с любовью, эстетично

Чонгук натягивает рукава кофты так, чтобы скрыть даже кончики пальцев. Он нетерпеливо постукивает ногой, вытягивая шею, пытаясь высмотреть в толпе желанную фигуру. У Мин Юнги белоснежные волосы. Так красиво контрастирующие с чернильно-чёрными глазами, что Чонгук теряется в своих мыслях, сравнивая их с первым снегом, с цветением льна, с яблочным цветом, с мыльными барашками на гребнях морских волн. Чонгук любит свою специальность за то, что она позволяет ему проявить свою творческую личность. Все эти чертежи, расчёты, так похожи на его привычные многогранные скетчи, что учиться для него одно удовольствие. И было бы ещё лучше, если бы на него обратил своё внимание Мин Юнги. Мечты, мечты. Но Чонгук смелый. Он настойчивый, упрямый и чётко идущий к своей цели. И робкий до жути. Чонгук облизывает пересохшие губы, на нетвёрдых ногах направившись к чужому столику. Здесь, вообще-то, сидит не только Мин Юнги, но ещё и его друзья. Ребята, старше Чонгука на несколько лет, которые тут же начинают улюлюкать, заприметив его. Сердце сбивается с ритма. — Эм… Хён, — выдавливает из себя Чонгук. — Привет. Я… Ты… Слова кажутся желейными мишками. Такие же мягкие, бесформенные, надави — лопнут. Чонгук тяжело сглатывает, пытаясь взять себя в руки. Его нежно-бежевый свитер к концу дня точно распрощается со своими рукавами, потому что Чонгук так тянет их пальцами вниз, что почти треск слышно. — Пойдёшь со мной на свидание? У Юнги нейтральное выражение лица и холодный блеск глаз. На нём отлично сидит кожаная курточка, из-под которой выглядывает рубашка в красно-синюю клетку. Парень всё молчит, молчит, даже губ не размыкает, чтобы что-то сказать. И за столиком стоит дикая тишина, и только насмешливые переглядки отскакивают от лица к лицу. Чонгук больше не может. Он сбегает, скрывая своё горящее лицо в ладонях. Едва не сбивает кого-то на своём пути, спешно извиняется, кланяясь под углом девяносто градусов, что-то пробормотав, и несётся дальше, желая развить такую скорость, чтобы просто исчезнуть от чужих взглядов. Жаль, что у него нет таких суперсил. Чонгук увидел Мин Юнги полгода назад, как только поступил учиться в этот университет. Сначала он остолбенел, а потом долго-долго моргал, боясь ослепнуть из-за чужого сияния, потому что Юнги под солнечным светом буквально мерцал. У Чонгука сердце стучало где-то у самого горла. Юнги в безразмерной футболке и рванных джинсовых шортах. Юнги в классической рубашке, из-под которой видно светло-зелёную футболку. Юнги в кожаной курточке, в лёгкой тёмно-синей ветровке, в белом свитере крупной вязки. У Чонгука эстетический шок. Он рисует, рисует, рисует. На каждой странице его скетчбука — Мин Юнги. Улыбающийся, хмурый, безразличный. Юнги-Юнги-Юнги… Непонятно откуда у Чонгука нашлась храбрость подойти к этому парню и пригласить на свидание. В первый раз... В первый раз Чонгук думал, что ему могут врезать. Потому что он не знал и до сих пор не знает, нравятся ли Юнги парни. Но тот молчал, прожигая своими невозможными глазами. Смотрел и молчал. Затем был второй раз. Третий. И вот, четвёртый. Пора бы Чонгуку перестать позориться. Он выходит из здания университета, слушая музыку, его наушники змеятся поверх бледно-жёлтого свитера, а руки прижимают к груди кипу тетрадей, которые, как Чонгук ни старался, не влезли в рюкзак. Он почти доходит до ступеней, как перед ним оказывается тот, о котором Чонгуку лучше бы забыть. Но вот он, стоит, прожигает своими тёмными глазами, и ест мороженое. Рожок, с шоколадной завитушкой, украшенной разноцветной присыпкой. Это так неожиданно, что Чонгук даже рот приоткрывает. Мин Юнги и мороженое. Чонгука уносит на волне мечтательных мыслей. У него всё ещё музыка, всё ещё сердце стучит набатом в груди. Юнги, кажется, что-то ему говорит, но Чонгук ничегошеньки не слышит. А потом лицо Мина враз меняется, брови сходятся на переносице, а розоватые губы сжимаются в тонкую линию. Шмяк! Чонгук моргает, растерянно опуская взгляд вниз. На его нежно-жёлтом свитере расползается огромное пятно. Тёмно-коричневое, сладкое и, наверняка, липкое. Чонгук моргает, теряя над собой контроль, потому что нижняя губа начинает дрожать. Он поднимает глаза вверх, натыкаясь взглядом на какое-то застывшее лицо Юнги. И единственное, что он делает — всхлипывает, словно малолетка. Словно ему опять шестнадцать, и приходится принимать свою ориентацию, бороться со всем миром и бояться признаться во всём родителям. Чонгук срывается вперёд. Под ногами мелькает тёмно-серый асфальт, он всё бежит, бежит, кажется, теряя по дороге несколько тетрадей. Чонгук многое выдержал, стыкался с непониманием, с оскорблениями, с одиночеством. Но только это так больно ударило, словно Юнги не мороженое в него швырнул, а ножом проткнул. Чего-чего, а такого Чонгук точно не ожидал. Он почти добегает до проезжей части, как его отпружинивает назад с такой силой, что едва ли на ногах удерживается. Чонгук расширяет глаза, видя перед собой запыхавшегося краснощёкого Мина. Тот раздражённо зачёсывает свои выбеленные волосы назад, одним резким движением вырывая из ушей Чонгука наушники. — Шустрый какой, — выдыхает Юнги, прожигая своим взглядом. Чонгук поднимает тетради повыше, стараясь прикрыть уродливое пятно по центру груди. — Прости, — бурчит Мин. — Я… Взгляд Юнги скользит вниз, натыкаясь на чужие судорожно сжимающиеся пальцы. — Кстати, ты вот потерял, — впихивает в руки Чонгука несколько тетрадей с яркими обложками. — Ледяное сердце? Серьёзно? — изгибает брови Мин, когда рассматривает одну из них. Чонгук краснеет, закусывая нижнюю губу. Ему немного стыдно, такие штучки обычно нравятся девчонкам, но… Это его дело, в конце концов. — Красиво, — пожимает плечами он, стараясь показать своё безразличие, которого нет ни на грамм. Юнги же крутой. Пусть, как облако воздушный, мягкий, практически невесомый. Но эта его кожаная курточка, тонкая чёрная водолазка, узкие джинсы… Мин Юнги выглядит как плохой мальчик. Софтовый, как зимняя звёздная ночь. — Нет, красивый здесь ты, — говорит внезапно Юнги. — А это так… Чонгук думает, что ослышался. Он снова начинает трепать края своего свитера, проклиная себя за стеснительность и робость. — Послушай, Чонгук… — начинает Юнги. У того сердце, кажется, вот-вот остановится. — Ты знаешь моё имя?! — выпаливает Чонгук, нагло его перебивая. — Имя парня, который так долго за мной бегает? — иронично тянет Юнги. — Конечно, Чон Чонгук, двадцать лет, первый курс, специальность: строительная механика. И прежде, чем Чонгук шлёпается в обморок, Мин продолжает: — Прости, я… Твоя кофта… В общем, я хотел тебя позвать на свидание, но ты так тупил, а все пялились на нас, потому что ты застыл в проходе. Это так меня разозлило, что я не сдержался. Так что… Прости. Если хочешь, я заплачу за химчистку. Единственное, что понимает из всего этого Чонгук: я хотел позвать тебя на свидание. — На свидание?.. — повторяет он свои мысли, судорожно сглатывая. — Ага, — жмёт плечами Юнги, немного розовея щеками и опуская взгляд. — Пойдёшь? Чонгук смотрит на смущенного парня перед собой, на его немного растрёпанные волосы, горящие щёки, сбившееся дыхание, и на его лице расползается широкая улыбка. — Пойду. Хён.