Хлорофилия (драбблы)

      Гриммджо наматывал круги вокруг трона.       Рано утром — как свидетельствовали большие электронные часы, честно спертые Гином еще при побеге из Сейрейтея (а больше никак время определить не представлялось возможным: в Лас Ночес всегда был день, а за его пределами — ночь) — Айзен и внезапно увязавшийся за ним Ичимару покинули свой элитный дворец и отправились на грунт. Зачем? Айзен его знает. А Гин не знает, он просто так пошел. Но судя по тому, что Владыка мог успешно конкурировать по ширине своей улыбки со своим «подельником», Ямамото они встретить явно не рассчитывали.       Поэтому на троне чинно восседал Улькиорра.       — Почему, почему именно ты? — гневно вопрошал Секста уже раз в пятидесятый, снова оказавшись нос к носу с Шиффером.       — Потому, — немногословно, но уверенно отвечал Улькиорра.       Было уже за полдень, и отсиживать зад на холодном троне Кварте порядком надоело. Иначе он бы давно отправил кошака копать песочек вокруг Лас Ночес. Шутки про Джаггерджека и лоток давно набили оскомину, но Улькиорра все же не удержался и смерил фигуру Гриммджо взглядом, прикидывая размеры биотуалета. Размеры представлялись нереальными, и Шиффер покачал головой.       — Почему не Старк?! — продолжал свой марафон вокруг монументального предмета интерьера арранкар. — Он же первый! Он тут самый сильный… пока что.       — Потому, — равнодушно повторил Улькиорра и неожиданно для себя продолжил, — потому что его так рано не разбудила бы и Лиллинет.       Гриммджо остановился и недоверчиво покосился на Кварту. Потом развернулся и стал наматывать круги в обратную сторону. Не для симметрии, просто голова закружилась.       — А Барраган? Он бы не отказался…       — Отказался. У него свой трон есть. И свита. Получше, чем всякий мусор.       — Это кто тут мусор? — тут же вскипел Джаггерджек.       — Ну, не я же, — пожал плечами Шиффер.       — А в глаз?!       Секста схватился за меч, но передумал — не потому, что глаз Улькиорры представлял большую ценность для Владыки (да и Улькиорры, к слову сказать), а потому, что разница в цифрах была не только математическая.       — Ладно. А что Халибел?       — Халибел-сама нельзя сидеть на холодном, — тут же отозвался Кварта.       Гриммджо присвистнул.       — Ннойтора?       — …       — Ладно, ладно! Я не дурак, я прикидываюсь. Этот… как его… ну, который…       — Айзен-сама тоже не смог вспомнить его имя.             — Заэль?       — Занят.       — Ааро… Арони… ну ты понял.       — Заэль ставит на нем опыты.       — Понятно…       Джаггерджек задумался, и пара десятков оборотов вокруг трона прошла в тишине.       — Ямми.       — Что? — Гриммджо от неожиданности остановился как вкопанный.       — Ты не спросил про Ямми, — спокойно ответил Шиффер.       — А смысл? Он тупой.       Улькиорра поднял глаза к потолку.       — Между прочим, у его кандидатуры был всего один отрицательный фактор.       — Какой это? — удивился Секста.       — Он на троне не помещался. Айзен-сама выразил опасения по поводу сохранности подлокотников.       — Ну-ну… — протянул Гриммджо и вновь сменил направление движения.       Еще пять минут прошли в полной тишине, если не считать нервные шаги арранкара, который вознамерился протоптать вокруг трона звериную тропу.       — А Тоусен? Тоусена почему ответственным не назначили? — внезапно воскликнул Секста. — Он бы точно смог тут за всем присмотреть…       — Тоусен-сама присматривает за Вандервайсом, и скорее тактильно, чем в прямом смысле этого слова, — резонно возразил Шиффер.       В тронном зале опять повисло молчание. Но ненадолго.       — Слушай, ну дай посидеть немного, а? — жалобно заныл Секста, прекращая движения по орбите.       — Нет.       — Немножко... Одной половинкой!       — Нет.       — Тебе жалко, что ли?       — Нет.       — А чего тогда? — снова взорвался Джаггерджек.       — На троне должен сидеть я. Потому что так велел Айзен-сама.       — Не смеши мои хакама!       Впрочем, Гриммджо не смеялся. Улькиорра — тем более. И даже хакама не улыбались. Секста задумался.       — Тогда давай на трон сяду я, а ты ко мне на коленки? Получится, что ты сидишь на троне, а я…       — Нет!!!       — Почему?       — Потому что, повторяю, на троне должен сидеть я! Во-вторых, я не собираюсь садиться на твои грязные хакама, в-третьих…       — Они чистые!!! Я их только вчера надел!       — В-третьих, хочешь посидеть на троне — вперед! Разрелизь зампакто и забирайся на подлокотник или на спинку трона, домашние зверушки там обычно и сидят! Знаешь почему Айзен не назначил тебя? И не назначит никогда?       — Почему?!       — Потому что кошки гадят везде, где ни попадя! Тебе Уэко Мундо не хватит… Что ты делаешь? Не вздумай… Зачем ты развязываешь?.. Не снимай! Не надо! Нет!!! Нет, только не здесь!!!

***

      В зале было пусто. На троне сидел Улькиорра со страдальческим выражением лица, неестественно извернувшись на твердом сидении. Едва Айзен вошел внутрь, арранкара пулей сдуло с трона, Владыка даже не успел похвалить его за хорошую работу. Подойдя к законному месту, Соуске недоуменно принюхался.       — Улькиорра! Гриммджо!!! — рев Владыки был слышен, наверное, даже на нижних слоях Уэко.       — Я же говорил, давно пора купить Джаггерджеку нормальный лоток, — улыбнулся Гин.