Сон в зимнюю ночь

Андрей с Катей приехали к офису Зималетто за полчаса до совета директоров. Машины Малиновского и Зорькина уже были припаркованы неподалеку от здания, и Андрей хотел было пристроиться рядом, но в последний момент передумал и зарулил на подземную парковку. Не хотелось будить у Кати воспоминания о том, что произошло около здания всего неделю назад.     Утро было удивительно легким, почти праздничным, и это ощущение никуда не девалось, сколько бы он ни напоминал себе, что у Воропаевых траур, что день серьезный, что нужно держать лицо. Энергия после вчерашнего дня фонтанировала, и Андрею казалось, что он готов свернуть горы. Вечером они с Катей все же спланировали поездку, пусть и в первом приближении. Цюрих, Люцерн, Берн, Интерлакен, Церматт и Монтрё. Две недели, так чтобы вернуться домой в субботу, а с новой недели включиться в круговерть Зималетто.    Андрей поймал себя на том, что пытается выглядеть строже обычного. Не получилось. Максимум, что удалось – пригасить улыбку.    Они поднялись на свой этаж и прошли к конференц-залу, не заходя в кабинет. Маша уже была на месте, явно не зная, куда себя деть.   – Андрей Палыч! – выпалила она громко. – Как я рада вас видеть! Мы все так переживали, когда… все это… ужас какой… – Она осеклась, покраснела и тут же торопливо продолжила, будто боялась замолчать хоть на секунду: – А Павел Олегович сегодня сказал, что вы вернетесь на место президента, и что и Катя, и Роман с Николаем тоже останутся. Вы даже представить себе не можете, как мы все этому рады! Кать, давай я тебя обниму! – Маша порывисто шагнула к Кате и неловко, но крепко обняла ее.   Андрей на всякий случай сделал полшага в сторону. Прежде он к таким вещам относился легко – модели вечно висли у него на шее, и ему нравилось, давало чувство уверенности в себе и своем шарме. Сейчас же подобная близость казалась неуместной и даже немного неловкой.    – А еще Павел Олегович предупредил, что сейчас будет экстренное собрание, – тараторила Маша дальше: – Но не сказал, что к нему подготовить. Так что я просто воду расставила на столе и бокалы. Может, еще что-то подготовить? Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна уже в зале, вместе с Милко и Георгий Юрчем. А Николай в кабинете у Романа, но они вот-вот должны подойти.   – Маш, успокойся, – произнесла Катя мягко, – пока больше ничего не нужно.    На шум из зала выглянула Маргарита Рудольфовна. – Андрей, Катя, доброе утро! Андрей, ты как себя чувствуешь?    – Мамуль, доброе утро. Бодр и в рабочем настроении, – он поцеловал маму в щеку и взял ее под локоть: – Давай отойдем на минутку? Пока мы еще не начали заседать, я хотел бы поговорить с тобой об одной важной вещи.    Когда они отошли в сторону, Андрей продолжил: – Мам я хотел, мы вчера планировали свадьбу и медовый месяц. Решили поехать в Швейцарию, с поездкой мы все прикинем. Насчет ресторана мы посоветуемся с Юлианой, но… Тут вот в чем дело. Мне очень надо, чтобы ты поговорила с родителями Кати.  Елена Александровна говорила, что она хочет устроить до загса весь этот цирк с выкупом, испытаниями и прочим. Катя категорически против, чему я, если честно, рад.  Может ты поговоришь с ними и мягко объяснишь, что это плохая идея? Но я не хотел, чтобы при этом звучало, что именно Катя против. У нее со всем этим очень неприятные ассоциации, и я не хочу, чтобы ей испортили сам праздник и, как говорится, «праздник ожидания праздника».   Маргарита Рудольфовна чуть улыбнулась и внимательно посмотрела на сына: – Конечно, я с ними поговорю. Я и сама категорически против всего этого мещанства. Не переживай. Я вижу, как ты за нее волнуешься, и я постараюсь аккуратно подвести их к мысли, что организовывать все нужно по другому сценарию.   – Спасибо, мамуль! – просиял Андрей.   Маргарита Рудольфовна собиралась сказать что-то еще, но в коридоре уже появились Малиновский с Зорькиным.  Коля поздоровался и тут же прошел внутрь зала, чтобы разложить принесенные папки – Андрей накануне попросил его распечатать бизнес-план перед советом. Ромка коротко кивнул, бросил быстрый оценивающий взгляд на Андрея и тут же улыбнулся уголком губ.   – Всем доброго утра! Воропаевы сейчас подойдут, мне Потапкин сигнализировал, так что можно будет начинать.    Сашка шел чуть медленнее обычного, опираясь на трость, но держался прямо. Лицо – собранное, почти отстраненное. Траур считывался не по одежде, а по взгляду – тяжелому, сосредоточенному.   Кира держалась рядом, спокойная и внешне безупречно собранная. Никита шел следом, молча, не претендуя ни на что, кроме присутствия и моральной поддержки для Киры.   Андрей заметил, как Саша, едва поздоровавшись, задержал на нем взгляд. Словно примеряясь. И в этом взгляде Андрей отчетливо прочитал не благодарность и даже не напряжение, а осторожное ожидание подвоха. Будто Сашка уже заранее решил, что это утреннее спокойствие и этот слишком хороший настрой Андрея могут означать только одно: Андрей что-то затеял. Но они же все обговорили? Какой еще подвох Сашка может от него ждать?   Они вошли в зал. После дежурных приветствий Андрей сел на свое место и выпрямился в кресле. Катя устроилась рядом, раскрыла блокнот, положила ручку на край стола – готовая подключиться в любой момент. Он чувствовал ее присутствие физически, как якорь и опору одновременно.   Павел Олегович дождался, пока в зале стихнут последние шорохи, и поднялся.   – Доброе утро. Прежде чем мы перейдем к повестке, я считаю необходимым сказать несколько слов, – начал он спокойно. – На прошлом совете я позволил себе ряд резких и, признаю, несправедливых высказываний в адрес моего сына.   Он сделал короткую паузу, не глядя на Андрея, словно обращаясь сразу ко всем.   – Эмоции взяли верх, и это было ошибкой. Я принес Андрею свои извинения лично, но считаю правильным сделать это и здесь, публично. Мы обсудили ситуацию и пришли к общему пониманию.   Павел Олегович наконец поднял взгляд.   – Андрей согласился вернуться к исполнению обязанностей президента компании. С сегодняшнего дня – в полном объеме.   – Ошеломиссимо! – воскликнул Урядов. – Очень рад! Просто ошеломиссимо!     Милко удовлетворенно кивнул.   Андрей уловил движение в стороне Саши – тот напрягся, чуть выпрямился, будто подтверждая собственные ожидания.   Павел Олегович продолжил: – Экстренный совет был созван по предложению Андрея. У него есть идея, касающаяся расширения компании и наших дальнейших шагов в текущей ситуации. С учетом срочности и потенциальных последствий я счел необходимым вынести этот вопрос на обсуждение немедленно.   Он сел в кресло и сделал приглашающий жест рукой: – Андрей, прошу.   Андрей легко поднялся, чувствуя одновременно и азарт, и предвкушение. Все сомнения остались позади – сейчас перед ним была четкая, выстроенная картина.    – Давайте я сначала коротко обрисую общую идею, а потом мы перейдем к деталям. У меня давно зрела мысль, что мы слишком зависим от поставок тканей. Вся наша производственная цепочка была бы гораздо эффективнее, если бы у Зималетто была своя небольшая фабрика, производящая ткани и фурнитуру как раз под наши коллекции. Тогда Зималетто перестало бы зависеть от поставщиков. Более того, собственная фабрика позволила бы производить ткани под конкретную коллекцию. On-demand. Которые больше нигде не повторяются.    Он сделал намеренную паузу, чтобы его слова лучше осели, и продолжил:     – А потом выяснилось, что Александр подписал контракт на покупку фабрики в Иваново и планирует для этих целей продать акции Зималетто. Причем по оборудованию и мощностям для наших целей той фабрики хватало бы с лихвой, даже если мы нацелимся на рост объемов производства. Поэтому я предлагаю, чтобы Зималетто взяло кредит под обеспечение непрерывности поставок и вложилось в покупку этой фабрики. Между Александром и Зималетто будет подписан соответствующий договор, обеспечивающий фактическое слияние фабрики с нашей компанией. Акции пока на сторону продаваться не будут. Это вложение окупится не мгновенно, но я уверен, что она даст нам возможность выйти на новый уровень.    Андрей обвел всех в зале взглядом. Отец выглядел гораздо более расслабленным, чем в начале его речи. Сашка смотрел в стол, но вид у него был растерянный, словно он ожидал от Андрея чего-то другого. Мама и Кира смотрели тепло и внимательно – без удивления, скорее с тихим одобрением. Катя, как и он сам, смотрела на сидящих за столом, оценивая их реакцию. Урядов неуверенно улыбался, явно не понимая, в какую сторону дует ветер.    Первым тишину нарушил Милко: – Андрей, я правильно понял, что ты хочешь, чтобы у коллекций были уникальные ткани? Именно под мои чудесные работы? И я смогу нарисовать, какая именно мне ткань нужна?   – Именно так, – Андрей широко улыбнулся. – Конечно, потребуется специалист, чтобы ассистировать тебе в создании не только красивых, но и реальных и окупаемых вариантов, но общая идея именно такая. Поскольку от последней партии чудесных тканей кое-что осталось не востребованным, и нам нужно, чтобы следующая коллекция это учитывала – мы сейчас не можем себе позволить просто оставить те ткани на складе. И я не думаю, что к подготовке следующей коллекции мы сможем подготовить абсолютно все сами, но можно попробовать. Правда, для этого Александру придется включаться в процесс прямо сейчас, пусть и не на полный рабочий день, но…   – Так, СашЕнька, – Милко повернулся к Воропаеву и с нажимом спросил: – ты ведь дал свое сОгласие на эту гЕниальную идею? Или ты рЕшил сбЕжать из Зималетто?   Воропаев поднял голову и наконец посмотрел на Андрея, и он вдруг отчетливо понял: Сашка с самого начала был готов к тому, что разговор пойдет совсем в другую сторону – про ошибку, про потери, про то, что он не справился. И именно этого разговора он ждал, а не представления бизнес-плана о развитии Зималетто.   – Я согласен, – сказал Воропаев спокойно, без интонаций. – Мы с Андреем это уже обсуждали, и моя позиция не изменилась. Я считаю этот вариант разумным.     Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова. – Полноценно включиться сразу я, конечно, не смогу, – продолжил он ровно. – Но по мере сил и в том объеме, который сейчас возможен, я готов участвовать с первого дня. Документы, расчеты, оборудование, консультации – все, что можно делать без постоянного присутствия на месте, я беру на себя. В Иваново я смогу выехать позже, когда врачи разрешат, – добавил он. – Но ждать с запуском процесса не нужно. Чем раньше начнем, тем проще будет дальше.   Он замолчал и чуть откинулся на спинку кресла. Андрей коротко кивнул ему и произнес:   – Бизнес-план перед вами. Если хотите, мы сейчас пройдемся по основным расчетам и выкладкам. Ну и, если есть вопросы, я готов ответить, – он поочередно посмотрел на Катю, Ромку и Колю, и уточнил: – Мы готовы ответить и дать пояснения. А потом давайте выставим вопрос на голосование.   – Да зачем нам эти цифры, Андрей, – всплеснул руками Милко. – Я верю, что ты с Екатериной и Николаем уже все сам пОсчитал. Лучше сразу гОлосовать. Я «за».    Кира бледно улыбнулась дизайнеру: – Я уже тоже читала этот план и полностью его поддерживаю.    Павел Олегович сдержанно кивнул: – Мы с Марго тоже уже все проанализировали и полностью согласны с этим проектом. Перейдем сразу к голосованию? Кто за поддержку этого проекта?      Павел Олегович еще раз оглядел зал. – Единогласно. Прекрасно.   Он сделал паузу и продолжил уже чуть мягче: – Андрей, спасибо за продуманное и своевременное предложение. И я рад, что мы его обсудили именно в таком формате.   Он повернулся к Воропаеву: – Александр, спасибо за готовность включиться в проект в нынешней ситуации. Это важно для компании.   Он дождался ответных кивков от обоих и встал: – Тогда считаю решение принятым. Подаем формальный запрос в банк и начинаем работу.    Когда все стали расходиться, Милко неожиданно направился к Андрею с Катей, держа в руках тонкую папку: – Идея гЕниальная. И я очень рад, что вы вЕрнулись. Но у меня еще одна гЕниальная идея. Кате нужно вОлшебное платье на свадьбу. Чтобы сОвсем-сОвсем себя бАбочкой чувствовать. Вот, смОтрите, кАкое чудо я прИдумал.   Не успел Милко толком раскрыть папку, как Андрей ее тут же схлопнул, старательно отводя взгляд. Он аккуратно забрал сложенную папку из рук опешившего дизайнера и приобнял его за плечи: – Милко, дорогой, – произнес он, проникновенно заглядывая ему в глаза. – Я не сомневаюсь, что ты придумал действительно что-то волшебное. Но я это смотреть не буду – примета плохая. Ты это с Катей обсуди. И имей в виду, что платье должно понравиться ей самой, а не только тебе, понимаешь, дорогой?   Милко заторможенно кивнул: – Но Андрей… пОчему плОхая прИмета? Кирочкино ты смотрел…   – Вот той свадьбы и не было. С Кирой я о приметах не думал, да и свадьбы не ждал. А сейчас я рисковать приметами не хочу. Так что, если будешь шить Кате платье, нужно или чтобы оно висело в мастерской за какой-нибудь ширмой, чтобы я не увидел, или же мне лучше просто в мастерскую до свадьбы не заходить. Ведь если я его увижу, Кате придется выбирать другое платье, каким бы гениальным твое творение ни было.   Катя сначала растерянно моргнула, а потом рассмеялась – тихо, почти облегченно. Она молча шагнула к Андрею и обняла его, уткнувшись лбом ему в плечо. Объятие было коротким, почти незаметным для остальных, и Андрей машинально прижал ее к себе чуть крепче.    Отпускать Катю не хотелось, но нужно было дать ей время посмотреть эскиз Милко и поговорить с дизайнером – до того, как они уедут в банк.   Впереди были переговоры о кредите, разговор с Сашкой, планы по организации нового процесса и работа над очередной коллекцией. Почти что обычный круговорот дел в Зималетто. Вместе с Катей. Вместе с Ромкой и Колей – его командой, к которой теперь наверняка присоединится и Сашка.    Андрей знал, что справится. Не в одиночку – и именно поэтому. Теперь любое «впереди» начинается с «мы» и того самого «DU» – «ты».