кола с ванилью.

***

      Мэйк медленно проходится по краю крыши, у самого бортика, что немного обледенел сбоку.       Медленно падали кружащиеся снежинки. Неподалёку валялся рюкзак парня, разбросанные ручки из пенала, блокнот и пара учебников. Рюкзак его был порван, страницы из учебников были раскиданы по снегу на крыше, будто кто-то специально пускал их по ветру. Там же, уже потемневшие, были капельки крови, цепочкой ведущие к небольшому кровавому пятну, ушедшему в снег.       Лицо Клетчатого было расслабленно. С носа, по губам, текла кровь. Щеки рдели от мороза, что было явно видно на бледной коже парня. Но он только лишь шёл дальше, моргал, смотря вниз. Раз за разом переставлял ноги, идя по "снежному" краю.

Кеды? Кеды зимой? Да ты гений.

      На этот раз парень ставит ногу совсем на край, не на снег, на лёд. Он сознательно идёт по обледенелости, взмахивая иногда руками. И вот, то, что и ожидалось. То, чего он и хотел.       Плоская, скользкая подошва, скользит по льду. Парен жмурит глаза, как только понимает, что случится. Он летит вниз. Сердце бешено стучит, слёзы даже и не думали проступать. Адреналин ударил в голову. И он...       Оказывается в кровати. В панике жмётся в Валере, стараясь обнять. Рекой льются слёзы, сердце не перестаёт бешено колотиться.       Чувствует, как его гладят по голове и спине, кажется, после целуя в лоб. — Всё хорошо, дорогой, я рядом. Солнышко, тихо, тихо. — Крепче обнимает, стараясь наклонится лицом ближе. — Солнце, успокаивайся, я рядом всё хорошо. Но он не слышит. Ревёт, продолжая обнимать дрожащими руками. — Ох, горе ты моё. Всё хорошо, я рядом, успокойся, дорогой. — Укрывает сильнее, гладит по спине и целует в лоб.       Челкастый поднимает заплаканные глаза на парня. Горло предательски болит от плача. Щеки мокрые, глаза и нос красные. Валера, кажется, и сам сейчас расплачется от этого вида. — Ты чего? Опять ужастики, да? — он обеспокоенно смотрит, чуть не плача. — В-валер, а если... Если я умру… Если я умру, ты будешь плакать?       Блондин открыл рот в недоумении, смотря ему в глаза. Его как будто резко дернуло, пустив ток по всему телу, из-за чего он резко сел. — Ты дурак? Мэйклав, ты, ты дурак? Буду ли я плакать? Да я сам пойду убью себя, если ты умрёшь! Мэйк, сука, Лав, я не вижу своей жизни без тебя, а ты спрашиваешь о таком?       Светлые глаза парня виновато смотрят, мигая, смахивая капли слёз. Его берут за мягкие, рдеющие щеки, притягивая к себе. Целуют в губы, так же мягко, как в первый раз, ещё совсем недавно назад. Он сам немного приоткрывает губы, не смыкая их настолько сильно.       Это длиться уже 2 минуты, хоть и казалось, будто прошли пара часов.

А... Что происходит, когда люди целуются? Нужно о чем-то думать? Черт, что же делать? А, воздух? Его же должно хватить, фух, при поцелуях нехватки воздуха нет.

      Пухлые губы, что так любил Мэйк, сейчас касались его. Тонкие пальцы парня лежали на его прекрасных скулах.       Они мечтали об этом так давно, что, кажется, просто были уверенны, что это должно было произойти обязательно. Если бы Мэйк мог хотя бы представить...

***

      Через соседнюю страницу просвечивало, кажется, чьё-то имя и опять же кривые сердечки, но Диджейкин не переворачивает её, а роняет блокнот, как только слышит крик главного хулигана параллели.       Мэйклав, сидя в своей комнате, кидает восьмой скомканный лист об стену. — А-а-а-а-а. — он, гортанно простонав, кидает в след ещё и карандаш, которым писал. Откидывается к спинке стула, запрокидывая голову. — Да чтоб тебя в рот ебали, Диджейкин. — подтягивается к столу, ища взглядом любую ручку. — Так, окей, спокойствие, только спокойствие. — щелкает колпачком от ручки, то снимая его, то одевая снова. — Я-а-а, что я-то? Я сно-о-ова, а-а-а, — кидает быстрый взгляд на фотографии друга, красовавшиеся на его стене. — Руки! Да да да да, точно. Так, что там. М-м-м.

Я снова устремляю взгляд,

лишь на тебя

Забыв про всё, что движется вокруг. Когда ты рядом - рядом теплота, Но ведь томишь, так и не спл и не сплетаешь рук.

Я так люблю держать тебя за руку.

— Че ещё можно придумать? — снова откидывается на спинку, тыкая концом ручки себе по губе. — А, точно.

Ты любишь руки греть дыханием своим. Из-за тебя трепещет серце сердце, учащая стуки. Поверь, меня согреешь только ты.

Перечитав получившиеся строки, парень в клетчатой футболке "от балды" нарисовал рядом сердечко. Ещё. И ещё одно. Написал, вполне простое название стихотворению, буквально нацарапал возле тех сердечек слово, после чего отбросил блокнот об стену, гортанно простонав. — Ненавижу тебя Диджейкин. Тебя, твои руки и твою ёбанную улыбку.