кола с ванилью.

***

      Утро выходного дня уже с самого начала предвещало что-то хорошее. Редкое для этого города, солнце выглянуло и, наконец-таки, осветило чуть ли не каждый закоулок яркими лучами. Пробежалось по домам и залило окна светом. Даже температура вздумала подняться до жалкого +7.       А так же утро не могло не начаться со стука в окно. — Ты там всю ночь стоял или что? Хули приперся? — подходя к окну и открывая его, смотря на Валеру, Мэйк облокачивается на подоконник. — Конечно, солнышко, в палатке всю ночь у тебя под окнами сидел. — Ещё раз так меня назовёшь — "и я, черт возьми, зацелую твои гребаные щеки" — и я всеку тебе, пидор! — Какой грозный, посмотрите-ка, — с милой глупой улыбкой и лёгким прищуром, он наклонил голову слегка в бок. — Шуруй быстрее, я возле подъезда жду. — Я не пойду на классный час, можешь уходить за Кроки. — А если так? — блондин поднял с земли рюкзак и, раскрыв его, показал несколько банок ванильной колы, лежавших с пачками мармелада и шоколадок. — Моё мнение не купить! Тем более, так. — Ну-у-у, — раскрывая малый карман, показывает таблетки от головной боли. — Я же знаю, что ты спишь от силы до часу. Советую перестать смотреть сериалы по ночам. — Пидорас, — с улыбкой покачал головой, закатывая глаза, а после протянув руку за "спасением". —Однако, обожаю тебя. — Ой, да? А я не знал! — с наигранным голосом, театрально положил руку на сердце. — Держи, пиздюк. — но таблетки всё-таки протянул. — Жди через 10 минут у подъезда! — выхватывая лекарство и закрывая окно, на радостях покачнулся и, кажется, зацепившись за угол подоконника падает. Подскочив, бежит на кухню за водой, после чего пытается отыскать в квартире своё худи.

***

      Классный руководитель 10Б что-то бормочет рядом с партами отличников, главные клоуны передразнивают её, кто-то слушает музыку, а кто-то благополучно разговаривает. Мэйби и Кроки сели за последнюю парту, чтобы последний мог спокойно донимать Валеру. — Чувак, отъебись! Если ты не заметил, он сидит прям перед нами! — блондин пытался заткнуть друга, который начал упоминать Мэйка, как его парня.       Сам же клетчатый спокойно смотрел в окно, слегка прищуривался, когда солнце сильнее светило в лицо и иногда что-то черкал в блокноте. Сам себе на уме, он просидел так уже пол классного часа. Никто, совершенно, никто не захотел с ним сесть или поговорить. Даже друзья, которые сидели позади.       Поэтому единственное спасение парня было уйти в свои мысли.

Я всё отдам, чтобы вернуться в детство. Ведь мы с тобой всё время были вместе. Я всё отдам, чтобы не знать прикосновений лезвий, Вернуться и признаться, вместо бегствий.

      Детство Лава проходило не так солнечно и радостно, как например Мэйби или Кроки, но у него всегда был Валера. Валера, который поддержит, когда отец избил. Валера, который отругает за порезы. Валера, который заклеит очередную рану смешным пластырем с котами. Валера, который его Валера.       К горлу начинает подступать боль, а слёзы, кажется, сейчас начнут литься чуть ли не ручьём. Руки подрагивают, выпуская карандаш. Нужно выйти умыться, аккуратно, дабы не создавать привлекающий внимание шум, встаёт и подходит к учителю.       Отпрашивается выйти и, как только ему это разрешили, в коридоре, перестаёт закатывать глаза и прикрывая их тяжело вздыхает.       Медленно идя в туалет, вытирает слёзы и пытается успокоиться. — Эй! Ты, кусок клетчатого дерьма, помедленней! — сзади раздался крик, который, наверное, был слышен даже в классе. — Блять, — парень прибавил шагу, может, он сможет успеть закрыть дверь на защёлку? — А ты я смотрю ещё тупей, чем кажется. — на его плече быстро опустилась тяжелая рука. — О, Д-д-д-данил, привет. Я тебя даже н-не слышал. — Да? Не слышал? — рука сильнее надавила на плечо, после толкая к стене. — А это услышишь? — прижатый к стене, он получает пинок в живот. — Знаешь, может ты меня не слышал, а не понял. Я на лоховском языке не говорю

Практически в то же самое время в классе

      Валера с Мэйби и Кроки переговаривались на задних партах, но заметив оставленный клетчатым блокнот, первый протянулся и взял его. На, видимо, листе, где писал парень, был вложен карандаш. Личное пространство и вещи — это то, что не захотел уважать блондин.       Прочитав четверостишие, он сидел в недоумении. О ком вообще могла идти речь?       Пролистав некоторые страницы, он прочитал ещё несколько маленьких стишков, которые искрили влюблённостью.       Единственный стих, который привлёк его внимание, был тот, возле которого криво были нарисованы сердечки, но и тот оказался всего лишь о ванильной коле.       Через соседнюю страницу просвечивало, кажется, чьё-то имя и опять же кривые сердечки, но Диджейкин не переворачивает её, а роняет блокнот, как только слышит крик главного хулигана параллели.       Став отпрашиваться выйти у учителя и получая ответы по типу "может, вы в туалет всем классом пойдёте?" выходит сам, но сразу же слышит сдавленный, болезненный стон.       Осматривается, замечает Данила, прижимающего Мэйка к стене, тот же опустил голову, с виска текла кровь, а руки сжимались на животе. Немного замявшись и встав на месте, приоткрыл рот, начиная буквально глотать воздух. — Блять... — единственное слово, которое он смог процедить, когда увидел, как Лав начинает сползать по стене, утирая кровь с носа. — Эй, пидрила! — начиная идти быстрее бросает, а после свистит. — О, Валерон. — отпуская джинсовку парня поворачивается к нему. — Ты че ебу дал? — падая возле Клетчатого на колени, берёт рукой его за подбородок, но смотрит на Данила. — Ты чего? И давно ты таких лошком защищаешь? — Ебальник прихлопни. Он мой друг. — пальцем вытирает кровь, осматривает, нет ли более сильных кровотечений, но отвечает. — Ты дружишь с ним, серьёзно? — Блять, Клеточка, посиди тут, я сейчас. — поглаживая по щеке, мягко говорит, сочувственно смотря. Вскакивает на ноги, со злостью в глазах, проходя мимо, хватает за шкирку не понимающего ничего подростка и тащит его в рекреацию за лестницей. — Что это блять такое? Валера, сдаёшь позиции?! Какого хера ты с отбросами дружишь? — Дэн, я очень сильно сейчас хочу тебе въебать, но продержусь только из-за того, что мы общаемся. — Общаемся? Да тот кто дружит с отбросами — мне уж точно не товарищ! И все твои друзья тоже отбросы, если дружат с тобой! — Сегодня, в четыре, жду за школой. Два на два, зассышь или придешь с большой группой и я обещаю, уважение к тебе потеряет вся школа. — смазанный удар по скуле, в живот, хватает за толстовку и рывком толкает в коридор, провожая пинком по колену.       Возвратившись к Мэйку, протягивает ему руку, чтобы он встал и как только тот это делает, тянет его на себя, обнимая после этого. Будучи выше, утыкается носом в макушку и слышит сдавленный всхлип. — Пойдём, тебе бы умыться. Ты можешь сам нормально идти? — Д-да, могу.

***

— Ты как? Рука не болит? Голова? — стоя у раковины, опираясь на стену, Диджейкин, волнуясь, смотрел на парня. — Голова болит, сильно. А рука, вроде, в порядке. — Нас нет уже минут 20, думаю, классуха уже потеряла. — Ну, меня то нет, а тебя наверное да. Валер, я э-э-э... Я так и не сказал тебе спасибо. Если бы не ты, наверное, меня бы избили сильней. — Всё в хорошо, я рад, что помог тебе. Пойдём, нас расстреляют. — Хах, да, пойдём. — скидывая джинсовку в руки, ибо та была в крови, разворачивсется к дверь, открывая её с ноги.       Заходя в класс, их встречает протяжное "о-о-о-о" и строгий взгляд учителя. — Молодые люди! Как же вам не стыдно?! По какой же такой причине вас небыло так долго? — Понимаете, — притягивая Лава к себе за плечо, смотрит в глаза учителю, а потом на него, — его хотели побить, но я заступился. — Неужели, это правда? — она приспускает очки и обращается ко второму, на что получает кивок. — Чтож, везёт вам, Лав, с друзьями. — М-мария Ивановна, у меня... У меня голова кружится, виски болью отдают. Можно, я пойду домой? — Идите, Бой передаст вам распечатки, которые нужно будет выполнить.       Шатаясь он направился за свою парту, но не заметил подножку, а не упал только потому, что сзади него поддержали. Оглянувшись, Клетчатый увидел Диджейкина и спокойно оперся о парту, дав тому пройти к своей.       Убирая в рюкзак всё, он заметил отсутствие одной важной вещи — распечатанной фотографии Валеры, которая до этого лежала в блокноте.       Посмотрев и под парту, и на соседние, и даже в карманах, он её не обнаружил, но не задумываясь решил, что она, скорее всего в рюкзаке.       Проходя обратно он снова чуть не падает, опять-таки, будучи спасенным Валерой. — Можно я провожу это Клетчатое чудо? Он же свалится где-нибудь! По кустам искать будем. — Идите, идите, Диджейкин, всё равно от вас нет толку.

***

— И тогда он сказал типа "канка болы"! Представляешь? — сидя на качели, в ветровке друга, Мэйк что-то оживленно и радостно рассказывал ему.       Валера давно не видел его настолько радостным. Настолько искреннем, что его улыбка казалось чудом. — Ты меня не слушаешь? Прости, я слишком навязчивый, да? Прости, я не хотел нагрузить те... — Прекрати, всё хорошо, я тебя слушаю. — перебивая тараторящего клетку, подталкивает качели. — А можно вопрос? — Валяй. — О чем вы с Данилой говорили? Вы, вроде, друзья. — Я ему всёк. Сегодня в 4 стрела, я уже позвал Крокуса с собой. — Почему ты не сказал мне раньше? Сейчас уже час! — встав с качель, он вскинул руками. — Да ладно, я успею. Будешь колу? — Да.

***

— Чёрт, уже три. — идя домой от мостовой, Валера наконец-то взглянул на время. К счастью, его дом находился буквально через дорогу. — Не обидишься, если не провожу? — Нет, конечно, нет. —А, кстати, — он начинает рыться в карманах и что-то искать. Достаёт из кармана ту самую выпавшую фотографию, с надписью "Валерка" и кучей наклеек-сердечек. Передаёт её хозяину и обнимает на прощание. — Т-ты... Она была у тебя?! Ты не подумай я... Я... Ты перестанешь со мной дружить, да? — Да...