Падение

Он хотел перестать тонуть в своих чувствах…

Шу Куренай уже второй год смотрел на своего главного врага Луи Широсаги совершенно иначе. В его глазах перестала блистать ненависть, сменившись чем-то совершенно другим. Альбинос перестал думать о том, что этот парень его враг, соперник. Он перестал вспоминать о том, что когда-то хотел навсегда вытолкнуть его из ряда блейдеров. Шу порой забывал как дышать, смотря в аметистовые глаза Белого тирана. Шу переставал узнавать сам себя, запирался в здании клуба и утопал в работе, но понимал, что долго это продолжаться не может.

Свои чувства он хотел потушить, превратив их в боль…

Год назад он хотел перестать носить вещи в длинными рукавами, вернуть ту самую рубашку с коротким рукавом, но все изменилось. Изменилось настолько, что сейчас эти самые длинные рукава скрывали тонкие полоски от острых лезвий. Полоски, которые никто не должен был видеть. Это было для Шу чем-то личным. Настолько личным, что он хотел перестать думать о Луи. Его бесило, что Широсаги занимал все его мысли и уходить оттуда не собирался. Аметистовые глаза прочно засели в душу, и в алых глазах уже давно не сияла та ярая ненависть, которая появилась с их первой встречи. Шу думал, что это пройдет, что Луи уйдет и больше не будет его трогать, но с каждым днем он всплывал в голове все больше и больше. Парень стал забывать, что когда-то ненавидел этого человека всей своей душой. И альбинос просто превратил свои чувства в боль. В боль, которая должна была затмить то, что Куренай боялся произнести вслух даже тогда, когда находился наедине с самим собой.

Он не хотел умирать…

Шу не мог назвать себя суицидником, потому что когда-то уж спас человека от этого всего. Вот только сам себя спасти он никак не мог. Не мог, потому что не знал как. Ему казалось, что чем больше он ранит сам себя, тем меньше начинает думать о Луи, но это длилось не долго. Стоило боли утихнуть, как парень с голубыми волосами вновь всплывал в голове и все начиналось по новой. Куренай хотел избавится от Широсаги в своей голове. С каждым разом количество крови увеличивалось. С каждым разом он все больше надеялся на то, что вскоре закроет глаза навсегда. Что больше в его голове никогда не будет выведен образ Луи Широсаги. Но он не хотел умирать, потому что у него в этом мире много дорогих ему людей.

Но он не видел иного выхода…

Это был обычный зимний день, когда несколько клубов и блейдеров-одиночек решили собраться на берегу замерзшего озера. Шу должен был быть там вместе со своей командой, а Луи просто, видимо, стало скучно на своем острове. Большой снятый дом, много блейдеров, немного алкоголя, небольшой снег и тонкий слой льда на воде. Главы клубов сразу же предупредили всех, чтобы они держались подальше от замерзшей поверхности озера. Шу в какой-то момент слинял из большого скопления людей и скрылся в ванной комнате. Голова ужасно кружилась: он не успел нормально обработать новые раны. Устало вздохнув, он просто снимает с себя плащ и смотрит на окровавленные рукава красной рубашки: никто не заметил такого изменения в его стиле. По крайней мере, он так думал. Приподняв ткань одежды, парень включает воду и разматывает бинты, подставляя руки под холодную воду.

Ему хотелось исчезнуть навсегда…

Покинуть дом незаметно ему удалось без каких либо проблем. По крайней мере, Куренай думал, что сделал это совершенно незаметно для остальных. Тем более, многие уже перестали что-то замечать из-за выпитого алкоголя. Шу было как-то плевать, что на улице он стоял только в своем черном плаще. Ему просто хотелось сделать так, чтобы не появляться на публике ближайшие несколько недель. А еще он всегда имел с собой в придачу свой дурной характер и ужасные мысли, которые твердили ему ступить на тонкий лед, что покрыл водную гладь. Шу забывает о том, что предупреждал свою команду несколько раз, и делает маленький шаг, ступая на ту самую грань. Лед под ногами предупреждающе трещит, но это его не останавливает. — Куренай, не ты ли несколько часов назад предупреждал свою команду, да и не только ее, чтобы никто на лед ни ногой? — позади послышался насмешливый голос того, кого сейчас видеть не хотелось больше всего на свете. — Тебе-то какое дело до меня и моих действий, а, Широсаги? — альбинос горько усмехнулся и сделал еще несколько шагов вперед, сгибая одну руку в локте: кровь потекла не в самый нужный момент. — Слушай, я не знаю, че у тебя на уме, но лучшей вернись на берег. — Знаешь, — Шу выдохнул, стянул с себя плащ, откинув его в сторону, и чувствует, как обувь начинает намокать, — Уже как-то плевать, что будет. Голубоволосый странно на него посмотрел, а затем обратил внимание на цвет рубашки и несколько капель крови, что упали на белый снег. Куренай медленно двигается в сторону центра озера и замирает, подставляя лицо по падающий снег.

Он наконец смог выдохнуть и сделать для себя выводы… Последняя ниточка оборвалась внутри него…

Луи выбрался из своих мыслей только тогда, когда услышал всплеск воды и не нашел взглядом Шу. Перед глазами будто пронеслась вся жизнь за одну секунду. Почему-то ему вдруг показалось, что у него внутри что-то оторвалось после этого звука.

Медленно закрыв глаза, Шу наконец понял, что сможет освободится… Шу понял, что холод заберет не только его чувства, но и его тоже…

Белый тиран давно привык к холоду, перестал обращать на него внимания, да и зимы в Японии были не настолько холодными, потому вода замерзала не полностью. Нырнуть под тонкий слой льда ему труда не составляло. Больше его волновало то, как вытащить оттуда человека, который даже не сопротивлялся притяжению. Шу отключается, тело перестает отзываться и он спокойно погружается на дно: ему в один миг стало плевать на все. Последнее, что он помнит, это то, как его резко дергают и куда-то тянут.

Он хотел перестать чувствовать… Он хотел отключить любовь к тому, кто никогда не ответит взаимностью…

— Скорая будет через двадцать минут! — в комнату залетает Кристина и смотрит на Луи, который заворачивает Шу в несколько одеял, — Луи, успокойся, все будет хорошо. — Я не могу успокоится! Понимаешь?! Если бы я его остановил, то он бы сейчас находился внизу вместе с остальными, а не лежал здесь без сознания весь замерзший! Девушка выдыхает, подходит к Вальту и просит отвлечь остальных, когда приедет скорая: им не надо знать, что произошло. Аой просто кивает, бросает взгляд на голубоволосого, который прижимает к себе замерзшего парня, чтобы согреть, и уходит из комнаты: Курода права. Широсаги прижимает альбиноса ближе к себе и сгребает в объятия, чтобы тот не так сильно чувствовал холода. Переодеть его уже успели в его сменную одежду, но это не особо помогало. Через десять минут в комнату заходит Фри и кивает, держа дверь открытой. Луи не знает, что будет, но он точно знает, что поедет вместе с этим парнем. Крис помогает им незаметно пройти, дожидается, когда машина скорой уедет и прижимает к своему парню: ей хотелось, чтобы с Куренаем все обошлось.

Шу резко почувствовал тепло… Но о каком тепле идет речь, если совсем недавно он тонул в холодной пучине?

— Не волнуйтесь, с ним все будет хорошо, — Луи сидел возле Шу и держал его за руку, — У вашего парня просто переохлаждение. Если бы еще несколько минут, то мы успели бы его спасти. Широсаги дернулся от этих слов. А ведь и вправду, сейчас они больше были похожи на пару, чем на злейших врагов. Устало вздохнув, голубоволосый сжимает бледную руку чуть сильней и переводит хмурый взгляд на врача. — Что вы скрываете от меня? — Не знаю, как вы к этому отнесетесь, мистер Широсаги, но у него на руках глубокие порезы, — врач вздохнул, — Это называется селфхарм… — Я знаю, что это такое, — Широсаги выставил руку вперед, — Об этом я с ним потом лично поговорю. Если это все, то оставьте нас. Мужчина кивает и покидает палату. Белый тиран вздыхает, подносит холодную руку к губам и проводит ими по тыльной стороне ладони. В этот момент казалось, что весь мир замер и только они остались здесь. Несмотря на то, что температура тела почти пришла в норму, руки все еще были до ужаса холодными и их хотелось сжать, чтобы согреть. Чтобы этот парень, наделенный от природы белыми волосами и бледной кожей, не мерз ещё больше. Сколько Луи себя помнить, то когда выдавалась возможность, и он случайно касался его рук, то те всегда были холодными. — Давай, Шу, ты ведь меня слышишь, — голубоволосый нервно сглотнул, — Приди в себя, пожалуйста…

Шу не знает почему, но он услышал это…

Медленно открыв глаза, альбинос поморщился от яркого света. Заметив это, Луи встал со стула, подошел к стене и чуть приглушил свет, чтобы он не так сильно бил по красным глазам. Вернувшись обратно, парень садится на край кровати и снова берет холодную руку в свою: сейчас не хотелось звать врача, чтобы прояснить ситуацию, которая сегодня произошла. — Черт, Шу, — Луи упал головой на грудь парня и сжал его руку в своей, — Ты о чем вообще думал? — О том, как избавится от мыслей о тебе, — Куренаю хотелось признаться в этом. Не знает, почему сейчас. — Для этого не обязательно умирать, — Белый тиран поднимает взгляд и выдыхает, — Резаться уж тем более. — Так было легче глушить собственные чувства. — Ты неизменимый идиот. Широсаги выдыхает, кладет свободную руку на белые волосы и убирает их с чужого лица: они все еще были мокрыми и холодными. Коснувшись губами холодного лба, Луи слабо улыбается и прикрывает глаза, упав головой на чужую грудь. Сейчас ему просто хотелось побыть рядом с этим человеком и понять, что на самом деле происходит у него в душе.

Шу начал понимать, что боль это не выход…

Луи хотелось отчитать альбиноса, потому что после выписки из больницы то свалился с простудой. Благо, что не было воспаления легких после такого купания. Взяв в руки кружку горячего чая, парень поднимает на второй этаж дома Шу и открывает дверь в его комнату: альбинос сидел на кровати и разбирал бумаги. — Так, — Широсаги отнял у него бумаги и положил их на тумбочку, вручив в руки кружку, — Вот выздоровеешь и разберешь. Пей. — Зануда, — буркнул красноглазый и отодвинулся на другой край кровати. — Не я решил искупаться в холодной воде, — голубоволосый закатил глаза, — Шу, — сел на кровать и прикрыл глаза, — Почему ты мне сразу не сказал? — поймал на себе вопросительный взгляд, а затем до него дошло, — Точно, прости. — Луи, — альбинос опустил кружку и вздохнул, — Когда я вылечусь, ты можешь меня поцеловать? Белый тиран смотрит на красноглазого, кладет руку ему на щеку, выдыхает, приближается ближе к чужому лицу и прижимается к теплым от чая губам. Ему было как-то все равно, что альбинос болеет. Сейчас просто хотелось прикоснутся к этим мягким губам, почувствовать их вкус и дать понять Шу, что это никакая не жалость. Куренай нервно выдыхает, кладет руку поверх руки Широсаги и отвечает на поцелуй — на глазах наворачиваются слезы. Луи валит парня на спину, нежно проводит языком по нижней губе и проникает им в рот альбиноса. Куренай тихо стонет, хмурится и выдыхает: дышать было до жути тяжело. — Видимо позже мы поменяемся местами, — голубоволосый разорвал поцелуй и заглянул в чужие глаза, — Ну что, заставишь меня также в кровати целыми днями лежать? — Насильно привяжу, — альбинос усмехнулся, — Побудь со мной, пожалуйста. — Дай мне две минуты и я с тобой, — Луи коснулся губами бледного лба и поднялся с кровати.

Шу почти пришел в себя… Шу почти перестал причинять себе боль…

Широсаги зло выдыхал, перематывая бинтом новые порезы на бледных руках. Куренай закусывал губу, смотря на куда-то в сторону: он обещал, что больше не будет причинять себе боль, но все равно делал это. Луи не мог долго злиться на этого парня, потому что любил, поэтому молча обрабатывал и перевязывал новые раны. — Шу, что я не так делаю? Почему ты продолжаешь это делать с собой? — голубоволосый взял в руки чужие ладони и поднес их к губам. — Не знаю, — красноглазый нервно выдохнул, — Наверное, уже просто привык к тому, что причиняю себе боль. — Я не стану брать с тебя обещания, но пожалуйста, хватит, — Луи вздохнул и прижал парня к себе, — Я постараюсь исправить то, что сделал ранее. Я постараюсь исправить все свои ошибки, только пожалуйста, прекрати. Альбинос закусывает губу, кивает в знак согласия и прикрывает глаза. Белый тиран берет бледное лицо в руки, прикасается к мягким губам и выдыхает. Им не нужны были слова. Они и так все понимали.

Шу перестал… Шу пришел в себя…

— Вальт, если разрушите ещё одну арену, то вернётесь в Испанию! — Шу вышел из своего кабинета, когда к нему зашёл Луи и сказал, что творится в клубе без него. — Прости! — Аой махнул рукой и умерил свой пыл. — Черт, я устал, — альбинос вернулся в свой кабинет и сразу же упал в объятия Луи, сидящего на диване, — Хочу домой. — Скоро Кристина приедет и заменит тебя, — Широсаги обнял парня, прижал его к себе и поцеловал в макушку, — Как руки? — Почти зажили, — Шу закатывает рукава рубашки и показывает кисти рук своему парню, — Скоро смогу сменить рубашку. Шрамы, вроде, не так сильно выражены. — Вот и отлично. Луи улыбнулся, мягко коснулся чужих губ своими и сразу же отстранился. О своих отношениях они не особо распространялись, так что многие вокруг считали, что они просто подружились. А они просто решили, что не станут говорить что-то против: счастье любит тишину. — Я люблю тебя, — Широсаги выдохнул, поцеловав парня в лоб. — Я тебя тоже, — альбинос счастливо улыбнулся.

Шу перестал тонуть в своих чувствах… Потому что эти чувства оказались взаимны.