с любовью, эстетично

Ухаживания Юнги больше похожи на брачные танцы павлинов. То есть, это, конечно, весьма красиво, но неловко до невозможности. И смущает ужасно, особенно, когда это происходит при свидетелях. И с чего это вдруг Юнги подумал, что ему нравится лимонад? Да, очень вкусно, но… Юнги явно не выспался, раз прячет лицо в тени капюшона. Он подошёл всего несколько минут назад, уселся за столик, поставив перед Чонгуком стакан с огромной порцией айриш. Чонгук пялится на кремовую шапку, больше похожую на воздушный замок, напарываясь на насмешливый взгляд Чимина. Ладно, ладно, друзья Юнги — теперь и его друзья. Но. Иногда Чонгуку хочется спрятаться от всех этих понимающих глаз, утащив Мина как буксир за собой. Кстати о последнем… Юнги с утра почти всегда выглядит разбито, но сегодня он привысил лимит отчуждённости. — Хён, — зовёт его Чонгук, наклоняясь к нему ближе. — Всё нормально? — Да, — доносится до него неопределённое бормотание. Чонгук начинает хмуриться, замечая странности в его голосе. И стоит только поддеть пальцами края его толстовки на капюшоне, как взгляду открывается припухшая губа и немного заплывший глаз. У Чонгука дыхание сбивается, а в груди поднимается волна необоснованной злости. — Хён! — восклицает он, пытаясь привлечь к себе внимание. Юнги цыкает, отклоняясь, не позволяя больше смотреть на себя. Чонгук тянется за ним, зарабатывая несильный шлепок по руке. — Ну что, что?! Всё нормально, я же сказал! Чонгук отодвигается, от неожиданности расширяя глаза. Да, чаще всего Юнги резкий и несдержанный, но каждый раз напарываться на ледяную стену больно. Чонгук переводит взгляд на свой айриш, тяжело сглатывая слюну. Он не девчонка, чтобы обижаться на такую мелочь, но… Они ведь встречаются, так? Разве нельзя вести себя немного иначе? Мягче?.. Чонгук задумчиво размешивает кофейный напиток, разрушая кремовую шапку. Всё его хорошее настроение выветривается, уголки губ опускаются вниз, и всё, чего ему теперь хочется — просто вернуться домой. — Я пойду, — говорит он, поднимаясь. — У меня пара скоро. Его никто не задерживает, и Чонгук даже этому рад. Он, по привычке, сунет в уши наушники, проваливаясь в свой мир. Ещё есть немного времени до начала пары. Пятнадцать минут, если точно. Чонгук находит нужную аудиторию, но не заходит внутрь, а приваливается к стене у окна, а потом и вовсе забирается на подоконник, усаживаясь. Сначала Чонгук проверяет электронную почту, потом отстранённо листает Инстаграм. Чужие сторис мало интересны, но он продолжает мучиться, пока не расширяет глаза от удивления. А всё потому что, видит самого себя. Сунущего трубочку в рот, глядящего в свой стакан и чему-то улыбающегося. Судя по вишнёвой худи и тонкому браслету-фенечке, как-то подаренному Тэхёном, фото сделано на прошлые выходные. Именно тогда Юнги внезапно позвонил и потащил гулять, то и дело угощая разными вкусностями вроде яблок в карамели. Чонгук чувствует, как его губы разьезжаются в улыбке. Юнги был таким милым… Пальцы сами входят в Галерею, начиная пролистывать фотографии. Вот Юнги в тёмно-зелёной ветровке, его волосы растрепались от ветра, а глаза щурятся из-за яркого солнца. А вот Юнги смотрит прямо в кадр, недовольно скривив моську. Но Чонгук знает, что Мин просто смущается так, он не злится или раздражается. Просто вот так скрывает свои настоящие эмоции. Чонгук вновь открывает страницу Инстаграма, любуясь собой. И чуть на пол не соскальзывает, когда замечает милое розовенькое сердечко вместо комментария под фотографией. У Чонгука сердце замирает, и хочется запищать от переизбытка эмоций. Всё-таки Юнги что-то чувствует к нему. Симпатию, так уж точно. У Чонгука поднимается настроение, и он идёт на пару по высшей математике улыбаясь во всю ширь рта. Через несколько часов его выхватывают из толпы студентов, потащив за собой. Чонгук плетётся следом за Юнги, надеясь, что тот уже немного проснулся и не такой колючий. — Чонгук, — выдыхает Мин, как только они скрываются от чужих взглядов, выйдя из шумного холла в короткий коридор, в котором уборщица бывает не часто. У Юнги такое серьёзное лицо, что сердце Чонгука неспокойно трепещет. — Я… — начинает Мин, тут же осекаясь. Чонгук не желает больше терпеть эту неопределённость. Ему больно, в конце концов, проходить через это. Пусть уж лучше всё закончится побыстрее. — Ты меня бросаешь, да, хён?.. — на одном дыхании спрашивает Чонгук, начиная заламывать пальцы на руках. Это можно было предугадать. Наверняка, Юнги просто было интересно, каково это, встречаться с парнем?.. И теперь, когда Мин утолил своё любопытство, можно с чистой совестью порвать с ним. — Что?.. О чём ты вообще? С ума сошёл?! Чонгук моргает, встречая взбешённый потемневший взгляд. Юнги в своей злости красивый. Очень. Кожа будто истончается, черты заостряются, делая лицо более хищным. — Ну… — тянет Чонгук, облизывая пересохшие губы. — Разве не поэтому ты… — Я притащил тебя сюда, потому что, как и ты ненавижу, когда на меня пялятся, — обрывает его Юнги. — Посмотри на меня, Чонгук-и… Это нежное переиначивание своего имени, пускает по спине Чонгука приятные мурашки. Взгляд Юнги смягчается. — Я влез в драку, когда возвращался вчера домой. Это точно меня не красит, а ведь ты и так можешь вот-вот меня послать на все четыре стороны… — Хён, нет, я!.. — Помолчи, пожалуйста, — цыкает Мин, подходя ближе, запуская руки за спину Чонгука, указательными пальцами забираясь в шлевки для ремня. — Я не самый терпимый и нежный, Чонгук-и. Прости меня за мою резкость, я не хотел тебя обижать. Просто твой взгляд… Ты смотрел на меня, как на побитую собаку, а чужая жалость меня всегда бесит. — Но тебе ведь нужно обработать раны, — выдыхает Чонгук, поднимая руку и кончиком пальца невесомо прикосаясь к уголку его губы. — Чтобы быстрее зажило… — Зачем это?.. — начинает усмехаться Юнги, вскидывая брови. Чонгуку вдруг хочется утереть ему нос, показав, что он, вообще-то, тоже парень и тоже может так откровенно флиртовать. — Чтобы поцеловать тебя, — выдаёт он, нервно прикусывая нижнюю губу. Они же пока до этого не дошли. Чонгук слишком стеснительный для этого, а Мин как-то не торопится. — А так, значит, не позволишь? — говорит Юнги, и от этого голоса, опустившегося на тон ниже, у Чонгука разливается румянец по щекам. — Нет, — машет он головой. — Тебе будет больно… — Да ладно, — перебивает его Юнги. — Не будет. А, если и будет — потерплю. — Но, хён… Последние слова тонут в глубине чужого рта, потому что Юнги целуется сразу по-взрослому, не расшаркиваясь. Сжимает руками чужие бока и запускает язык в рот Чонгука, заставляя того замычать. Поджилки трясутся. Ноги становятся ватными, а дыхание сбивается. Горячо, мокро, глубоко и страстно. Когда Юнги отстраняется, его губы выглядят сочнее, налились цветом, но нижняя, слава богу, не кровит, так и оставшись покрытой толстой корочкой. Мин кажется загнанным и взбудораженным. Чонгук видит, каким взглядом он смотрит на него, и невозможно смущается этого, ещё больше краснея. — Давно хотел это сделать, — хрипит Юнги, поднимаясь руками выше, притягивая за шею к себе ближе. — Получить по лицу? — пытается неловко пошутить Чонгук. — Поцеловать тебя, умник, — хмыкает Мин, перемещая свои ладони на его лицо, обхватывая ими чужие горящие щёки. — Ты такой милый, Чонгук… Даже не представляешь… Не обижайся на меня, ладно? Я постараюсь быть мягче, обещаю, — вдруг меняет он тему. — Только не убегай так больше, хорошо, малыш? Последнее слово заставляет Чонгука тяжело сглотнуть. — Хорошо, хён, — начинает улыбаться Чонгук, вызывая на лице напротив ответную улыбку.