Я не это имел в виду

— Чёрт подери, Лютик! Почему каждый раз, когда я оказываюсь по уши в дерьме, ты накидываешь сверху? — Ты… Т-ты сейчас не прав… — в глазах юноши мелькнула смесь боли и озадаченности. Геральт не позволил ему договорить — просто не мог позволить; гнев, бушующий в груди, нуждался в выходе. Ведьмак нацелил его на единственного человека, который все еще был рядом. На единственного человека, который всегда был рядом. — Ребёнок неожиданность, джин, всё это! Теперь я лишь одного прошу от жизни — чтобы она спровадила тебя подальше от меня. Слова слетели с губ обжигающим пламенем, ранящим Геральта так же сильно как и того, кому они предназначались. Мужчина резко отвернулся, не желая видеть какой эффект его злоба оказала на мальчишку. Некоторое время они оба стояли в ошеломлённом молчании. Как будто думали, что если не будут говорить и двигаться, время повернётся вспять и сотрёт все резкие слова, отравляющие воздух между ними. Когда Лютик наконец заговорил, голос его звучал нехарактерно тихо. — Ясно, эм… Ну, ладно. Я от других узнаю, чем всё закончилось. Геральт не осмелился озвучить свои мысли снова, они все ещё были заражены яростью, порождённой болью и грустью. Ему нужно было успокоиться и подавить беспомощность, разъедающую внутренности. — Удачи, Геральт, — произнёс Лютик — притихший, не похожий на того Лютика, которого ведьмак так хорошо знал, — и ушёл, оставляя мужчину наедине с его ненавистью. Дурацкое чувство. Желание кричать из-за разбитого сердца — видеть как бард уходит просто невыносимо. Но Геральт не произносит ни слова. ✷ ✷ ✷ Геральту потребовалось две недели, чтобы отыскать Лютика снова. Не потому, что барда трудно отследить, а скорее из-за того, что все инстинкты мужчины были против этих самых поисков. Ведьмаки не делают перерывов в охоте на монстров, потому что ранили чьи-то чувства. Геральт из Ривии не теряет сна из-за заботы о каких-то там бардах (ну, разве что, из-за заботы об одном конкретном). Но после многих ночей борьбы со своей совестью он решил, что так больше не может продолжаться. Поиски привели его в переполненную таверну, что весьма предсказуемо. Почти каждый стол был занят, а само помещение забито стоячими посетителями. Быстрый осмотр зала дал Геральту понять, что клиентура представлена людьми разного сорта: моряки, рыцари, торговцы и, похоже, путешественники из северных и южных областей. Через низкий дверной проём он видел нескольких гномов, разливающих эль возле кормушек и столбов для лошадей. Он вошёл в помещение, расталкивая сонных пьяниц, то и дело осматриваясь по сторонам, пока наконец не настиг свою цель. Привлекающая внимание манера поведения Лютика значительно облегчила задачу. Глубоко в душе Геральт готов был признать, что его восхищала способность барда выглядеть неотразимо в помещении, полном жутких мужланов, соревнующихся в масштабах своего идиотизма. Стоя на шатком стуле с одной ногой закинутой на грязный стол и с излюбленной лютней в руках, Лютик, очевидно пьяный, играл слегка ускоренную версию баллады «Любовь это». Его голос, как и всегда, был ровным и разлетался по залу печальными нотками. Тусклая лампа таверны освещала молодого человека, делая его тёмные волосы иссиня чёрными, а кожу ещё более бледной. В который раз за время их знакомства, Геральт отметил насколько маленьким на самом деле является Лютик. Или, может быть, «худой» более подходящее слово? В парнишке было что-то почти симпатичное, мягкость, подчеркивающая каждый его изгиб, и деликатность, определяющая его черты. Не говоря уже о тех ярких нарядах, обтягивающих тело, словно вторая кожа. Было очевидно, что Лютик хотел, чтобы на него обращали внимание, чтобы им восхищались. Как бы там ни было, игнорировать этого человека сейчас казалось задачей непосильной, несмотря на то, что во все предыдущие разы Геральт справлялся на отлично. Скажи хоть что-то Не молчи украдкой. Ей бы хватило твоей речи краткой, Чтобы понять Что сделала не так. И кто из вас двоих теперь дурак? Через один аккорд, один удар сердца, Лютик поднял на него глаза, и Геральт мог поклясться, что увидел в них нечто совсем не похожее на ожидаемые удивление и гнев. Через секунду бард отвёл взгляд, как будто ведьмака и вовсе не существовало. В привычной манере, он переставил ногу чуть в сторону и резко отвернулся от старого знакомого, продолжая играть свою песню. В результате неловкого движения он покачнулся и пару раз взмахнул руками, восстанавливая равновесие и тихо возмущаясь себе под нос. Геральт недовольно покачал головой, раздраженный этим детским представлением. Интересно, бард представляет насколько нелепо сейчас выглядит? Когда молодой человек наконец выпрямил спину и продолжил исполнение, раздражение Геральта переросло в нечто более масштабное. — Лютик, — сказал он, достаточно громко для того, чтобы значительная часть слушателей переключила своё внимание на него. Бард принялся петь ещё громче. Что ж, ладно. У Геральта есть другие способы привлечь его внимание. — Любви нет, любовь больше не… Эй! Отпусти меня! — закричал Лютик, когда ведьмак потянул его на себя, и принялся вырываться из хватки знакомого. Геральт держал его очень крепко, но стоит признать, что внешность музыканта весьма обманчива — сил у него намного больше, чем может показаться на первый взгляд. — Успокойся, — злобно прорычал Геральт. — Я просто хочу поговорить. — Я просто хочу поговорить, — насмешливо протянул бард, упираясь руками в грудь мужчины. — Это что-то новенькое. Я думал хмыканье и пыхтение — максимум твоих коммуникативных способностей. Геральт едва ли сдержался от того, чтобы закатить глаза. Он проделал весь этот путь ради извинений и сейчас подавил волну облегчения, увидев, что даже смертельно обиженный Лютик ведёт себя как… Как Лютик, иначе не скажешь. — Эй, ребята! Этот… Этот Ведьмак похищает меня, вы что, ослепли? Неужели вы, добропорядочные граждане, позволите этому случиться? — музыкант состроил наиболее невинное лицо, пытаясь подкупить неблагодарную публику своей очаровательностью. Не впечатлённый истерикой, Геральт обернулся на толпу зевак, словно бросая им вызов — только посмейте вмешаться. Лютик воспользовался моментом, чтобы стукнуть его лютней по голове.