Сергеевича. Тем более, уборка могла подождать и до завтра.   В гостиную Андрей заходил с тяжелым сердцем. Перед глазами вставал экран Кристининого ноутбука и трансляция того, как Катя сидит на диване и читает книгу. Да, они договорились вчера с Машей, что она с Федором заберет этот злосчастный диван, но он как-то упустил момент, когда именно Тропинкина собиралась это сделать. Уточнить у Кати сейчас? Нет, не стоит показывать ей насколько сильно он нервничает из-за этой ерунды. Как-нибудь справится.   Андрей остановился на пороге, не сразу сделав шаг вперед. Дивана на месте не было. Вместо него стояли два икеевских кресла нейтрального бежевого цвета с основой из светлого дерева. И записка от Тропинкиной – мол, спасибо за подарок, но сидеть Андрею с Катей на чем-то нужно до тех пор, пока они не выберут и не купят новый диван. Поэтому она с Федором решили привезти им кресла, как временный вариант. В этом временном, чужом уюте было столько заботы, что внутри что-то оттаяло. Он взял записку, перечитал ее еще раз и только потом передал Кате. Валерий Сергеевич тоже глянул на записку и довольно крякнул:   – Любят вас в этом вашем Зималетто сотрудники. Значит, хорошо руководите.     Валерий Сергеевич еще раз оглядел комнату, словно прикидывая, не требуется ли помощь, но, убедившись, что без него вполне обойдутся, кивнул: – Ну что ж, я, пожалуй, поеду. А вы занимайтесь своими важными делами. И не забудьте вовремя пообедать и поужинать – я все в холодильник поставил. И Катюха, следи, чтобы он не сачковал и рекомендациям доктора следовал, а то знаю я… – он  тепло посмотрел на них обоих и уже в дверях добавил: – Если что – звоните. Мы с матерью приедем, если потребуется помощь.   Когда дверь за Валерием Сергеевичем закрылась, в квартире стало по-настоящему тихо. Не пустой, тревожной тишиной, а спокойной, рабочей – словно пространство наконец позволило им сосредоточиться.   Катя первой нарушила молчание. Она поставила чайник и достала из шкафа их любимые глиняные кружки – привычные, домашние, с чуть стершимся рисунком. Ему их когда-то привезла мама, из Праги. Андрей машинально отметил, что такие мелочи вдруг стали важными. Как знак, что они оба дома и все плохое уже закончилось.    Пока чай закипал, они разложили документы на столе. Папки, распечатки, Колины расчеты, заметки Романа. Катя достала блокнот, тот самый, уже исписанный наполовину, и села в кресло, поджав под себя ногу.   – Давай начнем с простого, – предложил Андрей деловым тоном. – Ты проанализируешь основные цифры и посмотришь, на что мы могли бы рассчитывать в обоих вариантах – с Зималетто и с НикаМодой. Я набросаю оба бизнес-плана в черновом варианте. А после обеда мы все это обсудим и сведем воедино.    Катя с легкостью согласилась.   В комнате слышалось только шелест бумаги, тихий скрип ручки и редкие короткие вопросы – по делу, без лишних слов. Иногда они переглядывались, уточняя, поняли ли друг друга правильно, и этого оказывалось достаточно.   Работа шла легко – без спешки, но с полной концентрацией. Андрей очень любил это состояние – когда мысли выстраиваются в логичную цепочку, а рядом человек, который понимает тебя с полуслова. Конечно, в их прежнем кабинете работать было бы гораздо удобнее, чем на креслах в гостиной, но не ехать же туда? Тем более, в каком статусе ехать? Он же так и не решил, имеет ли смысл вернуться к управлению компанией. Но все же идея Ромки устроить им с Катей один кабинет на двоих – это было гениально. И как бы они ни решили продолжать – в Зималетто или вне компании – ему вдруг стало ясно, что им нужен именно такой кабинет. Один на двоих. Если Катя, конечно, будет не против.   Они сделали короткий перерыв на обед, и тут же вернулись к планированию. Андрею очень хотелось, чтобы все у них с этим проектом получилось. Чем больше он вникал в цифры и возможности фабрики, тем больше уверялся, что это был бы идеальный вариант для реализации его идеи. Он очень надеялся, что Ромка с Колей привезут из Иваново хорошие новости, и что так или иначе они завтра смогут представить банку весомый и солидно выглядящий проект.   Но Ромка все не звонил, хотя было уже почти половина пятого.    Андрей уже начал нервничать, но звонить ему или Кольке все же не решался: вдруг помешает какому-то важному разговору? Поставил себе крайний срок – пять вечера.    Катя тоже то и дело поглядывала на часы и чуть не подпрыгнула в кресле, когда мобильный Андрея наконец завибрировал, и на экране высветилось «Роман».   Андрей облегченно выдохнул и принял звонок, ставя мобильный на громкую связь.    – Привет! Как поездка? – начал он нетерпеливо.    В ожидании новостей ему было трудно усидеть на месте, он вскочил и стал кружить по комнате, слушая Романа.   – Мы только что выехали, – голос Романа был усталый, но возбужденный. – До Москвы еще часа четыре как минимум, если без приключений. Но я думаю, что к девяти или к половине десятого мы доедем. Назначай встречу с отцом, там однозначно есть что обсудить. Если совсем коротко: на бумаге это была конфетка, а вживую… – Роман сделал паузу, – вживую это тоже конфетка. Но с очень странным послевкусием.   Катя насторожилась и отложила ручку.   – Что значит «странным»? – уточнил Андрей.   – Фабрика реальная. Рабочая. Оборудование действительно почти новое, часть станков – вообще огонь. Все как в контракте. Производственные площади нормальные.  Никакого ощущения заброшки или умирающего предприятия нет, но производство фактически стоит уже около полугода. Персонал вроде бы есть, не разбежались, но большинство сейчас в неоплачиваемом отпуске, так что сам понимаешь... И если бы ты меня спросил сегодня утром, я бы сказал, что это идеальный вариант.   – А сейчас? – еще больше насторожилась Катя.   – А сейчас у меня слишком много вопросов по поводу ситуации в целом, – честно ответил Роман. – И ни одного внятного ответа. Но сама фабрика – вариант действительно очень привлекательный. Я полностью понимаю Воропаева, который решился на такой большой залог и рискнул со штрафом.    Андрей почувствовал, как внутри снова начинает собираться напряжение.   – Конкретнее, Ром. Что за вопросы?   – Давай я сначала о том, что мне ясно. Утром мы поговорили с техническим директором, мол, слышал, что фабрику продают и этот вариант мне интересен. Он легко пошел на контакт, легко согласился показать фабрику. Я даже не ожидал такого радушия и открытости. Мы прошлись по цехам, и я был впечатлен экскурсией. Уверен, что это не Потемкинская деревня, все реально. Все в хорошем состоянии, насколько можно судить без технического осмотра. На данный момент фабрика работает максимум на десять процентов своих мощностей – продолжают выпускать ткани по долгосрочному муниципальному контракту. А в остальном все на паузе, но хоть с первого числа стартуй запуск тканей под следующую коллекцию.    Ромка перевел дух и, судя по звукам, отпил воды из пластиковой бутылки.   – А потом я понял, почему он с такой легкостью мне все показывает. Хозяева уже несколько месяцев там не появлялись. Производство практически остановили этой зимой, работников отправили в неоплачиваемый отпуск. И все сейчас очень надеются, что у фабрики наконец появится новый хозяин, который запустит производство.     – Так в чем вопросы-то, Ром? – не вытерпел Андрей. – Это как раз нормально, что люди хотят вернуться к работе. Отпуск же неоплачиваемый.   – Мужик этот обмолвился, что за последние полгода у фабрики уже были «почти покупатели». Во множественном числе.   В комнате повисла пауза.   – Почти? – переспросил Андрей.   – Да. Воропаевская сделка – «юбилейная», третья. Два раза сделки срывались буквально в последний день. Причины разные, детали он не стал рассказывать, но сам факт… – Роман выдохнул. – Слушай, я не хочу сейчас нагнетать. Возможно, это просто совпадение. Мало ли что бывает. Может, продавцам просто фатально не везло с ненадежными покупателями, и на третий раз они подняли суммы залога и штрафа именно поэтому, но...   – Но тебе это не нравится, – сказал Андрей. – И я согласен, звучит все это настораживающе.   – Не нравится, – вздохнул Роман. – Особенно в сочетании с ценой и условиями контракта. Мы еще поговорим, когда приедем, спокойно, с цифрами и деталями. Коля кое-что набросал по свежей памяти, это тоже бы хорошо обсудить. Но если ты спросишь меня прямо сейчас – я бы сказал так: вариант интересный, перспективный, но лезть в него вслепую нельзя ни в коем случае. Мы должны четко понимать, во что ввязываемся. Возможно, наш план нарушит какую-то мощную аферу. Так что я бы все равно назначил встречу с твоим отцом и загрузил и его тоже. Причем, я бы попытался построить разговор не просто ставя его перед выбором, а именно посоветоваться. Не сомневаюсь, что у него знаний о таких вещах больше, чем у нас.    – Договорились, – ответил Андрей. – Я позвоню отцу и скажу, что мы подъедем к девяти или к половине десятого.   – И есть еще один момент… – произнес Ромка после долгой паузы. – Но тут уже скорее просто совпадение и моя паранойя… Мы после осмотра фабрики решили пройтись по району. Посидели в кафе неподалеку от фабрики, зашли в магазины рядом. В общем, поговорили с людьми. Сплетнями о фабрике с нами делились охотно, но все только подтверждало то, что я только что рассказал. Но меня с Колей царапнул один момент. По тому, что мы услышали, первый покупатель был из Владимира. А второй из Питера.    Андрей недоуменно вскинул брови: – И что тут такого особенного? Мало ли по каким причинам человек из Владимира, Питера или Москвы может решить, что ему выгоднее приобрести фабрику именно в этом месте? Тут же вопрос в цене, оборудовании, потенциальной логистике будущего бизнеса…   Катя тоже удивленно пожала плечами.   – Согласен, Палыч, согласен, – ответил Роман. – Но засада в том, что именно во Владимире и в Питере были филиалы фирмы, где работал Леонид Кофлер. Когда нам прислали его дело, мне резанул глаз именно этот разброс – Москва, Владимир, Питер. И, насколько я понял, Кофлер работал во всех трех филиалах в последний год. Это мне тогда показалось странным, но абсолютно неважным для поисков тебя. Поэтому меня и резануло это сочетание. И слухи ходят, что у обоих прежних покупателей что-то случалось. То ли пожары, то ли взрывы. Одна тетка даже говорила, что фабрика проклята, мол, именно поэтому и теперешние хозяева уехали подальше от Иваново и спешат ее продать, но все срывается именно из-за проклятия. Во всю эту метафизику мне не верится, но выглядит оно очень настораживающе.   Андрей переглянулся с Катей – и по тому, как она чуть напряглась и отвела взгляд, понял: она думает о том же. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Еще полчаса назад речь шла всего лишь о выгодной сделке. Теперь же он не знал, что и думать. Но Ромка прав, с отцом в этой ситуации придется именно советоваться. А возвращаться или нет в Зималетто он решит не по этой сделке, а по тому, как именно отец поведет себя сейчас.   Ромка снова отпил воды из бутылки, и подвел итог: – В общем, я бы рассказал твоему отцу все, включая слухи и нелепое совпадение. И, подумай, может связаться с Ильиным? Не может такого быть, что Кофлер все это устроил действительно по собственному почину, задурив Кристину?