Снимай танцующих с моей могилы

— Мне кажется или после всех этих историй с ведьмами, Шастун ни за что не согласится встречаться с Арсом? — Еще как согласится. Он у нас припизданутый. ***** На самом деле, Антону реально казалось, что он сошел с ума. Ну, или в конец отчаялся. Иначе, по его мнению, факт того, что парень уже пятнадцать минут с тупым лицом смотрел на экран и все никак не решался написать хоть слово в графу «о себе», объяснить нельзя. Да, Шастун решил зарегистрироваться на сайте знакомств для геев. И да, сейчас он, почти двадцатилетний парень, смущается вообще что-то заполнять. Да ему даже в роде деятельности «семейный бизнес» записывать было стремно. Потому что, ну, во-первых, бизнес этот небольшой настолько, что сам владелец вынужден работать не покладая рук для его функционирования, а во-вторых, под словом «бизнес» подразумеваются не яхты с автомобилями, а венки и надгробия. Антон — работник похоронного бюро «Последний путь». И это пиздец как не смешно, ибо этот факт похоронил личную жизнь Шастуна в момент его рождения. — Блять, — обреченно вздохнул парень, нажав на кнопку о публикации анкеты, — кто вообще поведется на такое? К слову, повелись многие. За всю свою скромную жизнь Шастун не видел столько чужих членов, сколько ему прислали пользователи сайта за сутки. Конечно, были и вполне милые парни, но они быстро сливались, как только узнавали его место работы. — Горе ты луковое, Шастун, — Позов усмехнулся и поставил перед парнем стакан с кофе. Черным, как его настроение, — сдались тебе эти отношения? От них одни проблемы. — Но я хочу любви-и, — капризно протянул парень, уронив голову на сложенные перед собой руки, — Дим, я что ее не достоин? — Пей свой кофе, Тох, — фыркнул в ответ парень и, поправив очки, задумчиво взглянул в окно, — твой отец доделал тот обшитый атласом гроб? — Он такой красивый, что я сам готов в него лечь, — пробубнил Антон, а затем, спохватившись, спешно постучал костяшками пальцев по стене, — а то сбудется еще, — пояснил он недоумевающему Позову. С самого детства Антона окружала смерть. Он знал более двадцати различных способов самоубийства, умел накладывать грим на все типы мертвого лица, мог составить список самых опасных для жизни занятий, подобрать идеальный гроб, написать эпитафию, но… Шастун абсолютно, совершенно, совсем никак не умел разговаривать с живыми. Наверное, именно поэтому за всю жизнь рядом с ним остался лишь один друг, проверенный временем. И этот самый друг, к слову, работал патологоанатомом. — Как тебе этот? — Дима пролистал страниц десять анкет и увидел столько мужских тел, что уже впору самому засомневаться в собственной ориентации, но сдаваться не спешил. Проще самому найти Шастуну нормального парня, чем дождаться, пока тот сделает это сам и перестанет страдать, — напиши ему. — Издеваешься? — Шастун пролистал фотографии мужчины и поднял скептический взгляд на Позова, — это явно не мой уровень. Дима фыркнул и, повернув экран к себе, вновь взглянул на брюнета, насмешливо глядящего голубыми глазами с фотографии. На секунду задумавшись, парень все же открыл чат с этим «Арсением П.» — Привет, как жизнь, — произнес он, озвучивая то, что печатает, — познакомимся? В конце я поставил подмигивающий смайлик. — Он не ответит, — мрачно пробурчал Шастун, вновь опустив голову на руки, — а если и ответит, то сбежит сразу же, как только узнает о моей работе. Наверное, на судьбе у Антона написано, что помрет он старым, никому ненужным дедом, как старая ведьма. Подумав об этом, парень вздохнул и озвучил свою мысль Диме. Позов усмехнулся и спустя несколько секунд протянул телефон обратно парню. На экране красовался красный значок, сообщавший о непрочитанном сообщении. — Не благодари. Арсений П: «Привет. Было так себе, пока такое солнце не написало» Шастун улыбнулся и, смущенно хмыкнув, нажал на поле ответа. Ладно, возможно, смерть в одиночестве отменяется. На время. У Димы, наверное, была какая-то чуйка на хороших людей, потому что выбранный им парень оказался реально хорошим, в привычном смысле этого слова. Арсений П: «Я работаю флористом в одной тупой лавке у реки. Начальница херовая, но зарплата там норм. Да и цветы я люблю больше, чем людей» Да, Шастун видел в парне (мужчине?) нотки меланхолии и склонности к пессимизму. Впрочем, самому Арсению это особо не мешало, напротив, как говорил сам Попов, он ловил какое-то странное наслаждение от своего состояния: «Чувствуется в этом что-то нуарное, как в черно-белых фильмах 50-х годов». Арсений П: «Шел бы ты спать, Тошик. Мне кажется, в это время даже гробовщики мирно сопят в подушку» АШ: «Да, мой отец уже спит» Антону казалось немного странным, что мрачные шутки Попова про смерть, кладбища и надгробия словно описывали его повседневность. А Позов, узнав об этом, сказал, что они сошлись, как лед и пламя. С Арсением было интересно. Он не видел лица этого человека, не чувствовал его рук и не слышал голос, но обаяние парня, казалось, производило впечатление даже с помощью текстовой переписки. А как объяснить иначе то, что Шастун, неуклюжий в плане отношений парнишка, вдруг перешел на флирт? Ну, или попытался это сделать. Антон Ш: «У тебя красивый инстаграм» Арсений П: «А знаешь, что еще красивее?» Антон глупо улыбнулся и прикрыл лицо рукой, чтобы отвлечься на секунду и унять собственные эмоции. Что ж, видимо, в плане подкатов они оба полные профаны. Антон Ш: «И что же?» Арсений П: «Солнце, что светит мне значком «онлайн» каждый день» Черт. Шастун на секунду даже завис, пытаясь осознать смысл написанного. А затем, все осознав, просто прикусил губу и медленно выдохнул. Затем еще раз. Что ж, наверное, это и был тот самый момент, когда Антон впервые полностью осознал смысл фразы «бабочки в животе». Ибо его бабочки были и в животе, и в легких, и даже в сердце. Несколько раз набрав какой-то текст, а затем стерев его, парень все же собрался силами и выдал самые тупые слова в своей жизни: «Флористы не должны так разговаривать» Прошло несколько минут, в течении которых сообщение о том, что Попов пишет то появлялось, то исчезало. У Антона за это время случилось три инфаркта и одна мини-паника. Арсений П: «Флорист сейчас не разговаривает. Флорист подкатывает» «Не хочешь сходить на свидание? Скажем, в эту пятницу» У Антона был планер — приложение в телефоне, напоминающее о наиболее важных событиях в текущем дне. При его рассеянности и склонности к паранойе он отлично помогал держать под контролем и бизнес, и частную жизнь. На пятницу у Шастуна было запланировано несколько встреч, включая презентацию трех моделей гробов и выдачу сделанного на заказ венка, вечером — просмотр какого-нибудь романтичного фильма. Последнее парень заменил на свидание с Арсением, при этом упросив Позова быть в этот день всегда на связи. — Если он окажется каким-нибудь маньяком, — Антон постучал костяшками по столу, — то я пошлю тебе сигнал. — А если свидание пройдет неудачно, ты тоже пошлешь сигнал, и я приеду слушать твое нытье? — Именно, — усмехнулся Антон и несколько раз одернул полы рубашки, — сильно мятая? Позов фыркнул и, покачав головой, выставил большой палец вверх. В пятницу вечером Шастун был на месте. На часах было ровно семь и, наверное, он мог бы показаться Арсению дотошным, но лучше уж так, чем опаздывать на полчаса. Антон Ш: «Он опаздывает уже на 15 минут!» Дмитрий П: «Мне забрать тебя?» Антон Ш: «Нет» Еще пять минут, и Антон уходит, так он решил. Обреченно вздохнув, парень опустил взгляд вниз и нервно переступил на месте. В принципе, он догадывался, что искать себе пару на сайте знакомств — глупая идея. Познакомишься с кем-то, договоришься о встрече и будешь стоять в одиночестве под уличным фонарем и ежиться от холода. Где-то за спиной парня раздались громкие шаги, постепенно перешедшие в бег. Теперь Антона еще и убьют здесь. Отлично день заканчивается. Хорошо, что сейчас на некоторые гробы в их бюро действует скидка, отец сможет сэкономить на похоронах. — Я понимаю, что сейчас любые мои оправдания будут выглядеть жалко, — Шастун обернулся и рассеянно хлопнул ресницами, стараясь разглядеть в темноте стоящего перед ним человека, — но начальница и ее собачонка решили устроить мне разнос под конец рабочего дня. Я спешил, как мог, вот, даже розу уронил в снег. Парень стыдливо улыбнулся и, потупившись, протянул Антону кроваво-алую розу, на лепестках которой блестели хлопья снега. С губ Шастуна сорвался нервный смешок. Дрожащими от холода пальцами он взял цветок за стебель, отмечая, что шипы с него срезаны. — Я бы швырнул ее тебе в лицо, но тебе повезло, что я слишком сильно люблю цветы, — усмехнулся Антон и тут же удивленно охнул, когда Арсений резко сделал шаг вперед, отчего свет фонаря четко очертил его лицо. — Я тоже люблю цветы, — выпалил Попов, но, под насмешливым взглядом парня, смутился, — раз я уже прощен, можем мы пойти? Ты просто охренеешь с того какой ресторан я выбрал. Что ж… Антон правда, мягко говоря, охренел. От места, в которое его привел мужчина, дух захватывало. Кирпичные стены, выкрашенные в черный, такого же цвета бархатные занавески, сплошным полотном прикрывающие окна, зажженные канделябры, стоявшие на каждом столике, — все это словно превращало обычный ресторан в готический дворец XVIII века. Удивленно вздохнув, Шастун сел за черно-белый мраморный стол и завороженно провел ладонью по его поверхности. Арсений улыбнулся реакции парня и, жестом руки подозвав к себе официанта, произнес: — Ну, что думаешь? — Я думаю, что… — Шастун на секунду замолчал, собираясь мыслями, — возьму этот стиль как основу для нового дизайна своего бюро. Попов засмеялся, а Антон, впервые всмотревшись в его лицо, завис. Мужчина был откровенно красив и умело подчеркивал это с помощью макияжа, который Шастун заметил при свете. Впрочем, прозрачный блеск на губах и черную подводку в уголках хитрых глаз сложно было не заметить. Судорожно вздохнув, парень вытащил из кармана мобильник и напечатал сообщение для Позова: «Твою мать. Никогда не думал, что макияж может сделать человека таким… сексуальным» Попов был из тех, в кого влюбляются с первого взгляда. Антон понял это уже через несколько минут разговора, слушая его голос, мягкий смех и видя в голубых глазах тепло. А еще Антон понял, что терять связь с этим человеком он очень сильно не хочет. Поэтому он решил ни в коем случае не говорить мужчине, где именно он работает. — Бюро? Похоронное, надеюсь? — усмехнулся Арсений, в глазах его появились смешинки. Шастун неловко улыбнулся и, наверное, внешне выглядел довольно мило, но в голове его забегали паникующие человечки и с криком: «как он узнал?!» начали ломать и так немногочисленные нервные клетки. — В брачном? — неловко произнес Антон, прикусив губу. Попов фыркнул и, покачав головой, отправил в рот кусочек пирога, — о, подожди, ты должен жевать тщательнее, одну женщину привезли в наше бюро после того, как она неудачно проглотила кешью… — Ага, — Попов аккуратно опустил вилку на край тарелки и поднял лукавый взгляд на парня, — так подавилась, что аж замуж решила выскочить? Шастун издал какой-то непонятный звук, обозначавший, видимо, согласие и спешно воткнул ложку в свое мороженое. Мужчина засмеялся. Антон Ш: «Мне кажется, это лучший мужчина из всех, кого я встречал» Дмитрий П: «Даже лучше Роналду?» Антон Ш: «Ладно, не из всех» Арсений, несомненно, был из тех, в кого влюбляются с первого взгляда. Но Антона он зацепил не настолько сильно. Рядом с Поповым просто было… тепло. Он словно весь состоял из своих странных шуток, черного, как смоль, кофе, едва уловимого запаха стирального порошка и цветов, которых, как оказалось, он и вправду любил гораздо больше, чем людей. Все эти мелочи по отдельности — пустое ничто, но вместе они составляют образ Попова. Этого меланхоличного любителя черного юмора, грубоватого, но все же до безумия обаятельного. Арсений П: «Чем занят?» Антон отвлекся от работы и вытащил из заднего кармана телефон. Позов говорил, что таскать мобильник с собой на кладбище — идея не из лучших, но Шастун, в последнее время, жил только соцсетями, все дожидаясь сообщения от Попова. Антон Ш: «могилу копаю» Арсений П: «ахах очень смешно.» Шастун воткнул лопату в землю и, взглянув на свежевыкопанную могилу, усмехнулся. — Да. Хорошая шутка. С тех пор, как они с Арсением встретились впервые, прошло три недели. Все это время они поддерживали связь в сети, обмениваясь неловким с обеих сторон флиртом, но… это все. Не сказать, что Шастун жаждал большой и светлой любви (как в фильме, который они с сестрой смотрели в кино), все-таки, наверное, никто не будет в восторге от отношений с тем, кто большую часть жизни провел на кладбище, работает в похоронном бюро, еще и унаследует его после того, как отец решит уйти на пенсию. — Дима, я тако-ой гей, — Шастун провел рукой по черной ткани, которой был накрыт сделанный на заказ могильный камень, и вздохнул, — Дим, ну почему я такой геюга? На том конце провода послышался сдавленный смех Позова. — Ох, не знаю, Шаст, не знаю, — подавив очередной смешок, произнес он, — а тебя это напрягает? Ой, бля… — Ты чего? — Я сейчас вскрыл мужика, который, видимо, курил, как паровоз, лет с десяти. Потому что его легкие, это, конечно, пиздец… есть о чем задуматься, да? — Да брошу я, брошу, — фыркнул Антон и, прижав телефон ухом к плечу, переставил один из венков в передний ряд, — вот, как выйду замуж, так сразу брошу. — Тогда увидимся на моем столе, — засмеялся Позов, но его смех быстро сменился тихими матами, — твою мать, Антон, у меня тут печень потекла… я перезвоню. Иногда Шастуну казалось, что он ненормальный. Ну, то есть, ненормальнее других людей, работающих со смертью. В отличии от его отца, с интересом любопытного ребенка выбирающего гроб на свои похороны, или Димы, уже примерно представляющего, как будет выглядеть на вскрытии его труп, Шастуну больше хотелось думать не о таком далеком будущем. А еще обезопасить себя от глупой и болезненной смерти. Покидать здание бюро — все равно что выходить из склепа. Антон убеждался в этом каждый раз, стоило ему выйти посреди дня за какими-нибудь материалами для венков или гроба, если они делались на заказ. Например, сейчас парень должен был забрать целый ковер, сплетенный из живых цветов, которым укроют покойника в гробу. Дмитрий П: «Если что, печень в порядке. Нет, она, конечно, поражена циррозом и сгнила почти полностью, но в остальном все ок» Антон Ш: «Я рад» Обычно заказы, касающиеся живых цветов, они заказывали у одного хорошего магазина, но недавно он закрылся, поэтому пришлось срочно придумывать выход. И Шастун нашел его в небольшой лавочке у набережной, где, судя по отзывам, обитал один из самых талантливых флористов в городе. Отец сделал заказ, детально описав размер и состав ковра, ему обещали закончить к четырем часам понедельника. Взгляд парня уперся в полупрозрачную дверь, обклеенную бледно-фиолетовыми цветами. Судорожно вздохнув, Антон взялся за ручку двери и, чуть помедлив, вошел внутрь. В нос ударил нежный запах различных цветов, а голова закружилась от их обилия. Красный, розовый, синий, голубой… такого разнообразия красок Шастун не видел очень давно. — Здравствуйте, — за кассой тут же материализовалась светловолосая девушка, — чем могу помочь? Парень улыбнулся и, убрав руки за спину, потупился: — Я из похоронного бюро «Последний путь», — он достал из нагрудного кармана визитку и протянул ее девушке, — пришел забрать ковер из цветов… Девушка (на бейджике было написано «Оксана») понимающе кивнула, отошла от кассы и, открыв дверь в подсобное помещение, позвала кого-то. Затем послышался какой-то шум, глухой удар и тихие маты. Засмеявшись, флорист вновь вернулась к месту работы, а вслед за ней показался мужчина, несший в руках метровое полотно из цветов. Впервые увидев такое, Антон был в восторге и даже решил, что хотел бы что-то подобное и для своих похорон, но сейчас, когда ему уже не двенадцать, идея укрывать тело живыми цветами кажется глупой. — Очень красиво, спасибо, — не глядя ни на кого из работников лавки, Антон аккуратно сомкнул пальцы на краях ковра. — А поздороваться ты не хочешь, м? Услышав знакомый голос, Шастун вздрогнул и, подняв глаза, столкнулся взглядом с мужчиной. Сегодня Попов подвел глаза черным карандашом, а на щеке нарисовал небольшую звездочку. Красиво. — П-привет… — Для справочки: Шастун не заикался со второго класса, когда, после шести месяцев упорных тренировок, смог без запинок произнести слово «гиппопотам». — Так значит, агентство все же похоронное? — не обращая внимания на нервозность парня, Арсений лукаво сверкнул глазами и улыбнулся. На щеках его появились очаровательные ямочки, — ты нравишься мне все больше и больше, Тошик. Смутившись, Шастун выхватил ковер (и как он только цел остался?) из рук мужчины и, прижав его к себе, на одном дыхании произнес: — Мне пора, там скоро должны приехать клиенты, а им очень-очень надо, чтобы цветы привезли. Пока! Чувствовали ли вы когда-нибудь такой стыд, что хотелось просто провалиться в ад и рассказать о своем позоре Сатане, получить за это титул и никогда, никогда больше не возвращаться обратно? Вот Антон да. Прямо сейчас, сидя на заднем сиденье такси и стараясь не обращать внимания на косые взгляды водителя, он нервно теребил в руках край своей куртки. Ладно, картина будущей смерти в одиночестве вновь вернулась в его сознание настолько, что захотелось повыть. А, с другой стороны, отец всегда говорил ему, что ложь, какой бы она ни была, к хорошему не приводит. Арсений написал ближе к шести вечера. Парень не решался прочесть сообщение еще минут пятнадцать, пока, наконец, у него не сдали нервы. Спешно разблокировав телефон, он с разбегу плюхнулся в кресло и, судорожно нажав на уведомление, прочел его текст: Арсений П: «Если я отпрошусь у своей начальницы на два часа раньше, я получу премию Дарвина*?» Главное — это сохранять спокойствие, так часто говорил Дима, когда ситуация буквально выходила из-под чьего-либо контроля. И сейчас Антон как никогда пытался следовать этому совету. Антон Ш: «По какому поводу такие риски?» Арсений П: «Да так. Хотел предложить тебе прогуляться до парка» В груди у Шастуна сердце подпрыгнуло три раза и как минимум один раз сделало сальто назад. Отложив мобильник в сторону, экраном вниз, чтобы не видеть диалог, он уткнулся лицом в ладони и что-то беззвучно пропищал. В его голове пронеслась тысяча и одна мысль, пока, в итоге, парень не пришел к простому выводу: ну кто он был такой, чтобы отказываться от такого подарка судьбы, как Попов? Антон Ш: «Я согласен» В парке, куда мужчина привел Шастуна, закат выглядел, как на картинках. Наверное, это из-за небольшого пруда, на поверхности которого отражалось нежно-розовое небо, чуть подернутое еще белыми облаками. Под ногами стучал асфальт, очищенный от опавших листьев, в воздухе стоял едва уловимый запах сырости. Глубоко вздохнув, Антон прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. — Красиво, — едва слышно прошептал он, — от этого всего, — он неопределенно обвел рукой парк, — жить хочется. Арсений усмехнулся и, взяв ладонь Шастуна в свою, сунул ее в карман на своей куртке. Сентябрь в этом году был промозглым, а Антон без перчаток. Впереди показалась группа парней и девушек. Все они были одеты в черное, выкрикивали какие-то восторженные фразы и дергались под какую-то тяжелую музыку. — Вот сейчас будет красиво, — усмехнулся Попов и ускорил шаг, вливаясь в толпу, — народ! — мужчина поднял ладонь, привлекая к себе внимание, — знакомьтесь, Антон. Около десяти пар глаз с любопытством уставились на Шастуна, а тот почему-то внезапно вспомнил, как отец делал гроб для девушки, которую принесли в жертву сектанты на кладбище, и попятился назад. — Твою ж… — только и успел произнести он, как друзья Попова окружили его наперебой начали приветствовать, при этом каждый пытаясь обратить на себя внимание и громко смеясь. Никогда еще Антон не знакомился со столькими людьми сразу. — Эй, ну хватит, — позади парня раздался смех, а затем его перехватили поперек талии руки Арсения, который, приблизившись вплотную, рассмеялся, — это мой мальчик, поняли? Кыш, стервятники! Кто-то сдавленно рассмеялся, кто-то недовольно фыркнул, кто-то крикнул что-то неприличное, но, в общем-то скоро от Антона с Поповым отвлеклись, и шум, разносившийся по парку до их прихода, возобновился. Посреди парка, в том месте, где раньше стоял фонтан, скидали какие-то ветки и сено. Много сена. Шастун сразу не заметил, но там еще и установили столб с небольшим круглым выступом на высоте метр-полтора. А затем начало происходить что-то странное. Люди расступились, Попов за руку увел ничего непонимающего Антона в сторону, а по тротуару, прямо к столбу шли мужчины в черных плащах. На их спинах были вышитые белые или красные кресты, в руках горели факелы, а позади них, повязанная по рукам и ногам, плелась девушка в лохмотьях. Испуганно вздрогнув, Шастун сделал шаг назад и наткнулся спиной на Попова. Тот усмехался. Его ладони легли на плечи парня и крепко сжали их, не давая уйти. -…и приговаривается к казни, подобно всем нечестивым, — холодный голос одного из мужчин разнесся по площади, толпа согласно загудела, откуда-то в девушку прилетела палка, от которой та с трудом увернулась. Под неистовые крики осужденной ее затащили на выступ. Один из палачей, поднявшись по небольшой деревянной лестнице, привязал девушку к столбу толстой веревкой. «Ведьма, ведьма, ведьма!» — Шастун слышал эти крики со всех сторон. Когда Попов наклонился к его уху, он вздрогнул, но пошевельнуться не посмел. — Ты чего? — мужчина развернул парня к себе лицом и удивленно взглянул в его глаза, — это постановка. Тох, это театральная труппа, — Арсений улыбнулся и, приобняв Антона за плечи, начал объяснять: — смотри, ведьма — это Ирка Кузнецова. Она будет играть в «Молоте ведьм» главную роль. Основание столба металлическое, поэтому оно не сгорит. Пламя до досок, на которых стоит Кузнецова, не достанет — сено сгорит слишком быстро. К тому же, уже через минуту она спустится по лестнице сзади. — Ты, блять, ебанутый, — Антон облегченно выдохнул и откинулся на грудь мужчины, чувствуя, как страх медленно отпускает его, — слышишь, Попов? Ты просто ебанат. — Я забыл предупредить тебя, извини, — Арсений рассмеялся и, поддавшись вперед, бегло чмокнул парня в висок. Между тем, спектакль продолжался. Сено под девушкой уже полыхало, толпа продолжала кричать, а Ирина, неожиданно, взглянула прямо на Шастуна и подмигнула ему. Раздались аплодисменты. Сначала тихие, а затем все громче, пока треск костра не утонул в звуке оваций. Огонь потушили водой, а один из мужчин в черных плащах помог ей спуститься. Участники постановки поклонились чуть ли не до земли и, переглянувшись, рассмеялись. — Ты вообще знаешь, что от испуга может разорваться сердце? — Антон резко обернулся к мужчине и, стараясь не обращать на себя лишнего внимания, яростно зашептал: — однажды Дима вскрывал женщину, которая умерла, увидев в доме грабителя! Да, она была пожилая, но сам факт того, что ее сердце… — Шастун, ты напрашиваешься на поцелуй? — Арсений скрестил руки на груди и усмехнулся, — хочешь, чтобы я заткнул тебе рот? Антон замолчал. Он поднял удивленный взгляд на Попова, словно тот сморозил какую-то несусветную чушь, а затем, словно что-то осознав, рассмеялся. — Ты просто псих, Арсений, — произнес он, сквозь смех, — и я тоже псих, раз поверил в эту всю хуйню, — он обвел рукой компанию мужчины, которая, не обращая на них внимания, продолжала веселиться, — боже. Если я еще хоть раз доверю тебе выбор места встречи… — В следующий раз можем пойти в кино, — Попов улыбнулся и, поддавшись вперед, коснулся чужих губ своими. Холодные. Дрожащие, словно после сильного испуга, — я правда думал, что тебе понравится. — Сейчас мне понравится чай и успокоительное. Много успокоительного. Мужчина насмешливо фыркнул и, притянув парня к себе, просто обнял. Шастун худой, нескладный, словно подросток. От него пахло кофе, мятным шампунем и еще, кажется, немного жвачкой. Улыбнувшись, Арсений глубоко вдохнул, думая о том, что, наверное, теперь это его любимый запах на планете. — Шаст, —мужчина хрипло рассмеялся, — а если я умру, то что ты сделаешь? Антон отстранился от Попова и обеспокоенно взглянул в его глаза, но, заметив в них смешинки, фыркнул: - Если ты умрешь, я буду сгонять танцующих с твоей могилы. Антон Ш: "Дим, я был не прав. Арсений лучше, чем Роналду"