Teach me, Park Jimin

...

      Вакуум. Пожалуй, именно так я мог описать то, что творилось со мной. Знаете, как в пылесосе? Да, блять, кто ж о таком вообще знает...вас когда-то били по башке? Ну, чем-то очень тяжёлым, но не смертельно? Стояли недалеко от хлопка, взрыва или стреляющего пистолета? Ну, хоть может шарик рядом с вашими ушами лопался?? Да? Прекрасно! Тогда, вы смогли бы понять меня хотя бы на пятьдесят процентов. О большем и не прошу. Как много сериалов или фильмов о разборках вы смотрели в жизни? Хватит и двух, я уверен. Максимум, может быть, трёх. Так вот, как там обычно ведут разборки крутые дядьки мафиози? Тихо, хитро, исподтишка, красиво, опасно. Так, что дыхание сперает и ты, замерев и прилипнув к экрану, ждёшь развязку. Так ведь? У меня лично всегда было так, когда я смотрел что-то подобное. А что насчёт нахальных школьных банд? Помните эти нелепые драки на заднем дворе школы или какой-то заброшке? Ну, такое всё заведомо дерзкое, с крутыми фразочками, брошенными в последний момент. Хлёсткие удары, хриплые вдохи, улыбка кровавыми губами и вздёрнутый подбородок. Всё так..из кожи вон. Чтобы типа круто. Но совсем неестественно. Вот и наша бойня с Тэёном звучала, как самая крутая и страшная разборка клана мафиози, а на деле оказалась вознёй старшеклашек. Чуть более кровавой, чем любая стандартная, но всё же. Хотя, даже в прошлую нашу встречу, Ли показался мне суровым, безжалостным, хладнокровным уродом, шестёрки которого выбили из меня не только всё дерьмо, но и кое-что очень не лишнее и важное. Ну, косточки там, рёбра, остатки мозга. А тогда? Оказалось, что, когда дерёшься на равных и без покровительства своего хёна - ты уже и не такой сильный и показушно спокойный. Дрались ребята, может, и неплохо, но ожидали мы все и готовились к большему. И честно, слава богу, что не получили ожидаемого. Но вот не слава богу, что получили и то, чего ну никак не ждали. Если Тэён и хотел походить на главу какой-то мафиозной группировки и поэтому пугал нас, и искалечил Чимина, то ему это не то, чтобы удалось. Для меня он сейчас - лицо номер один, в которое хочется швырнуть что-то потяжелее. Которое хочется увидеть под водой или землёй. Двинувшийся с катушек пацан, которому бабло и безнаказанность вскружили голову от одного нашего отказа. Проще говоря, Тэён мне лишь казался, но сейчас я точно уверен, что он не более, чем богатенький псих, а не настоящий глава группировки. И что он сделал с Чимином - загадка, разгадкой на которую должно быть его избитое у моих ног тело, чего я страстно желал наравне с тем, чтобы очнулся рыжий. Знал бы Пак, что моё наказание в виде уроков с ним, окажется в итоге наказанием за что-то, он...уверен, он бы сразу сказал директору Чону пойти куда подальше. И я бы его не осудил. И его бы никто не осудил. Но, вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, сидя на своей мягкой кровати в окружении рисунков на стенах, смеяться с дурацких шуток Тэхёна, он лежал едва дышащим телом в руках Намджуна, на заднем сидении, и, возможно, цеплялся за жизнь. Где-то там. Внутри своей головы. А мне повернуться было стыдно. И больно. И в башке, словно туман напополам с контузией.

...

      Я не сразу осознал, как машина остановилась, а чей-то голос попытался до меня достучаться. Чьи-то руки подхватили меня под локтями и вытащили из тёплой машины в холодный воздух улицы. Я не чувствовал, как шёл, потому что всё те же руки меня попросту волокли. Как мешок с костьми. Такими тупыми и звонко гремящими ни о чём. И взгляд расфокусирован и руки по швам безвольные. Я не уберёг единственное дорогое, что нашлось в моей грёбаной жизни, после Намджуна. И пусть обещал я себе уберечь Тэхёна и смог. Я Чимину негласно эту клятву, кажется, дал. И не сдержал. И от этой мысли вдруг захотелось блевать. И, вероятно, не просто захотелось. В одно мгновение я сложился пополам, чувствуя, как поперёк живота и груди крепко обхватили, а собственные пальцы врезались в холодную траву. Изнутри больно, будто жёг кто-то. Бедный газон семьи Ким. Не хотелось бы мне, чтобы они смотрели потом камеры. Кажется, кто-то снова меня позвал. И снова пронизывающий ветер бьющий во влажное от испарины лицо, дверь, слишком яркий свет гостиной, а затем, моё тело упало во что-то мягкое. Я машинально уцепился пальцами по обе стороны от себя и понял, что это подлокотники кресла. Впервые, с момента, как мы уехали из клуба, я позволил себе громкий и глубокий вдох. А на выдохе резко начал рыдать. Обведите этот день в календаре чёрным. Мин Юнги, тот самый Шуга, главарь школьной хулиганской банды BTS. Рыдает. В голос. Не просто плачет, всхлипывает...рыдает. Как какая-то собака, которую пнули под живот и она скулит, сгибаясь пополам. Пока я тыкался разбитым носом в собственные колени, измазанные грязью, лужами и кровью, в очередной раз учтивый кто-то, подлетел и крепко сдавил меня руками. И вот мой нос уже оказался вжатым в чьё-то плечо, закрытое мягкой тёмной тканью. Я начал дышать, как говорил недавно Чимин. Как могу глубже, рвано хватая ртом воздух и чувствуя запах булочек с корицей и белого полусладкого. Джин. Так удивительно несуразно и одновременно по-домашнему вкусно пах только он. И вот я рыдал, выл, уже сгребая сбитыми и припухшими окровавленными пальцами его толстовку на спине, а у самого мысли где-то не здесь. Где-то с Чимином. Джин же, крепко обнимая меня, поглаживал по голове и что-то тихо втолковывал мне на ухо. Обрывисто, но я начал различать некоторые фразы.       - «Успокойся». «Поправится». «Раны не слишком серьёзные.» «Но нужно будет в больницу». На последних словах я вздёрнул голову и уставился в его, не меньше чем у меня, опухшие и покрасневшие глаза. Джин тоже плакал. Ему вообще тяжелее всех ведь пришлось. Он отпустил нас и знать не знал, что с нами будет. А потом ещё и Пака отпустил. Зачем-то.       - Джин, нельзя в клинику, - еле ворочал я языком, сгребая его толстовку на плечах.       - Нельзя, я понимаю, - кивнул он, говоря со мной точно как с ребёнком и держа ладонями за затылок, чтобы я не отворачивал голову, - но, Юнги? Если у Чимина будет что-то серьёзное, сломанное или...в общем, серьёзное, нам придётся. Понимаешь? Я сдался и закивал, как бездумная кукла, а у самого страх глаза слепил. Что сказать его родителям? Что говорить нашим родителям? Что говорить врачам? Что вообще с Чимином?! Я тут же попытался подорваться с места, но Джин усадил меня обратно.       - Прости, Юнги, но тебе сначала надо прийти в себя. Хоть немного. А ему нужно обработать все видимые раны и осмотреть на случай других повреждений. Хосок и Тэхён позаботятся. Позволь мне позаботиться о тебе, м? Он заглядывал в глаза слишком...по-родному. Да, они с Наму давно вместе. Я почти с первых дней об этом знал, но общались мы мало, а пересекались и того меньше. Но отчего-то Джин всегда был учтив, мил, добр и заботлив. И как бы я на него не бурчал, он был хорошим человеком. И доказывал это каждый чёртов раз, помогая мне. И сил нет на него злиться, что Пака отпустил. Я уверен, что он не просто любезно открыл ему двери. Джин хоть и мягкий, но точно бы без напора не сдался. А значит, было что-то серьёзное.       - Ну же, Юнги? - Ким слегка потормошил меня за плечи и поднялся с колен, на которых сидел передо мной, утягивая меня за собой. Встав с кресла и всё ещё шмыгая носом, я позволил ему оттащить себя в ванную. Джин недолго возился с краном, настраивая нужную температуру и торопливо начал снимать с меня кожанку, тут же сворачивая её и кидая в раскрытый пакет у двери.       - Дальше же сможешь сам? - он выправил мою майку из джинс и держался за неё, вновь пытаясь заглянуть мне в глаза. Всё, на что я способен, это сухой кивок, и на автомате движущиеся руки, что сдёрнули пропитанную кровью и немного алкоголем одежду.       - Отлично, - Ким забрал вещь из моих рук и кинул к кожанке, - остальное брось в тот пакет. Нам нужно будет либо отстирать эти вещи, либо избавиться от них. Я подожду у двери, уходить не буду. Так что зови или стучи, если что. Договорились? - и снова его миндальные глаза, что смотрели так трепетно и с болью, что я, не сдерживаясь, сгрёб его за плечи и обнял. Это молчаливое «спасибо». За то, что нам всем было, где прийти в себя. За то, что он так возился со мной. Всеми нами. За то, что он был у нас. Такой вот заботливый и добрый Ким Сокджин. Брат Ким Тэхёна. Всё самое лучшее, как оказалось, всегда у нас под носом. Всё лучшее и доброе - это Кимы. Джин осторожно похлопал меня по спине и оставил в ванной одного, прикрывая дверь. Но рассиживаться в душе и нежиться я не собирался, однако движения все были настолько медленные, что казалось, будто я смывал с себя кровь и тревогу часа три. На деле же, прошло всего где-то сорок минут, если верить часам на разбитом экране моего мобильника, который я достал из заднего кармана джинс. Экран украшала занимательная паутинка, но хоть работал, и на том спасибо. Хоть не вытащили и не потерял, и то хорошо. Отчего-то рот пополз в горькой усмешке, когда взгляд со времени переходит на заставку. Мы с Чимином сделали это фото на неделе, во время тренировок. Его наглая улыбка, щека прижатая к моей, моя недовольная рожа и руки под его коленями. А сам он, взгромоздившийся мне на спину, кричал тогда, что я не смогу его так протаскать полчаса. И правда ведь не смог. Трёх минут не дождался. Повалился с ним на кровать и смеялся, что было сил. Так, как только с ним смеялся. Как даже с Наму не всегда себе позволял. Глаза начали гореть и я заблокировал экран обратно, пряча улыбку и телефон в карман серых спортивок, что лежали на машинке, вместе с белой футболкой. Видимо Джин приготовил всё заранее. Пнув ногой пакет с окровавленными вещами, я зажмурился. Плакать хотелось неистово, будто прорвало плотину. Как в детстве, знаете, когда в любимом мультике, что-то идёт не по плану? Блять, какой всратый пример приводит мой мозг. В общем, плакать хочется очень. От стыда и обиды. От боли. Мальчики тоже плачут. Право имеют полное. Особенно, когда другие, их любимые, мальчики выпадают из дверей клуба умытые собственной кровью. Смахнув всё-таки сбежавшие слёзы со щек тыльной стороной ладони, я шмыгнул пару раз носом и осторожно открыл дверь, боясь пришибить ею Джина.       - Ох, ты быстро! - но он оказывается сидел чуть правее, копаясь в телефоне. Он закрывал мессенджер, когда я высунул нос из ванной.       - Ага. Утопиться не вышло, - бросил я, засовывая руки в карманы и ёжась.       - Юнги-я...Холодно после ванной? Я вот тебе принёс. Это Тэхёнова, но он когда-то забрал её у меня, так что она вам обоим велика, но тебе сейчас будет самое оно, - Ким поднялся на ноги и всучил мне пушистую розовую кофту. О да. Точно то, что надо. Усмехаясь, я схватил её и натянул на себя, утопая в тепле и мягкости, зарывая дрожащие пальцы поглубже в карманы. Отчего-то я чувствовал себя побитым котёнком во всех смыслах. Хотелось свернуться в клубок, жаться к теплу и тихо мурчать о любви и верности. Только вот не к кому. А к кому есть - к тому пока нельзя. Я так и мялся в коридоре, кусая побитую губу и меряя Джина взглядом, пока он, забывшись, что-то строчил в телефоне.       - Джин? Мы куда-то двинем или тут постоим? Он испуганно вздёрнул голову:       - Прости...родители написали, мол как мы тут. Пишу подробный отчёт. Я же, мать его, старший и ответственный, - на последнем слове у него сломался и сдал голос. Ответственный. Очень. Просто с Паком ничего не сделаешь, если уж он что-то решил. Даже, если очень хочется. Даже, если бы на месте Джина был кто-то другой. Этот дурак всё равно бы рванул за мной. Честно? Я сделал бы также, хоть в окно. Но Пак, судя по всему, шёл прямо через парадную.       - Как он? - смотря себе под ноги, я так и не решился глянуть Джину в глаза и тихо выдохнул, когда услышал:       - Жить будет точно. Перелом, вроде бы, всего один. Пойдём, - он мягко взял меня под локоть и увёл на кухню. Перелом, вроде бы, всего один. Вроде бы. Всего один. И я даже и не знаю, а легче ли мне стало от этой информации? На кухне уже готовая аптечка на столе, нарезанные бутерброды и брошенный в кружку пакетик чая. Пока ещё не залитый кипятком.       - Я ведь не знал, как долго ты, - слабо улыбнулся Джин, тут же исправляя ситуацию. Лёгкие заполнил цветочный аромат, который я вдохнул полной грудью. Он чужой, но успокаивающий и отвлекающий. То, что нужно.       - Всё равно спасибо. За всё, - тихо проговорил я, опускаясь на стул и прикрывая глаза.       - Тебе не слабо попало, но всё-таки меньше, чем Тэхёну, - вздохнул Джин и, судя по звуку, сел передо мной, - но он мне не дался. Сказал, Чимин сейчас важнее. А потом, мол, если силы останутся, даст себя подлатать. Но только Хосоку. Что с ним дураком делать?..       - Ты знаешь...       - Знаю, конечно. Каким бы я братом был, если бы не был в курсе?       - А остальные?       - Чонгук будто вместе с Тэхёном дрался. Почти те же раны, он уже спит. А вот вы с Намджуном отделались меньшей кровью, - усмехнулся Ким, а я приоткрыл один глаз, когда его горячие пальцы коснулись моего подбородка. - В вас я не сомневался.       - Знаешь, твоя болтливость и эти вот фразочки, сейчас так кстати, - я едва поднял уголки губ в улыбке и тут же зашипел, когда по ним прошлась вата.       - Не шипи, Юнги. Ты же уже профи в этом всём, разве нет? Сколько уж вы с Намджуном в драки попадали. И учиняли. Не делай вид, что всё также больно, как в первый раз.       - Каждый раз неприятно по-своему. Но всё же.       - Будь смелым.       - Сегодня смелым за нас всех был Чимин, - мой голос стих, а глаза снова закрылись. Боль внешнюю я и правда почти не ощущал, потому что то, что внутри глушило напрочь это детское щипание от перекиси.       - Юнги, давай будем чуточку позитивнее, пожалуйста? Нам всем сейчас необходимо не впадать в уныние и держаться на плаву. Ради него же.       - Я знаю. Но мы с тобой, также, оба знаем, что это н...наше...наша... - я нахмурился, не зная какие подобрать слова, но Ким понял меня с полуслова.       - Наша вина. Да, Юнги, я понимаю, что виноват в этом не меньше тебя. А может и больше, - голос Джина стал холоднее и грустнее. Я ни в коем случае не хотел его обидеть, но он, кажется, обиделся сам. И на себя.       - Не больше.       - Больше-больше, не спорь. Это не ты любезно распахнул ему дверь. Но у меня выбора шибко не было, понимаешь? Был точнее, но бить его я как-то, знаешь ли, ну не смог... - Джин опустил голову и убрал руки от моего лица, тяжко вздыхая.       - Я не виню тебя, эй? - мягко хлопнув его по колену, я чуть боднул лбом тёмную макушку.       - Я сам себя виню. Тэхён ведь просил сделать такую малость. Не выпускать Чимина, а я...       - А почему ты?       - Потому, что, знаешь, слушать тираду в пять минут о том, что он за своих порвёт любого, а его тут оставили, как никчёмного и ненужного - сложновато. К тому же, когда всё это приправляется хамоватыми шуточками и угрозами, по типу «запри дверь - я выйду в окно, а я немного неуклюжий и сломаю себе ногу, а вина будет на тебе». Только вот руку он всё же сломал. И вина всё же на мне. И думается мне, что может и лучше, если бы сиганул дурак со второго этажа, так хоть целее был бы, - Джин накрыл лицо ладонями и рвано задышал.       - Тэхён говорил, что привязал его.       - Тэхён порой в себя верит слишком. И не проверяет никогда. С детства такой, я все его домашние работы перепроверял по сто раз. Нет-нет, да что-нибудь забудет. Вот и узлы у Чимина он не крепкие сделал. Он это, кстати, упомянул. Мол, хорош же Тэ, раз пытаясь удержать, даже нормально не смог его связать, зато при этом в драку полез недоумок.       - И я прощу его за эти слова, потому, что с ног до головы в его крови, - раздался вдруг низкий со стороны лестницы. Джин вздрогнул и резко обернулся.       - Тэхён-а...       - Переживу. Говорю же. Я даже не в обиде, он имеет полное право. Здесь виноваты многие, но не он. Нам и впрямь стоило ему хотя бы рассказать наш план, и уговорить остаться дома по-хорошему. Любыми способами. Может мы бы избежали...этого всего, - пока Тэ говорил это всё, он медленно брёл к нам на кухню, скидывая по пути перчатки с рук и швыряя их на столешницу. А после, забравшись прямо на кухонный стол, сцепил стёсанные пальцы в замок и упёрся в них лбом.       - Никто не виноват, давайте так? Обвинение и самолинчевание не поможет сейчас никому. Договорились? - шумно выдохнул я, глядя на братьев. Но они, как воды в рот набрали, сидя каждый и смотря, кто куда.       - Где Намджун?       - Сейчас спустится. Он по-началу помогал нам с Хосок-хёном, а потом ушёл в ванную, обработать раны и проверить всё ли в порядке с Чонгуком, - тихо отозвался Тэхён.       - Зная Намджуна, лучше бы мне им помочь...ты же сможешь сам...? - Джин склонил голову, а я просто кивнул и повернул аптечку к себе, попутно хватая бутерброд и вгрызаясь в него голодным ртом. - Тэ? Ты? Будешь ждать Хосока?       - Да. Он скоро спустится, иди, Джинни. Пока я проходился ватой смоченной перекисью и немного йодом, по сбитым костяшкам, которые распарил и как следует отмыл от крови в ванной, старший Ким спешно ретировался, а вот младший тут же спрыгнул со столешницы и прошлёпал босыми ногами ко мне, тут же садясь на стул напротив. Видимо у меня намечался вечер разговоров с семьёй Ким. Не самый худший вариант, если уж быть честным. Я всё ещё старался не смотреть на Тэхёна, который чуть двигая аптечку к себе, взял бутылёк йода и начал нервно крутить его в окровавленных пальцах.       - Тэхён, сходи в душ. Иначе твоему Хосоку будет нелегко сначала оттирать от тебя кровь, а потом обрабатывать раны.       - Я знаю, - выдохнул он, закатив глаза и откинув йод обратно в аптечку. Руки подрагивали. - Юнги, за что его так? Почему? Тёмные глаза со слипшимися от слёз ресницами уставились в мои, и я не смог отвести взгляд. Лицо у него и самого всё перебитое, в подтёках, засохшей крови и слезах, с расцветающими на скуле синяками, с распухающей нижней губой разбитой в двух местах, с рассечёной бровью. А он и ухом не вел словно ему не больно.       - Прекрати так смотреть, у меня сердце болит сильнее, чем лицо, Юнги.       - Я не знаю, Тэхён-а, - всё же решился я ответить. - Если бы я знал ответ на этот вопрос, сделал бы всё, чтобы подобного не случилось. Но я не знаю.       - И почему Джемин никак не отреагировал на приход Чимина? А потом сказал о нём, когда мы...я ничего, ничего не понимаю...       - Поверь, у меня в голове те же вопросы. И та же пустота вместо ответов. Лишь на несколько нам сможет ответить сам Чимин. Но он...       - К утру, возможно, к утру. Но это очень не точно, - он закусил губу и зажмурился, сдерживая слёзы. Он был слишком сильным сегодня. Он таким явно быть не привык.       - Тебе нужно успокоиться. И в душ. Я бы помог с одеждой, как мне помог Джин, но думаю ты в своём доме ориентируешься лучше. Я вон, могу лишь чаю подлить.       - Спасибо, Юнги. И прости, что подвёл, - прошептал Тэхён, на что я удивлённо приподнял брови.       - Чего несёшь такое? Никто никого не подводил. То, что произошло...никто не виноват, мы же уже обсудили. Никто, кроме этих выродков. Но с этим мы позже разберёмся. Скажи, я могу тебе как-то помочь? Но Тэхён лишь помотал головой, напоследок сжав мою руку, а затем поднялся с места, утирая слёзы вместе с кровью со щёк.       - Хосок-хён ещё с ним, обрабатывает последние раны, зашивает плечо и бинтует рёбра на всякий случай. Но ты уже можешь подняться и, само собой, ночевать с ним. Третья дверь слева, как только поднимешься по лестнице.       - Стой, зашивает плечо?! - я подскочил со стула, схватив Кима за запястье. Но он лишь обессиленно кивнул.       - Давай тебе хён всё расскажет, м? - в его глазах легко читаемые усталость и самоуничтожение, свободной от моей хватки рукой он уже держался за дверь ванной и слегка пошатывался.       - Мы справимся, да? - зачем-то спросил я, но Тэхён, казалось, ничуть не удивился вопросу и кивнул.       - Теперь мы все вместе. Так что да, иначе и быть не может. Bangtan sonyeondan, да? - его разбитые губы дёрнулись в слабой улыбке, и я не сдержал свою в ответ.       - Ага, почти пуленепробиваемые... Отпустив его руку, я еще с минуту смотрел на закрытую дверь, слыша как за ней зашуршала снимаемая одежда и включилась вода. Идти к Чимину, как и смотреть на его тело, час назад, было стыдно. И страшно. Но я должен был быть рядом с ним. Я итак непозволительно надолго его оставил. Поэтому, сжав руки в кулаки, я двинул своё тело на ватных ногах к лестнице, ведущей на второй этаж.

...

      Дверь в нужную комнату была слегка приоткрыта, а свет уже приглушен. Хосок скидывал что-то в пакет и сумку, стоящие возле кровати. Тихонько зайдя внутрь, я негромко откашлялся, но он всё равно немного вздрогнул, оборачиваясь.       - Здравствуй, Юнги. Я уже всё. Тебе самому не нужна помощь? - он захлопнул какой-то чемоданчик и отправил его всё в ту же черную сумку, словно она бездонная, а я мялся на пороге, пряча руки за спиной.       - Нет, спасибо. Я в норме, в отличие... - я замолк, не позволяя себе договорить, на что Хосок лишь кивнул, поджав губы и оглядев комнату так, будто что-то забыл.       - Да. Да, досталось ему...словно бы вы все избивали его одного. Мне пришлось зашить рану в плече. Кажется, кто-то оставил ему небольшое ножевое. Вроде и не задели ничего важного, но приятного маловато.       - Он правда очнётся утром?       - Ох, слушай, милый, таких прогнозов я дать не могу, - глаза полны сочувствия, а голос такой же мягкий, как у Джина. - Я же не господь бог и не провидица. Мы надеемся, но уверенности никакой. Сам понимаешь, мы отказались от его нормальной госпитализации, и всё своими силами. А это, как роды в домашних условиях...       - Да, я понял, что никакой конкретики и мы кретины, что оставили его дома...       - Вы не кретины. Вы переживали. Ведь полиция итак может до вас добраться после сегодняшнего, а вы не хотели привлекать внимание. Но всё же, было бы лучше, под каким угодно предлогом , отвезти его в клинику. Но... - Хосок развёл руками, а затем серьёзно посмотрел мне в глаза, - но не будьте идиотами дважды и немедленно отвезите его в больницу, если к полудню он так и не придёт в себя. Считай, это приказом. Врачебным. Хоть я и не врач, но...       - Спасибо. Мы оба замолчали, ещё недолго смотря друг другу в глаза, а затем Хосок внезапно хлопнул себя ладонями по карманам брюк, слегка кланяясь:       - Мне сегодня разрешили остаться у вас, на всякий случай. Так что, если ты не против, то я бы спустился и помог Тэхён-и, он наверное ждёт меня. А после выпил бы кофейку. Слишком нервно у вас тут всё оказалось. И сложно.       - Да, конечно, иди. Спасибо ещё раз, Хосок-хён, - я протянул ему руку, которую он наспех пожал, грустно улыбаясь.       - Надеюсь, спокойной ночи, - ещё раз поклонившись, он подобрал свою сумку и пакет и почти вылетел из комнаты, негромко хлопая дверью и оставляя меня наедине с тихим хрипловатым сопением Чимина. А я застыл, как вкопанный, оглядывая его. Он лежал в одних трикотажных шортах, которые мы вместе с ним кидали в дорожную сумку, что он собирал на эти выходные, и в бинтах. Бинты поперёк тела, опоясывающие рёбра и плечо, бинт и самодельная шина на правой руке, забинтованные несколько пальцев, и даже, почему-то, лодыжка. Кое-где виднеются налепленные пластыри, даже на щеке. Волосы спутанные и влажные, но уже без крови. Вероятно кто-то стёр её, пока бинтовали тело. Я судорожно вздохнул на деревянных ногах поплёлся к кровати. Лицо, прежде такое нежное, было как один большой вспухший синяк с ранами и подтёками. Я провёл кончиками пальцев по щеке и стиснул зубы, чтобы не заматериться. Ей богу, лучше бы я снова оказался на его месте. Мне было не привыкать. Неужто это вот такая плата за отношения со мной? И стоило ли оно того? Опустившись на кровать, я осторожно придвинулся к Чимину, укрывая нас одеялом, и обнял его одной рукой, укладывая её чуть выше бинтов на рёбрах. Упёршись лбом в голое плечо, я зажмурился и всё же не сдержал тихий болезненный стон.       - Разбуди меня утром, малыш. Я же не переживу, случись что, - пробормотал я в горячую кожу и лишь вжался в его плечо носом крепче, вдыхая запах спирта, бинтов и всё ещё немного его тела. Мы начинали с того, что он должен был учить меня математике, а оказались на кровати в доме его друга, избитые и забинтованные. И его покалеченное тело учило меня заново дышать. Не так это всё должно было быть. Совсем не так.       - Я ж блять правда люблю тебя, Чимин-а. И, копая себе в собственной голове вот уже десятую могилу, я, наконец, смог провалитьсяв сон и, должно быть, бредил, когда мне показалось, что на запястье сжались чужие горячие пальцы.