Перламутровые чешуйки

      Гнедая лошадь шла ровно, иногда крутя головой по сторонам. На землю спустились мрачноватые сумерки. Прохладный ветер так и пытался занырнуть под одежду, ухватившись своими противными когтями за тёплое тело. Ведьмак свернул в сторону от дороги, направляя Плотвичку по узкой тропинке. Белый Волк остановил лошадь около озера. Слышно было только шелест листвы и шорох лесного зверья, доносящийся из глубин леса. Ведьмак стянул с лошади седло и снял уздечку. Плотвичка довольно всхрапнула, опуская морду к траве. Почти у самого берега раздался тихий всплеск. На один из гладких булыжников уселся сирена, ловя тёмным языком капельки воды, которые стекали по его фиолетовым губам. У самой воды лежали бездвижные рыбины. На их спинах виднелись ряды аккуратных проколов. — Привет, Геральт! — Лютик широко улыбнулся, подбираясь к ведьмаку ближе. — Чем поделишься с несчастной сиреной на этот раз? — Убил сколопендроморфа, — Белый Волк сложил пальцы в знак Игни, поджигая заранее собранные дрова. Огонёк зацепился за дерево то разгораясь, то немного потухая, словно подмигивая. — Не будь так скуп на подробности, — Юлиан фыркнул, усевшись на мягкую траву, наблюдая за Геральтом. Беловолосый скинул со спины мечи, а за ними и кожаную куртку. — Чародей несколько дней назад рассказал мне о сколопендроморфе. Тварь поселилась на лугу. Распугала всех коров и задушила старого пастуха, а после сожрала. Я убил огромную многоножку, отнеся магу кусок её хитинового панциря. — Ты так спокойно об этом рассуждаешь, — сирена перевернулся на спину, растянувшись во весь рост. — Когда твоя жизнь состоит из сплошной охоты на монстров, перестаёшь чему-либо удивляться, — ведьмак пожал плечами, начав возиться с рыбой. — Я раньше мало чего слышал обо всех этих сверхъестественных тварях, которых вы, ведьмаки, уничтожаете, — протянул Юлиан, устремив свой взор в звёздное небо. — Я просто жил себе, в родительском доме. Моя жизнь была спокойной и полностью распланированной моим папенькой. Я отучился в Оксенфуртском университете, в котором некоторое время был лектором. Вернувшись домой, я сразу же поссорился с отцом. Он хотел, чтобы я отдал свою жизнь политике, но мне на неё было совершенно наплевать. Меня всегда тянуло к чему-то прекрасному… — К примеру, к юбкам особ голубых кровей? — Брось зубоскалить, я говорю о музыке и поэзии, — Лютик фыркнул, втягивая чувствительным носом приятный запах готовящейся рыбы. — Я сказал ему, что хочу путешествовать по свету, сочинять балладу за балладой, петь на королевских застольях под громкие аплодисменты и спать под звёздным небом в тёплый летний вечер, поигрывая на любимой лютне. Папенька только посмеялся, назвав меня избалованным мальчишкой, лишив всякого наследства. Но знаешь что? Я совсем не жалею, что выбрал именно такую жизнь. Правда, я бы никогда не подумал, что мои две человеческие ноги превратятся в скользкий хвост.       Рыба довольно быстро зажарилась, поддразнивая своим ароматом голодных ведьмака и сирену. Стоило ей немного остыть, как Юлиан сразу же принялся жадно уплетать рыбу за обе щеки, с большим удовольствием облизывая пальцы. Лютик продолжал рассказывать истории из своей жизни. Почти на каждую из них находилась сочинённая им баллада, которую сирена негромко напевал. Ведьмаку нравилось слушать рассказы Юлиана, хотя он открыто этого не показывал. Когда с приёмом пищи было покончено, Геральт растянулся на мягкой траве, подложив руки под голову. Его жёлтые глаза светились лёгкой усталостью. Сирена с интересом разглядывал ведьмачий медальон, крутя его в руках, мурлыча себе под нос какую-то незатейливую мелодию.       Неожиданно, Лютик резко стянул с Геральта медальон, отскочив от ведьмака на пару метров. Беловолосый подорвался на ноги, схватив несносную сирену за руку, в которой он держал вещь, принадлежащую Белому Волку. Юлиан очаровательно улыбнулся, пытаясь освободить запястье из стальной хватки Геральта. Но только стоило сильнее сжать ладонь, как беловолосому прилетело со всего размаху по лицу плавником. Воспользовавшись заминкой, Лютик укусил ведьмака, освободив свою руку и задорно смеясь, начал быстро драпать в сторону озера. Белый Волк запрыгнул на сирену, пытаясь справиться с извивающимся Юлианом. Лютик так просто сдаваться не собирался. Он упёрся руками в грудь Белого Волка, с явным желанием скинуть его, стараясь помочь себе хвостом. Ведьмак уселся верхом на сирену, оставляя Юлиану всё меньше и меньше шансов на победу. Поборовшись не больше двух минут, Геральт крепко прижал Лютика к земле, забирая у него свой медальон. Сирена, который лежал под Белым Волком, тяжело дышал, всё ещё упираясь перепончатыми ладонями в чужую грудь.       Пальцы Юлиана сжались на тёмной рубашке Геральта, рывком наклоняя его к себе. Мягкие губы прижались к уголку губ ведьмака, робко целуя. Белый Волк внимательно наблюдал за действиями Лютика. Глаза шатена блестели, а чёрный зрачок почти полностью поглотил голубую радужку. Набравшись смелости, Юлиан стал напористо целовать ведьмачьи губы. Ведьмак медленно отстранился. — Спокойнее, — хрипло произнёс Геральт. Лютик едва заметно кивнул, глубоко вздохнув. Влажные губы сирены окрасились в более тёплые тона и были зазывающе приоткрыты. В этот раз именно беловолосый прильнул к чужим устам. Белому Волку казалось, что он видит мучительно сладкий сон. Голова пошла кругом из-за нежного и чувственного поцелуя. Губы Юлиана дурманили разум ведьмака, оставляя только закипающую страсть. Юлиан был очень податлив. Он пытался ещё ближе прижаться к Геральту, запуская свои пальцы в длинные белые волосы.       Белый Волк расстегнул пуговицы на своей рубашке, скидывая на землю ненужную на данный момент тряпку. Его грубые ладони огладили тело Лютика, ложась поверх крепкой груди. Шатен вздрагивал от каждого прикосновения, выгибаясь навстречу ловким ведьмачьим рукам. Кожа Юлиана была нежной и гладкой, в отличие от шкуры Геральта, которая была исполосована многочисленными шрамами. Прервав жаркий поцелуй, ведьмак размашисто провёл языком по соску Лютика, сжимая его губами и слегка посасывая. Ладони сирены легли на спину Белого Волка, царапнув её короткими когтями.       Беловолосый приподнялся, проведя ладонью от груди до худого живота Юлиана и спускаясь ниже, аккуратно обводя пальцами каждую блестящую чешуйку. Хвост сирены был сухим и едва тёплым, небольшие боковые плавники выжидающе подрагивали. Добравшись до паха, ведьмак почувствовал, что именно в этом месте чешуйки были безумно горячими. — Юлиан? — Белый Волк аккуратно поглаживал пах Лютика, бережно надавливая на него кончиками пальцев. Ведьмак заметил, как плотные чешуйки стали раздвигаться, и уже можно было нащупать твердеющую плоть. — Геральт, — сирена прикусил свою нижнюю губу. Белому Волку будто почудился металлический запах крови. — Не останавливайся.       Перед глазами беловолосого предстала самая фантастическая картина: Юлиан дрожал от возбуждения, кусал губы, а его дыхание было рваным и частым. Чешуйки окончательно сдвинулись, освобождая возбуждённый член с яркой головкой, с которого стекала маленькая капелька естественной смазки. Лютик смотрел на Геральта из-под полуприкрытых век, нежно проведя большим пальцем вдоль ведьмачьей скулы. Сжав руку на основании чужого достоинства, Белый Волк выразительно посмотрел в глаза светящиеся голубым огнём. Ладони Юлиана исследовали тело Геральта, плавно съезжая всё ниже и ниже. Ведьмак прильнул губами к аппетитно изгибающейся шее, на пробу приласкав нежные жабры. Лютик вздрогнул, замычав, зацепившись рукой за пуговицы штанов. На бархатной коже сирены расцвели фиолетово-красные цветы. Они украшали шею, спускаясь по бледным плечам и ключицам, обводя мужскую грудь.       Юлиан тихо всхлипывал, толкаясь в тугой кулак, до невозможного прогибаясь в спине. Ведьмак спешно стянул с себя штаны вместе с нижним бельём, беспорядочно целуя Лютика, позволяя ему вылизывать свой рот. Поцелуй с сиреной был чем-то нежным и таким хаотичным одновременно. Уста его были мягкие, медовые. Но Юлиан то и делал, что прикусывал острыми зубами губы Геральта. Бережно, едва ощутимо, словно игривый котёнок. Сирена стал ласково поглаживать член ведьмака, обводя каждую венку и сжимая чувствительную головку.       Пальцы Белого Волка дотронулись до пульсирующей дырочки, которая находилась чуть ниже члена Лютика. Ранее она была скрыта плотно сжатой чешуёй. Геральт аккуратно протолкнул в неё фалангу указательного пальца. Стенки легко раздвинулись, и ведьмак уверенно добавил второй палец, покрывая нежными поцелуями чуть поджавшийся светлый живот. — Хватит нежничать со мною, — недовольно зашипел Юлиан, сжимая волосы ведьмака. — Я не хрустальный!       Геральт в ответ только хмыкнул, сплюнув на ладонь и проводя ею по своему члену. Кончики ушей и щёки сирены раскраснелись, а чуть припухшие губы поблёскивали от слюны. Он шумно втягивал воздух то через жабры, то через нос. Белый Волк слышал, как сердце шатена бешено колотилось, словно вольная птица, которую заперли в тесной клетке.       Приставив крупную головку к растянутому входу, Геральт мягко толкнулся бёдрами. Медленно и осторожно раздвигая немного узковатые стенки, ведьмак полностью вошёл в Лютика, чмокнув того в губы. На лбу Юлиана залегла небольшая морщинка, а губы сжались в тонкую линию. Белый Волк стал двигать рукою вверх-вниз вдоль члена сирены, пытаясь отвлечь его от неприятных ощущений. Когда Лютик начал нетерпеливо елозить под Геральтом, беловолосый полностью вышел из него и снова толкнулся, но на этот раз более быстрым движением.       Ведьмак набрал лёгкий темп, прикрывая глаза и облизывая пересохшие губы. Сирена тихо поскуливал, насаживаясь на член Геральта. Ладони Юлиана сжались на заднице Белого Волка, едва ощутимо царапая её. Ведьмак уткнулся носом в шею Лютика, ощутимо ускоряясь. Шатен застонал, плотно сжимая челюсти и обвивая мускулистым хвостом щиколотки беловолосого.       Юлиан задрожал, кусая свои костяшки на руках. Надолго его не хватило и он, вскрикнув, излился на живот Геральта. Следом кончил и ведьмак, ложась сверху на сирену, втягивая воздух через рот. — Лютик? — хрипло позвал Геральт, слегка приподняв голову. Сирена лениво приоткрыл правый глаз, ничего не ответив. — Ты в порядке? — Ты спрашиваешь, в порядке ли я? — едва слышно пробормотал Юлиан, заворочавшись, укладывая плавник поверх ведьмачьих ног. — Глупый вопрос, Геральт. Я не чувствовал себя так восхитительно никогда в жизни.       Трещали почти потухшие угольки и где-то вдалеке плескалась крупная рыба. На звёздном небе сияла растущая луна, чуть прикрытая небольшим пушистым облаком. Резко вспыхнула звезда. Она стремительно полетела куда-то вниз, также быстро потухая. Геральт никогда не загадывал желания, глядя на падающую звезду. Но в этот раз хотелось сделать маленькое исключение.