кола с ванилью.

***

29 декабря. Среда.

      На потолок рассыпались маленькие, светлые звездочки от включенного ночника. Бледные руки парня закрывают окно, медленно поворачивая ручку вниз. Он аккуратно садится на край кровати, где уже во всю сопит его мальчик в его футболке и клетчатых шортах. Краешек губ сам поднимается, что создает любимую улыбку Мэйка, при виде которой он почти всегда норовил взять лицо парня в свои ладони, поглаживая после большим пальцем по мягким щекам. — Мэйки, — он шепотом начинает говорить, тихонько поглаживая по плечу. — ты спишь, солнышко? В ответ челкастый чуть поморщился, хмуря брови и морща нос, что-то непонятно буркая. — Нет блять бегаю. — недовольно ворчит, пытаясь скинуть руку с плеча, что лишь только вызвало улыбку у Диджейкина, улегшегося рядом. Он вяло протягивает руку, все так же недовольно что-то ворча. Придвигается ближе, обнимая и укладывая голову на его плечо.        Завтра он снова будет краснеть перед бабушкой, что заметила, как спали ребята. Но это будет завтра. А сейчас, законный сон и незаконно удобный и теплый Валера, который мягко гладит по голове и обнимает в ответ. — Спокойной ночи, сладкий. — тот тихо говорит, смотря в потолок.       Темнота. Долгий, длинный коридор. Кирпичи в стенах были темными, грязными, со странными пятнами, свисающей паутиной и слегка отколовшимися краями. Свет фонаря резко бьет, просвещая проход до конца. Парень неуверенно ступает дальше, держа в руке, периодически мигающий, фонарик. Стены исписаны красной краской, красные полоски, перечеркнутые круги, рисунки. Различные надписи разных размеров и подчерков.

Поклонись волхву поклонись ты ничто стой стой стой стой СПАСИТЕ

      Пошатываясь, он идет дальше. Сердцебиение учащается от волнения, что кажется, скоро проломятся кости от стука. Челка предательски падает на, чуть потевший, лоб. Крепко сжимает фонарик, трясущейся рукой отдергивая край толстовки.

У тебя есть шанс вернуться поклонись волхву ты ничто ты ужасен НИЧТОЖЕСТВО НИЧТОЖЕСТВО НИЧТОЖЕСТВО лучше бы ты умер ты ужасен УЖАСЕН СУКА

      Ему кажется, что он слышит шаги. Как вкопанный в землю столб, резко останавливается, пронзительно глядя в пустоту. Что-то ярко поблёскивает, после заливаясь бардово-красным цветом. Там, далеко, в самом-самом конце. Оно резко пропадает, оставляя после себя импульс, где-то глубоко, так, что кажется будто каждая, даже самая маленькая, венка пульсирует. Глаза загораются, будто огонек яркой лампады. Парень млеет от страха, от неизведанности, но ставит кед на носок и неуверенно шагает вперед. Его руки будто обдувает теплый ветерок, так же быстро пропадая, как он и появился.

стой стой стой вернись ты можешь вернуться возвращайся нет нет нет нет нет

      Вдалеке мелькнул силуэт парня, зарывающегося руками в свои волосы. Он медленно скатился по стене справа и поднял голову верх, испаряясь после темным, словно от тлеющей резиновой шины, дымом. Мэйк резко почувствовал… Боль? Будто его руки пронзили тысячи маленьких ножей и игл. От запястий до плеч. Бедра и икры также стали пульсировать болью. Но конечности парня были целы, хоть казалось, что его режут на части, будто готовясь подавать потом на колбасную тарелку.       Краска на стенах стала больше походить на кровь. Более темная, более жидкая, свежая. Всего одна фраза, будто аккуратно выведенная на стене.

ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ, ДРУЖОК 

      Боль отступила, после чего, Лав, поколебавшись несколько секунд, быстро направился дальше.        Темный силуэт снова резко появился, падая на колени и отлетая к стене. Он сжимает руки на животе, склоняя голову, после чего его будто ударяет об стену головой, от чего тот мигом хватается за голову. Резко исчезнув тёмно-пепельным дымом, силуэт так же появился в другом углу, сразу падая на пол. Он отлетал к другой стене, вставал и снова падал, будто кто-то таскал его за шкирку. Берется за свое горло, брыкая ногами и растворяясь в воздухе.       Мэйк недоумевает. Ему очень знаком этот силуэт. Ему чем-то знакомы эти движения. Его руки сводят судороги, после чего поток воздуха просто прекращается. Будто он в вакуумной упаковке котлет. Падает, теряя фонарик и погружаясь в кромешную тьму. Он пытается встать, и как только у него это выходит, после первого же шага, он проваливается в яму. Падет на жесткий, холодный, бетонный пол, потирая позже поясницу. Пытается оглядеться, но все равно ничего не видно, кроме луча фонарика. Тут же он направляется в другую сторону. Кто-то взял его? Но кто? Опасен ли этот кто-то? Он причинит вред? Луч становился менее рассеянным, что означало, что человек, или существо, державшее его, приближалось.       Мэйклав стал в панике водить глазами. Его руки сильно тряслись, а слезы сами катились с глаз. В горле встал ком. В ту же секунду, подул легки, теплый ветер, из-за чего слезинки на щеках скатились быстрее. Вдруг, на яму упал желтоватый свет фонаря. Парень испугался ещё сильнее, завидев, что кто-то над ямой протягивает ему руку. Черную руку, с небольшим сероватым очертанием. Руку нервно потряхивают, видимо, раздражаясь, что за неё не берутся. Руку протягивают ещё ближе, максимально вставая на край ямы. Мэйк доверяется. Он берется. Вопреки его страхам, ему помогают встать и подняться из дыры в полу. Перед ним престал тот силуэт. Парень свалился от испуга, отползая к стене. Тот же сложил на груди руки, все ещё держа фонарик. Он кидает его в Клетчатого и, дождавшись, что направят на него, показывает пальцем на стену, после испаряясь в дым.        Снова оставшись один, он пялится на стену. Просто стену. Обычную, старую стену. Он встает и сразу разворачивается отходя. На стене, что была позади него, была написанная огромная, кровавая фраза.

Подумай.

      Резко светлеет. Все озаряется ярким, буквально солнечным светом, заиграла одна из любимый песен парня. Он судорожно осматривается, увидев в тот самом дальнем углу человека, который с окровавленными руками стоял на коленях, в слезах. Он увидел черный силуэт, который облокотившись на стену, наблюдал за ним, выставив одну ногу чуть вперед и сложив руки на груди.       Музыка сменяется на другую его любимую песню, слышится знакомый, прокуренный смех его друга-крокодила. Девчачий, пищащий смех Мэйби. Он с нетерпением оглядывается, чтобы услышать его любимый смех, но этого не происходит. Он слышит только громкие всхлипы, которые так сильно похожи на Валерины. А если тот человек… Он убыстряет шаг, чуть ли не бегом летя к нему. Он почти-почти добегает, разглядев в этом несчастливом человеке своего любимого парня, но резко проваливается в яму.       По телу проходят мурашки. Мэйк резко открывает глаза, чувствуя, что он весь в холодном поту. — Ох, боже, ты проснулся. Опять кошмар? — Диджейкин нависает сверху, жалобно смотря. —  Ты сильно пинался во сне. — На секунду кажется, что на глазах проступают слезы, которые он сразу вытирает тыльной стороной ладони.       Ответа не последовало. Ни через минуту, ни через две. Он встревоженно вздохнул, снова укладываясь рядом и устраивая Мэйка поудобнее. Укрыл теплым одеялом, обнял, и просто наблюдал за лицом парня. За его, на удивление, бледными щеками, опущенными уголками губ, будто стеклянными глазами, приподнятыми бровями. Скатилась слеза, ещё одна и ещё. Аккуратно вытерев их пальцем, сильнее прижимает челкастого к себе. Скорее бы это закончилось.       У вас случались назойливые ночные кошмары? Такие, что снились каждую ночь. Такие, что требовали от вас чего-то.       Заставляли млеть и ужасаться от их страха. Когда в надежде на сон с грёзами о светлом и радостном будущем, чашке чая или самого огромного в мире торта, ты получаешь сгусток, черный, как мазута или уголь.       Когда ты видишь, то чего не хочешь. Боль. Утрату. Смерть. Приходилось ли вам переживать свою смерть во снах изо дня в день, будто ты каждую ночь возвращаешься в день сурка. Сегодня тебя сбила машина, завтра ты повесился, после завтра — вскрыл вены, после после завтра — утопился.       И ты видишь это каждую ночь, дрожа перед сном, просыпаясь в поту и с диким ужасом, падая с кровати.       Ты начинаешь бояться спать. Пьешь кофе, в надежде, что не уснешь. Газировку, энергетики. Светишь в глаза фонариком, чтобы не быть таким сонным, но все тщетно.       Ты сонный весь день, устаёшь ещё больше, постоянно раздражаешься, срываешься на близких.       Узнали? Нет, это не Леонеля Месси, это то, что доведет до горячки каждого второго. Длинная череда кошмаров, не прекращающихся неделю, две, три.       А если и правда собьёт машина? А если и правда утопиться, повеситься? Во сне все ужасно, но все так просто. Если это решит проблемы, если потом не будет этих снов... Потом не будет ничего… Ничего… Никаких проблемы, никаких забот. Нет, глупо, глупо, как это глупо. Оторвите мне язык, руки и пальцы, за написанное и сказанное. Нужно жить.       За окном бушевал ветер. Это напоминало настоящую, зимнюю, стуженую метель. Через час Валере нужно было собираться домой, но как ребенку, пусть уже и 17 летнему, пробираться через это. Дома нужно готовить салаты, помогать маме и папе, до украшать елку. Скоро Новый год, только вот он совсем не радует. Ни новогоднего настроения, ни ожидания волшебного чуда, ни жажды подарков.       Его лучшее чудо и подарок  сейчас, стесняясь, снимало перед ним футболку.