Перламутровые чешуйки

      Оправившись от травмы, нанесённой очередной сверхъестественной тварью, Белый Волк отправился в путь. Все сбережения пришлось всадить на новые наплечники и кожаную куртку. Зверушка попалась на редкость дикая. Она погрызла наплечники так, словно они были яблоками в карамели. Куртке досталось чуть меньше. Чуть меньше — это разодранная спина и держащийся на соплях рукав.       Местные жители небольшого городка сообщили ведьмаку о том, что князь готов щедро заплатить за поимку существа, которое водится в родном озере. Мол, раньше в водоёме плескалась детвора, рыбаки таскали рыбину за рыбиной, а сейчас никто не рискнёт даже выйти на берег. Тварь своим воем распугала людей. И если бы только воем. Существо переворачивало лодки и вырывало сети прямо из рук. Никто точно не мог описать внешний вид гада, пожимая плечами. Длиннющий хвост, здоровые плавники и игривый нрав. Больше Геральт ничего не знал. Поэтому, недолго думая, он решил наведаться к князю.

***

      Князь устало потирал пальцами переносицу. Он был далеко не молод. Морщины отметинами времени залегли около уголков глаз, также изгибаясь на смуглом лбу. — Что ж, ведьмак, ты свою участь знаешь, — надменным тоном произнёс старик, барабаня сухими пальцами по подлокотнику стула. — Излови тварь, но не убивай её, перетащив в любой другой водоём. Ты получишь награду только в том случае, если принесёшь мне перламутровые чешуйки гада. Будь уверен, обдурить меня не получится. Придворный чародей сразу же раскусит тебя, если попробуешь слукавить с чешуёй. — Мне нужны подробности, — произнёс Геральт, приподнимая подбородок. — Я лишь могу предположить, что так называемый «гад» — это русалка. Может быть сирена, но крайне маловероятно. Как давно она изводит вас своими выходками? Утопила кого-нибудь? Выходило ли существо на сушу, будучи в облике человека? — Это продолжается уже больше трёх лет. Когда-то оно робко поглядывало из-под толщи воды голубыми глазищами, а потом стало плескаться с детьми, шлёпая рыбьими плавниками так, что ребетню сносило в сторону берега. Русалка, или как ты там её назвал, осмелев, начала проплывать под лодками рыбаков. Когда ей становилось совсем скучно, она дёргала с огромной силой за сети, выпутывая из них рыбу и стаскивая людей с лодки. Но конец всей рыбной династии пришёл именно тогда, когда доплыть до середины озера стало невозможным. Тварь опрокидывала каждую лодку, распевая что-то на своём языке.       Русалка никого не утопила. Она больше похожа на мальчугана, который дёргает за косички понравившуюся девочку. Есть у нас в поселении парень, который нахлебался воды и пошёл прямиком на дно. И что ты думаешь, ведьмак? Тварь вытолкнула его на мелководье, прямо в человеческие руки. Я уверен, что никто не видел, чтобы она выходила на сушу. — Дельце обещает быть нелёгким. Я хочу за него соответствующую плату. — В документе указана конечная сумма, которую я дам тебе, если ты сделаешь всё в лучшем виде.       Геральт хмыкнул, предвкушая хлюпанье воды в тяжёлых ботинках.

***

      Белый волк знал, что ему придётся изловить русалку. Только на словах было всё легко и просто. Геральт заранее приготовил снадобье, которое сможет усыпить кого угодно. Достаточно всего лишь маленькой капельки. Ведьмак нанёс получившуюся кашицу на острый кинжал, спрятав холодное оружие в ножны, прикреплённые к ноге. Геральт потуже затянул ремешок. Усаживаясь в седло, Белый Волк пустил лошадь рысью.       Геральт ехал недолго, наблюдая за тем, как солнце скрылось за горизонтом, окрашивая небо в яркие цвета. Но красно-оранжевые оттенки быстро потускнели, уступая место звёздам и синеве ночи. Возможно, ведьмаку удастся увидеть русалку, которая приобретя ночью человеческий вид, осторожно выйдет на берег, купаясь в лучах лунного света.       Оставив Плотву позади, Белый Волк ступил на берег, покрытый мягкой осокой и редкими камушками. Тихая трель сверчков доносилась из глубин леса. Шуршала полёвка в корнях дерева. Ветер рисовал узоры на водной глади, слегка прижимая макушки травинок к земле. На мелководье плескались мальки, вороша песок. Откуда-то донёсся странный звук, отдалённо похожий на гортанный рык. Геральт насторожился. Звук повторился снова, но его носитель был уже несколько ближе. Тишина повисла над берегом озера. Казалось, всё живое замерло, также как и Белый Волк.       Над поверхностью воды всплыла голова. Существо медленно проплыло вперёд, изящно выгнувшись. Длинный хвост с огромным плавником шлёпнул по водной глади. Оно ловко перекатилось на спину, демонстрируя свой почти белый живот, затянув красивую, но такую печальную мелодию. Ведьмак узнал певучее произношение старшей речи. Так пели только сирены. Сирена был мужского пола, что являлось большой редкостью. Некоторые вообще отрицали существование подобных особей. Но это утверждение было неверным. Сирены-мужчины более осторожные, нежели сирены-женщины. Они почти никогда не подплывают к людям и уж тем более не охотятся на них, питаясь рыбой.       Выйдя из транса, Геральт тихо переставляя ноги, подкрался ближе к воде. Где-то под самой пяткой предательски хрустнул камешек, раскрошившись на маленькие части. Чувствительный слух был не только у ведьмака. Сирена, вытянувшись, поднялся по самую грудь над водой, резко поворачиваясь в сторону Белого Волка. Несколько секунд существо смотрело на ведьмака пронзительным, немигающим взглядом ясно-голубых глаз. Он не выглядел напуганным. Его невероятные глаза внимательно осмотрели ведьмака с ног до головы. Что-то невнятно прошипев, сирена шлёпнул ладонями по воде, поднимая столб брызг. Он нырнул, оставив после себя булькающие пузыри.       Белый Волк быстро попятился назад, когда у самых его ног вынырнул сирена. Он схватился перепончатыми ладонями за чуть возвышающийся берег, удобно оперевшись на локти. — Пиздец.       Это было единственное, что смог выдавить из себя ведьмак. Хвост существа словно жил отдельной жизнью, молотя воду широким небесно-голубым плавником. — О? Тебя так зовут? — мягко протянул на всеобщем языке сирена, заинтересованно изогнув хвост. — Приятно познакомиться, Пиздец. Меня зовут Юлиан Альфред Панкрац де Леттенхоф. Можешь называть меня просто Лютик, красавчик.       Геральт изумлённо открыл рот. И тут же закрыл его обратно. Крупные капли воды стекали по тёмным волосам сирены, опадая на лицо. Цвет шкуры существа нельзя описать одним цветом. Спина, руки, бока, верхняя часть хвоста имели фиолетовый оттенок. Лицо, грудь, торс, нижняя часть хвоста были почти белыми, совсем немного отливая сиреневым. Помимо этого все чешуйки сами по себе переливались перламутром, приковывая к себе взгляд. Существо выглядело крайне экзотично. Но стоит также отметить то, что сирена имел милую мордашку и красивое, подтянутое тело. Он широко улыбнулся, оскалив острые белоснежные зубы. — Да, я мужчина-сирена, который разговаривает на всеобщем языке, — Юлиан закатил глаза, прерывая затянувшееся молчание. — Ну, вообще-то, не совсем сирена… Я так, жалкая пародия. — Жалкая пародия? — ведьмак сделал два небольших шага в сторону Лютика, с подозрением следя за каждым его движением. — Ну, знаешь, я не всегда был в этом обличии. Я родился человеком и должен был умереть человеком. Но, однажды, я наткнулся на милейшую чародейку, играя на своей лютне на ежегодной ярмарке. Она стала моей хорошей знакомой. Я видел, как девушка сохнет по мне, оказывая постоянные знаки внимания. Но я был влюблён в графиню, а графиня влюблена в меня, поэтому не особо обращал на чародейку внимание. Увидев, как мы самозабвенно целуемся в уютном уголочке, она, разумеется, разозлилась. Эта ведьма швырнула в меня какую-то склянку. Сосуд разбился, окатив мой пиджак и штаны блестящей фиолетовой жидкостью. К слову, она испортила мой самый лучший наряд, на который я так усердно копил несколько месяцев! Ха… В принципе, зачем он мне теперь нужен, этот самый лучший наряд? — Лютик скривил фиолетовые губы, сжимая ладонями траву. — Так о чём это я? Ах, да! Не придав этому случаю большого внимания, я и графиня в тот же вечер отправились к этому треклятому озеру, дабы искупаться. Вода была ледяная. Стоило мне войти в воду и отплыть от берега, как моё тело словно проткнуло миллион тоненьких иголочек. Я с ужасом наблюдал за тем, как мои ноги быстро срастались, превращаясь в змеиный хвост, оканчивающийся плавником. Я не дышал, казалось, вечность. Что-то не позволяло мне сделать вдох. Меня парализовало, и я медленно начал тонуть. Когда моя спина коснулась песчаного дна, я сделал судорожный вдох, выпуская столб пузырей. Увидев перепонки между пальцев и хвост, вместо пары ног, я рванул на поверхность. Я пытался позвать свою любимую, но из глотки вырвалось только противное шипение и вой. Последнее, что я слышал, это истошный крик возлюбленной, которая тотчас скрылась в лесу. Больше я никогда её не видел.       Геральт уселся в паре метров от Юлиана. Его рассказ не был похож на ложь. Даже если мыслить логически: как обитатель морских глубин мог оказаться в этом озере? — Ты слышал, что произнесла чародейка, когда вылила на тебя зелье? — ведьмак заметил, как в уголках голубых глаз собрались блестящие капельки. — «Лунные лучи сошли с небес, дабы дать волю силе моей. Не испить тебе больше вина, не искусить человеческие тела. Не стал ты мой, так будешь ничей! Да будет так», — не совсем складно пропел сирена. — Примерно это она певуче протянула на старшей речи. Там ещё была строчка, в которой говорилось про морских тварей. Но это всё, что я смог запомнить.       Ведьмак задумался, хмыкнув. Он впервые слышал о существовании такого проклятия. Может быть, местные чародеи что-нибудь да знают, в чём Геральт сильно сомневался. Проклясть всегда гораздо проще, нежели «расколдовать» обратно.       Договорившись с Лютиком о встрече на следующий вечер, Белый Волк неспешно удалился, ощущая спиной внимательный взгляд сирены.

***

      Расспросы местного чародея не принесли пользы. Он отмахнулся, сказав, что проклятия не его специализация. Но маг предложил вознаграждение за хитиновый панцирь сколопендроморфа, который совсем недавно объявился на лугу. Ведьмак пообещал заняться этим позже. Белый Волк узнал от трактирщика, что около недели назад в город по приглашению князя приехала чародейка. Отблагодарив мужчину за информацию, Геральт покинул трактир.       Маленький домик одиноко стоял на самой окраине города. Высокая белокурая чародейка что-то мурлыкала себе под нос, перебирая аккуратными ручками травы. Она не сразу заметила ведьмака, увлечённо перевязывая лентой пучок ласточкиной травы. — Вот и сам Белый Волк почтил меня своим присутствием, — чародейка бросила беглый взгляд в его сторону, складывая лепестки Гинации в маленькую чашу. — Мне нужна информация об одном крайне редком проклятии, — сразу же перешёл к делу Геральт. — Всем нам нужна какая-либо информация, — улыбнулась девушка, поместив семена мака в стеклянный пузырёк. — Готов ли ты заплатить за неё? — Что тебе нужно? — ведьмак ожидал подобный ответ. — Расскажи мне всё, что ты знаешь о кокатриксе, — чародейка отложила ингредиенты для зелий в сторону, поворачиваясь к белоголовому. — Кокатрикс похож на смесь ящерицы и птицы. Его морда, ноги и крылья имеют петушиный вид, а тело покрыто плотной чешуёй. Тварь может быть размером с домашнюю птицу, но встречаются особи достигающие размеров василиска. Кокатрикс нападает сзади, в прыжке выставляя когти. У него сильный хвост, которым он может сбить с ног, добив жертву одним ударом мощного клюва. Гнездится в пещерах, подвалах, канализациях. Если удастся оглушить тварь, твои шансы на победу резко возрастут. — Отлично, — девушка удовлетворённо улыбнулась, едва заметно кивнув головой. — А теперь скажи, какое именно проклятие тебя интересует? — Превращение человека в сирену.       Чародейка как-то странно посмотрела на ведьмака. По виду девушки было заметно, что она прям-таки хочет спросить у Геральта, не перебрал ли он с выпивкой. Между её бровей залегла морщинка. Она молчала в течение нескольких минут, убирая травы в корзинку. — Когда-то я слышала что-то подобное, — неуверенно протянула девушка. — Очень редкое проклятие, про которое мало чего известно. Превратить в сирену можно только того, кто отверг твои чувства. Проклятый человек никогда не сможет смириться со своей новой сущностью, так как родные будут его избегать. Сирены также не примут бывшего человека в свои ряды. В итоге новоиспечённая сирена потеряет рассудок, начав убивать людей. Если же ясность ума сохранится, человек будет обречён на долгую жизнь в полном одиночестве. — Есть ли способ, с помощью которого можно излечить человека от проклятия?       Чародейка вновь замолчала, приложив указательный палец к острому подбородку. — В полнолуние, сделай надрез на хвосте сирены, пролив кровь на камни, позволяя красной жидкости стечь в воду. На певучей старшей речи произнеси: «Лунные лучи, сошедшие с небес, сотрите слёзы с человечьих глаз. Пощадите смертное тело, избавив от несчастья. Да будет так».

***

      Геральт вошёл в воду по пояс, смывая с ладоней пыль, а с тела пот. Вода не была холодной, но и тёплой её назвать сложно. Лучи заходящего солнца осветили кончик небесно-голубого плавника. Сирена вынырнул на поверхность. Усевшись на булыжник, он лениво потянулся, опуская хвост в воду. — Геральт? — Лютик шлёпнул плавником по воде, окатив спину ведьмака водой. Белый Волк вздрогнул. Он с шипением втянул вечерний воздух через стиснутые зубы. — Чего тебе? — белоголовый набрал воды в ладони, осторожно выливая её на горячее тело. — Откуда у тебя столько шрамов? — Юлиан соскочил с камня, доплывая до Геральта и смотря тому прямо в глаза. — Ты военный в отставке? — Я ведьмак, — коротко ответил Белый Волк, окунувшись с головой в озёрную воду. Когда он вынырнул обратно, то чуть не столкнулся с сиреной, который то и делал, что кружился вокруг. — То есть, ты охотишься на всяких тварей за монеты? — уточнил Лютик, не стесняясь, разглядывая каждый изгиб чужого тела. Ведьмак кивнул, потирая шею ладонью. — Тогда почему ты купаешься в озере, а не в бадье с душистым мылом? — Потому что у меня нет на это денег, — Геральт направился к берегу.       Выйдя из воды, ведьмак раскинул около костра небольшое покрывало, усаживаясь на него полностью обнажённый. Ветер неприятно холодил мокрое тело. Запах жареной рыбы заставлял голодно сглатывать слюну. Неугомонный Юлиан вынырнул следом, плюхаясь прямо на траву рядом с ведьмаком. Он повернулся брюхом кверху. Сирена постоянно что-то рассказывал. Даже обгладывая приготовленную на костре рыбу, он не прекращал болтать, урча от блаженства. Ведьмаку нравилась компания Лютика. Он с восторгом повествовал о своих балладах, широко улыбаясь и активно жестикулируя. Вблизи Юлиан был ещё великолепней. Он выглядел таким искренним, таким живым, что у Геральта щемило в груди. Надев штаны, ведьмак подложил под голову кожаную куртку, наблюдая за постепенно угасающим пламенем костра. Белый Волк быстро уснул под чарующее пение сирены, сквозь сон почувствовав, как Лютик осторожно дотрагивается тёплой ладонью до его спины

***

— Лютик, блять! — рявкнул ведьмак, наблюдая за тем, как сирена пытается быстро улизнуть с берега, а за ним мчится ёбанный утопец. Тварь запрыгнула на сирену и замахнулась когтистой лапой. В два прыжка добравшись до монстра, Геральт рубанул мечом, отсекая поднятую конечность, а затем и голову. Безголовое тело со стуком упало на землю.       Первым делом ведьмак скривился, увидев глубокие царапины на животе Юлиана, с которых сочилась кровь. Не успел. Нужно быстро предпринять какие-то меры, ибо на когтях утопцев нередко бывает трупный яд. На лице сирены застыл тихий ужас. Он рывком отскочил от воняющей твари. — Я могу отсосать, — ведьмак присел около Лютика, внимательно осмотрев длинные отметины. — Геральт, я конечно всеми руками и плавниками за, но вначале давай разберёмся с раной, — сирена по-плутовски улыбнулся, заглядывая в жёлтые глаза Белого Волка.       Ведьмак смерил Юлиана грозным взглядом, вытаскивая из дорожной сумки маленькие бутыльки, наполненные зельями. Открыв один из них зубами, Геральт вылил его содержимое на царапины. Лютик дёрнулся, охнув. — Подуй-поду-уй! — заверещал сирена, извиваясь словно уж на сковородке. Он рвал ладонями и без того короткую траву. Ведьмак закатил глаза, но послушно наклонился над худым телом, сложив губы в трубочку, подув на рану холодным воздухом. — Не холодным, а тёплым! Тёплым! У-у!       Геральт сто раз пожалел о том, что рассказал Юлиану о яде, который мог попасть в его организм через царапины. Теперь Лютик драматично дотрагивался тыльной стороной ладони до лба, изредка охая. Он без остановки причитал, что вот-вот умрёт, постоянно пошлёпывая ведьмака плавником по плечу, мол, осмотри рану ещё раз, может ещё можно спасти бедную сирену?       Ведьмак на это только улыбался, подбрасывая новые симптомы отравления, видя как глаза Юлиана всё сильнее и сильнее округляются. Жизни Лютика уже ничего не угрожало, но самовнушение, очень страшная вещь, знаете ли.

***

      Геральт уже как две недели засыпал под пение сирены, чей голос был неописуемо красив и нежен. Белый Волк считал песни Лютика прекрасными, но он никогда и никому в этом не признается. Даже самому себе. Скорее всего, Юлиан и сам всё понял, без слов.       Во сне Лютик иногда прижимался к горячему человеческому телу, уложив кончик хвоста поверх ведьмачьих ног. Хотя, может быть, Геральту это только снилось. Когда Белый Волк открывал утром глаза, рядом уже никого не было. Сирена обычно не появлялся до заката солнца, похоже, отсыпаясь. Он каждый вечер вытаскивал на берег крупную рыбу, наблюдая за тем, как ведьмак готовит её на костре. Царапины на животе быстро затянулись, ибо Геральт регулярно мазал их настоем из ромашки.       Полнолуние подкралось также незаметно, как хищник к жертве. Юлиан уже сидел на одном из камней, который наполовину был в воде. Его хвост дрожал от волнения.  Ведьмак тихо подошёл к сирене со спины, уложив руку на его плечо в успокаивающем жесте. — Ты готов, Лютик? — тихо спросил Геральт, дотрагиваясь кончиками пальцев до ручки кинжала. — Да, — ещё тише ответил Юлиан, устало прикрывая глаза.       Белый Волк вытащил из ножен холодное оружие, сделав глубокий надрез на хвосте сирены. Желваки заиграли на лице Лютика. Он не издал ни звука. Кровь густыми и тяжёлыми каплями падала на холодный камень, скатываясь по его гладкой стороне. Первая капля, вторая, третья. Маленькая струйка стекала в воду, окрашивая её в бледно-красный цвет. — Лунные лучи, сошедшие с небес, сотрите слёзы с человечьих глаз. Пощадите смертное тело, избавив от несчастья. Да будет так, — певуче протянул на старшей речи Геральт, не сводя глаз с сирены.       Лютик дрожал, словно осенний лист на ветру. Его губы поджались, а глаза всё ещё были закрыты. Минуты тянулись мучительно медленно. Спустя некоторое время, Белый Волк снова произнёс заветные слова. Юлиан вытянулся, словно напряжённая струна, которая должна была вот-вот лопнуть. — Лунные лучи, сошедшие с небес, сотрите слёзы с человечьих… — Геральт, прекрати! — сирена громко всхлипнул, прикрывая лицо ладонями. Слёзы потоком хлынули из его глаз. — Ничего не выйдет! Ни-че-го!       Голос Лютика в последний момент надломился, превращаясь в крик. Он соскочил с камня и ему почти удалось скрыться в темноте озера. Но в последний момент ведьмак схватил Юлиана, крепко прижимая к себе. — Пусти! — взвыл сирена, начав неистово брыкаться. — Юлиан, пожалуйста, посмотри на меня!       Лютик всхлипнул, но на этот раз более хрипло. Он повернулся лицом к Геральту. Слезы ручьём стекали по его раскрасневшимся щекам. — Я думал, что смогу вместе с тобой путешествовать по миру, слагая о твоих подвигах балладу за балладой, — выдавил из себя сирена, даже не пытаясь стряхнуть с лица слёзы. — Но я навсегда останусь ёбанным чудовищем, которым будут пугать маленьких детей.       Юлиан уложил внезапно отяжелевшую голову на ведьмачье плечо, не прекращая всхлипывать. Его ладони то сжимались, то разжимались, комкая рубаху Геральта. Ведьмак нежно поглаживал кончиками пальцев волосы Лютика.       Сирена поднял голову, посмотрев опустошённым взглядом в глаза Белого Волка. Его лицо было так близко, что Геральт чувствовал тёплое дыхание. Облизнув побледневшие губы, Юлиан прильнул к чужим устам. Удивлению Белого Волка не было границ. Лютик напористо целовал нижнюю губу ведьмака, прижавшись к нему ещё ближе. Геральт ответил на поцелуй не сразу, позволяя сирене неприятно царапаться острыми зубами. Он целовал отчаянно, зажмурив глаза. Сделав глубокий вдох через нос, Белый Волк принялся целовать солёные уста Юлиана. Сирена уложил ладонь на щеку Геральта, едва ощутимо проведя пальцами по лёгкой щетине. Когда ведьмак открыл глаза, перед ним стоял невероятно красивый обнажённый мужчина. У его ног лежала целая куча перламутровой чешуи. И только в поцелуе скрепив уста, увидишь истинный облик. Да будет так.