Прочь

Беверли Хиллз. Маленький городок, окружённый пыльными объятьями Лос-Анджелеса. Островок изумрудного оазиса среди гетто и безжизненных небоскрёбов. Стройные пальмы, ласкающие бездонную голубизну небосвода, причудливые цветы, разнообразие архитектуры от вычурного барокко до сдержанных линий классицизма. —До госпиталя езды не более часа, — Брэндон открыл девушке дверь со стороны пассажирского, и, поймав её испуганный взгляд, добавил, — Не переживай, лапуля, в своём автомобиле я держу всё под контролем, в том числе тормозные шланги. Мишель выдавила из себя подобие улыбки, но послушно села в нагретый Калифорнийским солнцем салон. Всё, что связано с Городом Ангелов, насквозь пропитано фальшью. Голливуд диктует жёсткие условия, принуждая разрекламированным местам соответствовать своему статусу. Но, как только Мерседес А-класса выехал за границу именитых особняков Беверли Хиллз, за стеклом замелькала суровая реальность облупленных фасадов, покосившихся заборов и презрительных взглядов нелегалов. Обратная сторона ЭлЭй, которая по праву могла бы называться Городом Грехов. —Дальше сама, — блондин мягко затормозил около небольшого торгового центра на перекрёстке, — Тебе нужно будет пройти один квартал прямо. —Ты меня не довезешь? — удивлённо спросила хореограф. Он едва сдержал саркастичный смешок: —Лапуля, пострадали одни из самых известных танцоров в Штатах, причём «Тёмные волки» стали крайними жертвам серии нападений на танцевальном конкурсе. Там будет целый выводок журналистов и коллег по цеху, спешащих поддержать бедолаг. А тут ты, въезжаешь к центральному входу с любовником. Так сказать, добрый вечер, мазафака. Девушка фыркнула и вышла из автомобиля. —Я подожду тебя на подземной парковке, — крикнул ей вслед танцор. Внутренности больницы вновь не оправдали ожиданий сверкающей стерильности из сериалов про скорую помощь. Пробираясь через вакханалию из запахов мочи, пота и ворчания пациентов в приёмном покое, Мишель окликнула девушку в медицинском халате: —Извините, я бы хотела навестить одного пациента, это возможно? Медицинская сестра смерила её усталым, но оценивающим взглядом и с важным видом махнула перед лицом хореографа планшетом: —Кто вас интересует? —Чарльз Холл, — девушка только сейчас по-настоящему прочувствовала остроту происходящего, — Я его возлюбленная. Подсознание громко хохотнуло. Хороша возлюбленная. Под действием алкоголя веселится с другим. —Да, — лениво протянула медсестра, что-то листая в своем планшете, — Он действительно ждал одну девушку. Мишель? —Верно, — Мишель протянула сотруднице свой паспорт и облегчённо выдохнула, раз Чарли ждёт её, значит, он в, как минимум, сознании. В палате хореографа встретили замысловатая металлическая конструкция, жуткие спицы пронизывающие бедро и голень Чарльза в нескольких местах, полосы гипса. Поймав её напуганный взгляд, молодой человек широко улыбнулся: —Мартышка, ты пришла. Девушка в нерешительности топталась у входа. Смесь страха и стыда пригвоздили её к кафельному полу. Солнечный свет волшебно подчёркивал синие глаза Холла изумрудными бликами. Он хотел было протянуть к ней руки, но тут же поморщился от боли и бессильно рухнул на подушки. —Боже, Чарли, давай без резких движений, — собственный голос Мишель слышала откуда-то издалека. —Тогда иди скорее ко мне. Я хотел тебя увидеть больше, чем выжить. Мишель закусила губу, в носу предательски защипало. Девушка осторожно подошла к больничной койке, будто была вынуждена идти по осколкам их разбитых отношений. —Как будто в общежитии, — тихо и печально засмеялся Чарльз, — Тесная комнатка, односпальная кровать, мы вдвоём. —Чарли, — начала хореограф, но парень жестом её остановил: —Родная, послушай. Я знал, что вы победите в конкурсе. Ты — талантливый хореограф, твоя команда — сильнейшая, ваших «сюрпризов» ещё не знала ни одна большая сцена танцевального мира. Я был уверен, что судьи объявят вас победителями, и пошел в раздевалку за кольцом. —За кольцом? — изумлённо спросила девушка, с трудом воспринимая ситуацию. —Да, — кивнул Чарльз, — А там эти фотографии, я не знаю, что тогда на меня нашло. Когда я отошёл, понял, что погорячился и отправился тебя искать. Как только встретил Зака, раздался оглушительный скрежет, вспышка и я уже лежу здесь с раздробленной ногой и переломом поясничных позвонков. Я, правда, хотел сделать тебе предложение на награждении. Так помпезно, — парень взволнованно почесал подбородок, — А теперь у меня есть шанс на всю жизнь остаться в инвалидной коляске. Я не так видел свое будущее, наше будущее. Я хотел быть твоим мужем, а не обузой. В его глазах была подчёркнутая отстраненность, Мишель догадывалась, что за ней прячется нечеловеческая боль и обречённость. Она сжала его прохладные пальцы, всё смешалось в какофонию душевного отчаяния: чувства к Брэндону и Чарльзу, измена, серийный садист и неожиданное предложение.

Мама всегда говорила, пока ты чувствуешь, ты - живая.

«Как бы я хотела сейчас оказаться мёртвой», — с горечью подумала хореограф. —Мартышка, — Чарльз легко коснулся её щеки, — Мартышка, я знаю это выражение лица, ты готовишь взлетную полосу для страданий. Пожалуйста, не надо. Хотя бы не из-за меня. Лучше слетай с ребятами на следующий этап в Европу, приди в себя, взвесь всё. Я подожду твоего решения. Он вложил в ладошку девушки что-то круглое и невесомое. Золотое кольцо, украшенное дорожкой сверкающих брильянтов. —Чарльз, — голос Мишель задрожал, — Ты даже не знаешь, где я была этой ночью. —Нет, девочка моя, я не могу слышать тебя такой, развейся, всё обдумай. Ты такая же нежная и изящная, как это кольцо. Моя резкость однозначно задела тебя, поэтому ты сбежала и гуляла по ночному Лос-Анджелесу и с целью прийти в себя. Я прав? Я настоятельно прошу тебя сейчас покинуть мою палату. Я рад, что с тобой всё в порядке, но нам многое нужно переварить наедине с собой. Хореограф кивнула, крепко обняла Чарльза на прощанье и на негнущихся ногах вышла в больничный коридор. Жизнь вокруг неё не прекратила суетиться: куда-то везли каталки, доктора выкрикивали указания, медсестры спешили к своим пациентам. Девушка прижалась затылком к белоснежной стене. Очень много больниц за последний год, очень много событий для этих больниц. Вселенная бросала в её размеренную гладь камни с неприятностями, круги по воде расползались, перекрещивались, создавали беспокойную рябь. Но сейчас над её привычным темпом жизни нависла туча, щедро посыпающая всё вокруг огромными градинами. —Ну, что твой женишок жив и здоров? — спросил Брэндон, как только хореограф села к нему в машину. Кольцо, зажатое в руке девушки, обожгло ладонь, и она из мести на его колкости решила продемонстрировать блондину ювелирное украшение. Несколько секунд танцор ловил блики от иллюминации в мелких брильянтах, и затем мрачно посмотрел на собеседницу: —Я экстрасенс? —Он хотел сделать мне предложение на вручении, но мы поссорились и я сбежала… —Ко мне, — закончил за неё парень, — И, что ты скажешь? —Не знаю, но оставить Чарльза в таком состоянии я не могу, понимаешь? Если я сейчас отвернусь от него — это убьёт его. Брэндон не повернулся к Мишель, но она заметила на его лице набросок незнакомой эмоции. На точёных скулах не было ни ехидства, ни нарочитого высокомерия. Как напуганный зверёк, он ловил глазами её балансирующие на грани припадка движения. —А, кто я, прости, был в твоём спектакле? Станцией «Утешение имени Мокрой жилетки»? —Брэндон, я не могу, — девушка сглотнула и нервно постучала пальцами по подлокотнику, — Если я причиню ему еще и моральную боль помимо физической… Это жестоко! Последние слова она практически прокричала, срываясь на болезненную хрипотцу. Блондин невидящим взглядом уставился на разводы лобового стекла. Теперь его лицо ничего не выражало, и только руки, сжимающие руль, выдавали его напряжение. —Ты точно также, — он говорил очень медленно, подбирая слова, — Сбежала от меня, но совершенно не думала о, что буду я буду чувствовать после твоего исчезновения. Слезинка, скатившаяся по щеке, показалась Мишель невыносимо горячей. Эмоции сконцентрировались с комок где-то на уровне глотки и теперь душили её. Девичий всхлип разрезал глухое полотно тишины. —Лапуля, — парень протянул к ней руку. —Хватит! — закричала хореограф, ударяя его по плечу, — Хватит, Брэндон! Это театр абсурда! Королевство пыток! Твоя личная красная комната боли! Почти каждое твое появление потом разбивает мне сердце, почти каждый твой поступок разрывает мою душу. Я проникаюсь к тебе, начинаю что-то испытывать, но твоя импульсивность, твоя показная загадочность и недоступность рушит всё на корню. Это только в сериалах, книгах или любовных симуляторах созависимые отношения подаются, как самое вкусное и горячее блюдо. В реальности всё иначе. Это больно, Брэндон, невыносимо больно. Рыдания уже без прелюдий вырывались из её грудной клетки. Вся душевная ломота лилась наружу чёрной и вязкой жижей. Девушка царапала колени, кричала что-то невразумительное, задыхалась, наклонялась вперед и тут же откидывалась на кожаную спинку сиденья. Удары без разбора сыпались на панель, стёкла и блондина. Слишком много испытаний для неё одной, и, если кто-то сверху планировал таким образом закалить её, то очень сильно просчитался. Накопившаяся боль выламывала рёбра изнутри. —Выходи, — сквозь рыдания Мишель не заметила, в какой момент блондин успел обойти машину и открыть дверь с её стороны, — Быстро. Крепко сжав её за локоть, Брэндон выдернул девушку из салона и тут же прижал к автомобилю: —Тебе нужна стабильность, да? — его горячее дыхание чувствовалось на щеке, — Папочка Чарльз даст всё, о чём мечтала малышка Мишель? Особняк на берегу океана, отпуск в Майами, детки и своя школа искусств? Откуда такая уверенность, что я на такое не способен? —Брэндон, — всхлипнула Мишель, лёгкая встряска экстремально быстро вернула её к трезвому мышлению, — Я должна поддержать Чарльза, должна. —Я понял тебя, — будто в примирительном жесте, блондин положил руку на её бедро и слегка сжал его. По коже тут же пробежали мурашки, оставляя на ней заметный след. Брэндон заметил это, ухмыльнулся и нарисовал пальцами пять дорожек до края платья. Пропустив несколько вдохов, Мишель замерла и вжалась в капот. Щёки предательски запылали и вовсе не от агрессивного загара Лос-Анджелеса. Танцор наблюдал за её неоднозначной реакцией из-под опущенных ресниц. Наклонившись вперед, он тихо прошептал ей на ухо: —Разве твоё чувство долга способно вызвать у тебя такие ощущения и эмоции? Девушка не успела что-либо ответить, как блондин одной рукой зажал ей рот, а второй ловко оттянул кружево трусиков вбок. Он не прикладывал силу, в любой момент хореограф могла отбросить его кисть от своего лица, а затем и вовсе оттолкнуть подопечного. Но круговые движения его пальцев, его лёгкие укусы за шею, мочку уха и страх, что их кто-то может заметить на подземной парковке торгового центра заставляли Мишель лишь закатывать глаза от удовольствия и едва слышно стонать. Она пыталась отвлечь себя мыслями об очередной измене Чарльзу, о его раздробленной ноге, о том, что за танцорами охотится безумец. Однако Брэндон был на шаг впереди её гнетущих мыслей, убрав руку ото рта девушки, он привычным жестом стянул лямку платья, наклонился и обхватил губами её сосок. Это был контрольный выстрел. В ушах зазвенело, жар, клокочущий по всему телу, сгруппировался в пульсирующий клубок внизу живота, а затем распустился благоухающим цветком удовольствия. —Брэндон, пожалуйста, да, — прохрипела Мишель ему в плечо, — Да. Блондин вытер большим пальцем остатки слёз с её щёк, и затуманенный истерикой и бесконтрольным возбуждением рассудок девушки начал постепенно проясняться. Он вновь ей воспользовался, станцевал своё профессиональное соло на нервах. О, это убийственное обаяние, оно вновь сыграло с ней злую шутку. —Прости, — хореограф мягко, но уверено отодвинула от себя парня, — Прости, Брэндон. Это лишь побочный эффект от стресса, я должна уйти. Ошарашенный таким заявлением, танцор непроизвольно сделал шаг назад и насторожено замер. Бетонные стены парковки поплыли перед глазами, сейчас хотелось только принять горячий душ и рассказать обо всех немыслимых приключениях подруге за бокалом игристого вина. Мишель обошла блондина и быстрым шагом направилась к выходу. Лишь бы не оборачиваться. Девушка знала, что если она сделает это, то уже не сможет уйти. Но Брэндон стоял, опустив голову. Всё его нутро окаменело и не стремилось как-либо остановить хореографа. Как только цоканье каблуков растворилось в тишине, парень механически обошёл машину и сел в неё. Долгие секунды растягивали его аксоны до допустимых пределов, пока внутри не раздался щелчок просветления. —Сука, сука, сука! — с каждым словом Брэндон наотмашь хлестал по рулю. Картинки болезненных воспоминаний замелькали перед глазами. Труп отца, которого вытаскивают из петли сотрудники службы спасения, дыра в душе, подруга матери, неожиданно проникшаяся к нему нежностью. Что он мог понимать, глупый, наивный мальчишка, испытывающий самые тёплые чувства к взрослой женщине. Её внимание, ласка постепенно заполняли пустоты блондина терпким ароматом бурбона и Chanel Chance. —Как тебе Молли? — в один из вечеров к нему подсела мать и грациозно закинула ногу на ногу. —Молли? — слишком громко выпалил парень, потеряв на мгновение самообладание, — Ты имеешь в виду миссис Ньюман? Лицо родительницы искривилось в фирменной усмешке. Танцор был полной копией своего отца, однако мимика до последнего мускула на лице пропиталась материнскими повадками. —Брэнди, сынок, — защебетала Алисия, — Помни, у Молли двое детей, её старшая дочь всего на год младше тебя. Конечно, она сделала мне огромнейшее одолжение, выполнив мою просьбу, но… —Выполнив просьбу? — Брэндон прищурился. Это был риторический вопрос, он прекрасно знал на него ответ. —Я просто хотела, чтобы кто-то утешил тебя после смерти отца, я… Я была разбита. Дрожащими руками блондин достал из бардачка пачку сигарет и закурил. Сигарета — вечный спутник апогея его тоски. Диалог из прошлого эхом звенел в его ушах. Несколько глубоких затяжек. Головокружение. Тогда он сбежал. Сбегать — это вообще было его своеобразным кредо. С раннего возраста танцор привык прятаться в сумраке, будто иллюзия другой реальности скроет его от проблем. Через несколько лет Молли вместе со своим супругом попадает в фатальную автокатастрофу. К тому времени образ так называемой первой любви затерялся в тумане разгульной жизни. А потом эта принципиальная, но наивная преподавательница танцев, расшатавшая все его устои одним виртуозным фуэте. Странная химия заставляла его сердце биться быстрее при виде её недовольного личика, необъяснимая физика тянула к хореографу огромным магнитом. И лишь, когда парень увидел её младшую сестру, он понял, откуда такое неконтролируемое трепетание от смеха Мишель. Её младшую сестру, так похожую на собственную мать и названную в честь неё. Ещё одна затяжка. Глаза заслезились, но от дыма ли? Это были не нелепые чувства мальчишки, которые захлестнули его волной ностальгии. Это было другое, нечто большое, разрывающее, вынуждающее следовать за точёной фигуркой хоть через весь океан и оберегать от всех напастей. И только рок судьбы насмешливо свёл две его влюблённости в одной семье. -Влюбленности? — Брэндон непроизвольно вздрогнул от колкости этого слова и отвесил ещё одну оплеуху по пластику передней панели, — Сука! Сигарета дотлела вместе с его бравым запалом. Парень уткнулся лбом в руль и застонал. На фоне Честер Беннингтон, заглушая всхлипы в автомобиле, рассказывал о том, как он старался, сделал многое, и, в конце концов, всё стало неважно.