A pirate I was meant to be

      Утро для Джеймса рано и тяжело: лучи солнца и вызывающая желание закрыть уши руками и спрятать лицо под одеялом музыка якорем упали в его сознание, безжалостно достигая самых глубин.       Глаза открылись сами, словно протестующее против «офицера» тело сделало свой выбор и стремилось последовать совету неизвестного раньше, чем до подобного решения дойдет собственно рассудок. Закрыв саднящие глаза козырьком ладони Норрингтон посмотрел по сторонам — он не знал, что хотел увидеть.       Смотрителя маяка на месте не было — такое бывало редко.       Зевнув. бывший адмирал потянулся. Мысли приходили сами — ему нельзя уходить до тех пор, пока смотритель не вернется. Он должен стеречь костёр даже днем, когда есть другой свет — Джеймс считал это странным.       Норрингтон коснулся головы, от вчерашнего «веселья» не осталось следа, только отголоски в виде раздражающего писка, как после низкосортного рома. В некой степени он перестал обращать внимание на «внутреннее» изменение — когда ты застреваешь в ловушке с пиратами следует играть по чужим правилам. И ему было весело? Он был счастлив?       Стоило подобному возникнуть в его голове, как перед глазами царапающий крайнее зрение дымкой проступал осуждающий силуэт отца — тень прошлого. Его голос эхом доносился до него в редких ночных кошмарах.       Бывший адмирал не понимал своих желаний — с одной стороны, чтобы оно ни было привело его сюда, дав шанс, новую жизнь — шанс искупить, а с другой всё было неправильным, искажённым — капкан кривого зеркала.       Но подобные размышления проходили быстро — их уносил ветер или новое поручение, данное ему смотрителем маяка. Чуждое ощущение легкости и детской простой глупости смешивались, они кружили голову, создавали невидимые облегчающие шаг крылья за спиной.       Реальность была волшебным сном где вещи постоянно менялись местами, а сон оборачивался кошмаром, демонстрируя клыки прошлого.       И сейчас высокий крик чайки вернул его в «волшебный сон» — в этом месяце по словам смотрителя маяка птицы совсем распоясались и норовили вырвать рыбы и закуски из рук зазевавшихся моряков. Иногда небесные разбойники путались в сетях и особенно обделенные удачей в простынях.       Одна из птиц спикировала, громко хлопая крыльями пролетела над ним и приземлилась на край обзорной площадки — повернувшись она посмотрела на него бусинками глаз.       Опираясь руками Джеймс поднялся, неловко выпрямился — махнул рукой, птице здесь ловить было нечего. Чайка даже не вздрогнула только склонила голову набок.       — Уходи, — Норрингтон всплеснул руками.       Оттолкнувшись мощными лапами птица обрушилась на него — подобный поворот был неожиданным и заставил бывшего адмирала потерять равновесие. Чайка остановилась, расположившись у него на груди — она подняла голову и заглянула ему в глаза — её клюв открылся. Вместо визга или свойственного им хриплого «смеха» из её глотки вырвался лающий звук, схожий со словом «вниз».       Сначала это можно было принять за ошибку, но, когда «звук» повторился — пришлось прекратить сомневаться и взяв себя в руки толкнуть плотную птицу — в этот раз он буквально вскочил на ноги и побежал к лестнице.       Это был порыв, пустой, желание убраться подальше от атакующего создания.       На ходу обернувшись Норрингтон выставил перед собой руку — шея птицы точно легла в ладонь, казалось, легкая победа или удачное стечение обстоятельств, но удар спиной обо что-то мягкое вынудил рефлексы заработать иначе — подобно провинившемуся ребёнку, бывший адмирал резким единственным движением отправил чайку в свой карман.       Он не успел удивиться легкости совершённого действия и его абсурдности, как чужая рука сжала его запястье, призывая замереть.       Определить кто это помог дрожащий голос — смотритель маяка.       — Мне жаль, — сдавленно выдохнул Джеймс, его внимание было сосредоточенно на кармане, он не чувствовал в нём движения, что было бы очевидно — всё же внутри оказалось живое существо, но чайка не подавала признаков жизни. Возможно сказалось удивление, а может…додумать Норрингтон не успел слабое подталкивание сдвинуло его с опасного участка у лестницы.       Смотритель маяка не выпускал его до тех пор, пока они не дошли до костра.       — Чайка, — это было единственным словом, что сорвалось с его губ.       Смотритель маяка кивнул. Увидел или не увидел?       Вопрос пришлось оставить без ответа.       Посмотрев по сторонам смотритель выпустил руку Джеймса, отряхнулся и жестом часто забывающего надеть очки человека похлопал по карманам, после расстегнув сумку на поясе достал, как при первом взгляде показалось монету, но, когда холодный «предмет» попал в ладони Норрингтона им оказался металлический круг — на его зелёной выпуклой поверхности был по-детски изображён череп с четырьмя костями. На обратной стороне была согнутая иголка и маленький крючок.       — Значок, — одобрительно кивнув пояснил смотритель маяка.       — Что это? — проведя кончиком пальца по игле спросил бывший адмирал.       — Знак того, что, ты, мой мальчик, можешь приступить к исполнению своего желания, — смотритель маяка улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу.       — Сейчас? — всё происходило слишком быстро, вчера, если он не пробыл без сознания дольше он едва стоял на ногах, а сейчас после загадочной беседы его отправляют выполнять «испытания». Бунтовало сознание, а не тело — его на волнах смутной эйфории несло навстречу волнам ожидающим его приключениям.       Пальцы сами сомкнулись на «значке».       — Один человек — Прохвост Билл, капитан Прохвост Билл попросил, чтобы ты встретился с ним в баре «Отребье», — смотритель маяка выглядел обеспокоенно, — Это на причале — вниз, до самого конца через город, ты видел, я полагаю, — его усы дрогнули.       — Всё хорошо, — Норрингтон чувствовал себя виноватым, — Я справлюсь, — он действительно говорил это? Он действительно улыбнулся и шагнул в сторону своего нового будущего?

***

      Где-то в океане на загадочном острове — прямо в пылающем аду раскачивался призрачный корабль. Его капитан кружил по своей каюте — каждые несколько шагов он останавливался и поворачивался к замолкшему собеседнику.       На дубовом столе нежась в железной подставке высился хрустальный шар — на его трепещущей поверхности можно было увидеть искаженное светом и стеклом лицо Джеймса Норрингтона. Изображение менялось, отдалялось — словно невидимый глаз следовал за бывшим адмиралом.       — Мой господин, — начал собеседник — его голос звучал глухо из-за огромной, закрывающей лицо вуду маски,— Вы считаете, что он может помещать вам, мой господин, — он склонился, пряча скрытый взгляд.       — Колдун, — прошипел капитан: определить его настроение было сложно — гордится ли он достижением своего слуги или пылает немой яростью из-за вероятности срыва плана. Хороший капитан, мертвый капитан знает — нужно просчитать все варианты, особенно, когда дело касается похищения губернатора и предстоящей грандиозной свадьбы.       Вуду колдун* вздрогнул, крепче сжал трость. Для него время замедлилось: всё звуки стали громче — стук костей, танцующих на палубе скелетом костяным, отвратительным эхом отзывались в ушах; их музыка болезненным клубком сворачивалась в занятой планами и приказами капитана голове. Неужели он провалился? Что он сделал не так?       Капитан сплюнул, — Он, — во всех смыслах призрачный оскал, — Он должен исчезнуть, — развернувшись к столу он постучал пальцем по шару, — Не важно каким способом, но исчезнуть, — взмах руки.       — Да, мой господин, — не поднимая головы колдун поклонился, — Его телом насладятся рыбы — он не успеет трижды поднять лопату, — почему его капитан так опасается этого мальчишки — он с трудом держит в руках что-то тяжелее посылки с бутылками. Если хозяин хочет, чтобы он исчез, то он точно не доживет до второго испытания — это будет просто.       — Мне не нужны обещания — мне нужны действия, — капитан ударил кулаком по столу, его ладонь прошла сквозь него, — Не стоит недооценивать его, — предостерегающая, но оскорбительная для вуду колдуна фраза.       — Да, мой господин, — повторил колдун, — Я пошлю лучшего из своих людей, — зловещую усмешку скрыла маска, — Ради вас, — признание оборвал новый жест.       Приказ покинуть каюту, оставив капитана один на один с мыслями.       Лицо призрачного капитана переменилось, теперь оно выражало только титаническое спокойствие, полную уверенность в своём подчиненном, что весьма льстило колдуну.       Вуду колдун развернулся к двери и быстрым шагом, путаясь в длинной накидке двинулся к двери — он старался идти ровно, чтобы во всех смыслах не упасть в глазах его капитана.       Мальчишка должен умереть.

***

      Пиратов, устроивших на улице странное представление, не было, но появились редкие прохожие — они скользили, каждый занимался своим делом, но пересекаясь с Норрингтоном взглядами дружелюбно улыбались.       Кто-то громко позвал его присоединиться к игре в карты на брошенной матросами бочке.       Кто-то предложил сушеную рыбу по «семейной» цене.       Полные счастья шестеренки огромного механизма.       Заинтересовавшая его лавка была открыта — шторы больше не скрывали происходящего внутри, но и не давали увидеть лишнего. Тёмный из-за недостатка света зал, уставленный шкафами с книгами и странными склянками — в одной из них бывшему адмиралу почудился глаз.       Джеймс нерешительно остановился, поднёс значок к лицу.       Он помнил, чем тогда для него обернулось любопытство.       По блестящей поверхности пробежал блик — решение пришло само — бросить его, как монету, если выпадет сторона с черепом он зайдет, если нет, то продолжит свой путь.       Значок вырвался из пальцев, вращаясь поднялся в воздух — белым пятном отражаясь в ярко-зелёных глазах Норрингтона.

***

      Скованная цепями колец рука застыла над подвешенном на цепях котлом — подведенные хной губы приоткрылись.       Выдох — холодное дыхание смешивалось с запахами трав.       Ногти выводили узор — они кружили, составляя из линий водоворот, вращали его.

***

      С тихим хлопком значок упал в ладони Джеймса, упав точно черепом вверх.       Норрингтон восторженно ахнул, щелкнул иголкой и сжав «знак» в кулаке толкнул дверь — его встретила плотная штора, скрывающая зал.       Внутри было тихо, воздух был тяжёлым — лучи сияющего в небе счастливого солнца проникали сквозь щели между шторами, превращаясь в загадочный зелёный свет. Бывший адмирал с детским любопытством рассматривал полки — его взгляд остановился на странном напоминающем лишённую перьев птицу предмете. Рука сама потянулась к карману, находка напомнила ему о чайке — она всё ещё была там.       — Добро пожаловать, — низкий женский голос отвлек его, — Проходи сюда, поторопись, — разделяющая зал и ещё одну комнату ткань колыхнулась, приглашая.       В горле резко пересохло. Джеймс осторожно шагнул — его ноги дрожали, он не мог объяснить себе это чувство — предвкушение. Норрингтон тут же тряхнул головой, отгоняя — привитые отцом «рефлексы» плотно, ядовитыми когтями цеплялись за сознание — тянули совесть.       — Джеймс Трипвуд, — мягкий протяжный укор.       Сглотнув бывший адмирал последовал просьбе — он смотрел себе под ноги, стараясь сосредоточиться на блеске бляшек на ботинках. Джеймс остановился, когда, раздвинув ткань и переступив «проём» вошёл в комнату.       — Подними глаза, Джеймс, — звон украшений.       Норрингтон подчинился. Голос принадлежал полной темнокожей женщине — безучастно водя руками над испускающем пар котлом она смотрела на бывшего адмирала, ожидая слов.       Джеймс перевёл взгляд с её лица на большое золотое украшение, — Вы знаете меня? — вопрос на который он получал одинаковый ответ, каждый житель острова знал его, каждый считал своим другом — братом.       — Тебе грозит большая опасность, — женщина коснулась содержимого котла: «Твой выбор убежать или принять свою судьбу».       — Опасность? — облизнув сухие губы переспросил Норрингтон.       — Смерть, — движением руки она перевернула котёл — зелёная масса волнами скатывались со ступенек к ногам бывшего адмирала — для такой небольшой посуды её было много. На поверхности проступали пузыри, лопаясь они на мгновение открывали смазанное отражение.       — Уходи, — бросила женщина, в облаке испарения она походила на ведьму, — Ты узнал всё, что тебе нужно, — старомодный жест рукой.       — Но вы, — губы Джеймса дрогнули — в это женщине было что-то пугающие, скрывающиеся за рисунком на коже, — Кто вы? — невольно отступив на шаг спросил он.       — У меня множество имен — на каждом острове я получаю новое, — женщина прикрыла глаза.       — На этом острове? — ещё один шаг назад.       — Вуду леди, теперь уходи, — она потянула за рычаг. Купол их ткани закрыл её — сквозь преграду до слуха Норрингтона долетел рокот шестеренок. Вуду леди оставила его в одиночестве — один на один с её последними словами — предупреждением.       Бывший адмирал сжал значок — укол иглы направил его мысли в нужное русло — испытание.       Тихо выругавшись сквозь зубы Джеймс развернулся и быстрым шагом, словно за ним гнался патруль покинул комнату, затем перелетел порог.

***

      Если бы Норрингтон не был поглощен легким чувством вины и замешательством, вызванным словами Вуду Леди, то он бы заметил странного низкорослого, но крепко сложенного человека с отличительной повязкой на глазу.       Незнакомец проводил его взглядом и не только, он странным образом, словно обладая магией перемещался вслед за бывшим адмиралом, постоянно появляясь за его спиной и скрываясь за углами.       Он оставил его, только тогда, когда Джеймс споткнувшись о гнилые доски, бойко едва не сбив с ног пирата скользнул в бар.

***

      Норрингтону казалось, что земля под его ногами горит, пульсирует, как готовый извергнуть лаву вулкан — она буквально подбрасывала его, толкая вперед — забрасывая в гостеприимно открытую дверь.       В баре было не так шумно, как в таверне или на площади — музыки не было, но голоса остановившихся на отдых пиратов создавали свой особый гул. Ему нужно было найти капитана Прохвоста.       Конечно, если он сможет это сделать.       Он не видел его.       Именно это заставило бывшего адмирала остановиться в центре между столов и окинуть зал взглядом. Если он капитан, то определённо должен выделяться среди других — верно?       Долго искать не пришлось — за столом шумно переговариваясь сидело три пирата, они то и дело прерывались на хохот, хлопая ладонями по столу от чего кружки весело подскакивали, расплескивая напиток. Их одежда выглядела новой, праздничной — такой бывает сорванная с плеч офицера форма.       Неожиданно для себя выпрямив спину и подтянув пояс Джеймс двинулся к ним — они сразу заметили его, переглянулись и вновь разразились смехом.       Норрингтон поднял над головой значок, показывая им за чем он пришёл — этот жест они освистали.       — Я Джеймс, — начал бывший адмирал.       — Да, да, да, Трипуд, Трайпад, Трувпуд или как там тебя, — второй пират прервал его, подняв кружку, — Пришёл получить «титул», — отпив сказал он.       — Три испытания, — покосившись на друга продолжил третий пират.       — Найти клад, — вставил первый пират.       — Победить мастера клинков нашего острова, — пояснил второй.       — Украсть что-нибудь, например, идол из дома губернатора, — буркнул третий.       — Можешь в любом порядке, главное принеси доказательства, — подняв палец к потолку сказал второй пират.       — Это всё? — Джеймс ожидал большего.       — Чего ты хочешь, — хмыкнул первый пират.       — Чтобы мы дали тебе меч, лопату и пару советов о том, как пробраться в дом губернатора? — продолжил за него третий.       — Не наше дело, — жадно покосившись на кружку соседа добавил второй пират, — Теперь иди! Карту найдешь в лавке, может и на меч хватит, — наставил он.       Они вернулись к своему прерванному разговору — на вопросы никто из больше не отвечал, отмахивались: «Иди, иди, иди».       Норрингтон разочарованно склонился — он получил больше вопросов, чем ответов. Но всё проясниться в лавке, конечно, когда всё закончится…       — Опасность, — голос Вуду Леди заглушил шум веселья, предрекающий тенью застыл в воздухе.       Бывший адмирал ещё раз сжал значок — до крови вонзая в кожу иглу — это отрезвило.       Адрес лавки он узнает сам — ему скажут, обязательно. Встревожившая «офицера» вспышка ярости мгновенно исчезла, когда один из пиратов крикнул: «Не забудь нюхнуть рома — хороший пират знает, чем его поят».       Джеймс не знал была ли это шутка, но предпочел прислушаться.       В этом месте лучше ничего мимо ушей не пропускать, конечно, кроме ругани.       Оправдывая гнев новым телом и сопротивлением сознания Норрингтон направился к выходу.       Сердце противно тяжелело в груди.

***

      Свежий, холодный с духом деревянного дыхания воздух вернул легкость, подбросил сердце, ударив его о глотку — в некой степени это утешило.       Уловив краем глаза движение, бывший адмирал повернул голову — пусто. Только угол старой лачуги лодочника — встряхнувшись Джеймс направился к площади.

***

      Неизвестный улыбнулся, потёр руки.       С негромким хлопком он исчез, растворившись в зелёном дыме.