My pain will destroy you

Маленькая белая макушка торчит из-под большого одеяла и яро пытается скрыться от утреннего света. Красивый носик морщится, а длинные пальцы потирают глаза. Такое чувство, будто бы вчера не отдыхал, а весь вечер головой бился об стену, потому что сложно еще предположить, почему она так трещит. Во рту сухо настолько, что его разомкнуть уже кажется достижением. Ну ниче так начало нового учебного года, парень настолько этому рад, что даже с кровати не поднимается. Ну нахер, еще сдохнет от сотрясения мозга, ибо дольше нескольких секунд в таком состоянии простоять сложно. Он перекатывается на вторую часть кровати, давится кашлем, но лучше бы сдох, вот честно, потому что этот резкий звук будильника сильной болью прошибает мозг. Парень сразу же валится на пол в попытках его вырубить. «Да чтоб тебя», — мысленно ругается блондин, еще раз трет слипшиеся глаза, некоторое время сидит на полу и, серьезно, черт знает какими силами поднимается и выключает этот противный звук. Надо ведь еще принять душ? Парень сильнее ругается и кое-как доползает к ванной. Вчера он почти до утра тусил со своими друзьями, и теперь проклинает весь мир из-за сильной боли не только в голове, но и, черт возьми, во всех частях тела! Ну вот кто заставлял его так нажираться? Теперь весь день как убитый будет ходить. Но фиг с ним, главное не умереть по дороге в универ. А ведь он может. Парень заходит в душевую кабинку, сбрасывает с себя одежду, включает холодную воду и, опираясь лбом об стену, просто стоит. Ну да, еще бы силы найти что-то делать. Да пофиг, и так сойдет. Блондин постояв так некоторое время, все-таки дотянулся до геля с приятным ароматом лаванды и какой-никакой, но душ принял. Он берет полотенце, так и не открывая глаз, вытирается, натягивает на себя большую футболку почти до колен и нижнее белье. Ну, этого вполне хватит. И идет прямиком на кухню, откуда льется запах его любимых тостов. Аж желудок свело, настолько приятно пахнет. По дороге тот несколько раз ударяется от стену. То лбом, то рукой, то мизинцем и уже во всю ругается, ненавидя этот чертов мир. Стоит только зайти на кухню, как он слышит сдавленный мужской смех, хмурится, пытается открыть глаза и натыкается на довольное лицо брата. — Не смей ржать с меня, — зло шипит Мин, опускаясь на кресло напротив брата. Тот только тихо прыснул в кулак, когда увидел эти жуткие синяки под глазами и такое же жутко помятое лицо. — Ты когда домой вернулся? — спрашивает мужчина, медленно поднося к губам стаканчик с кофе. Юнги хмурится и, все-таки промаргиваясь, смотрит на лицо брата. И только спустя несколько секунд до него доходит, что не так. — Ты зачем линзы надел? — вдруг строго говорит тот. Рука Хосока на миг замирает в воздухе, так и не коснувшись губ, и он в ответ поднимает глаза на блондина. — Юнги, — тяжело вздыхает, — мне так удобнее работать. Парень удивленно приподнимает брови, упорно смотря на мужчину. — Ты стесняешься? Это ведь не ты виновен, что твоя работа оставила на тебе такой след, это же… — Юнги, — перебивает его тот слишком строгим тоном, по которому можно понять, насколько неприятно ему говорить на эту тему. Парень еле заметно вздрогнул. — И часто ты носишь линзы? — уже намного тише спрашивает, чтобы не заставлять брата нервничать еще с самого утра. — После этого случая — всегда. Юнги удивленно открывает рот. Смотрит долго, прямо в глаза. Молчит. Осуждает. Хосок это четко видит. — Но ведь… Мужчина вмиг поднимается и подходит к Мину, нежно притягивает к своей груди, обнимает, не хочет видеть этого разочарования. Он знает, Юнги никогда не комплексовал, но Хосок так не может. Ему противно смотреть в зеркало. Ему противно смотреть на свои глаза. — Все хорошо, маленький, возле тебя я их снимаю всегда, другим настолько не доверяю, — тихо шепчет сверху. Юнги сильнее обнимает брата, тяжело вздохнул. — Ты невероятно красивый, а то, что ты скрываешь — если что я этого не говорил — делает тебя чертовски сексуальным, — хихикнул в сильную грудь, отстраняясь и приступая к аппетитному завтраку. Хосок улыбнулся и сел на место, внимательно следя за тем, как увлеченно кушает брат. Такой еще маленький, всего-то второй курс, а иногда бывает умнее, чем сам мужчина. Удивительный ребенок. — Что там на работе нового? — спрашивает Мин, параллельно поедая тост, в котором сыра больше, чем хлеба. Как раз так, как он любит. — Тебе правда интересно слушать про убийство, расчленение, изнасилование во время еды? — слегка поднимает бровь и следит за реакцией брата. Тот даже в лице не изменился. — Как видишь, — слабо улыбается. Хосок главный в отделении ФБР, который специализируется на анализе поведения преступников. Ему уже столько раз пришлось сталкиваться с полностью отбитыми психопатами, что его теперь мало чем можно удивить. Эта работа чертовски тяжелая и отнимает почти все время, из-за чего Хосок может по несколько дней отсутствовать дома, поэтому Юнги очень часто приходится готовить себе еду самостоятельно. Хосок ненавидит такие дни, потому что родителей у них нет и больше некому о парне заботиться. Остался только Хосок, который каждый день рискует больше не вернуться, и это единственное, что его пугает до холодных мурашек. Он очень любит своего брата и старается обеспечить всем, в чем нуждается молодой студент. Юнги у него никогда ничего не просит, Хосок сам покупает, ведь слишком сильно он полюбил эту радостную улыбку на его губах, когда тот получает новый подарок. Хосок очень любит своего брата и бережет его жизнь ценой собственной. — Мне с утра звонил Джин и говорил, что в нашей помощи нуждаются власти Нью-Йорка, поэтому, возможно, меня не будет дома некоторое время. Говорят, там случилось какое-то жестокое убийство и нужно помочь найти хоть какие-то зацепки, поэтому… — тяжело вздыхает, пальцами нервно постукивая по поверхности стола. Ну вот, опять он уезжает, оставив своего брата без присмотра. Хосок так это ненавидит, но у него никто и не спрашивал. Другие люди нуждаются в помощи, и он обязан им помочь. Юнги видит, как мужчина меняется в лице и как между бровей у него появляется глубокая морщинка. Парень откладывает в сторону тарелку и пристально смотрит на брата, положив свою ладонь на его. — Все хорошо, мне, черт возьми, двадцать лет, я справлюсь, не волнуйся ты так за меня. Я уже давно не маленький, — мягко улыбается Мин. Хосок смотрит на него и отражает такую же мягкую улыбку. И правда, он ведь у него уже взрослый, но брюнет все никак не может прекратить волноваться. Никогда не сможет. — Ну ладно, проехали, что мы вечно говорим о моей работе. У тебя ведь сегодня официально первый день, как второкурсника, — гордо улыбается тот. — Если честно, я думал, что тебя сразу выгонят вместе с твоими вечными проблемами, но нет, ты продержался год, — издевается и еще больше улыбается, когда Юнги недовольно толкнул его в плечо. — Я ответственный! — восклицает парень. — Меня и в следующие годы не исключат, — уверенно говорит Мин, поднося к губам сильный кофе, а то что-то совсем не может прийти в себя после вчерашнего. Гребаное похмелье. — Ну да, это мне говорит человек, от которого сейчас за километр несет перегаром и который даже глаза толком открыть не может, — слегка отстраняется назад, когда Юнги вновь замахивается. — Да иди ты. Сегодня каждый будет так выглядеть. — Знаю, но ты такая прелесть, когда злишься, — ласково улыбается и совсем по-детски стукает пальцем по чужому носику. Юнги чуть ли не давится возмущением. — Ладно, мне уже надо идти. Вечером позвоню, расскажешь, как там первый день, — допивает кофе и поднимается с кресла. Юнги сразу же ловит его за рукав рубашки и притягивает к себе, крепко обнимает. — Будь внимательным, я все равно волнуюсь, — пальцами ерошит белые волосы, слегка нагибается к лицу, прикрывает веки и нежно целует брата в щеку. Юнги кивает и обнимает сильнее. — Ты тоже будь очень внимательным. Твоя работа в разы опаснее, чем мой универ, — улыбается. Хосок еще раз целует брата в носик и отстраняется. Некоторое время просто смотрит, не говорит, слабо приподнимая уголки губ. — И надень хоть раз рубашку, а не свои вечные рваные джинсы и свитшот, — резко уходит назад, но все-таки получает не сильный удар в живот. Ярко улыбается и прощается с парнем. Перед выходом Хосок еще раз оборачивается и смотрит на фигуру мальчишки, который лениво поднимается по ступенькам в свою комнату. Его взгляд фокусируется на худеньких ногах и слегка влажных волосах. Он смотрит так несколько секунд, пока его не отвлекает звонок Джина, у которого уже голос от нервов дрожит. Хосок должен был быть на работе еще два часа назад, но слегка задержался, чтобы приготовить для младшего завтрак и убедиться, что тот точно живой после вчерашней пьянки. А может не только ради этого. Хосок садится в машину, мельком смотрит в зеркало, старается не вглядываться в левый глаз, линза на котором не сильно скрывает красный цвет, а чуть выше глаза небольшой шрам, прямо на брови. Хосок смотрит и быстро переводит взгляд на дорогу. Заводит машину и выезжает, по пути слушая ругательства Джина, который задолбался прикрывать его чуть ли не каждый день. Мужчина лишь отмахивается и говорит, что скоро будет. Сокджин его помощник, также работает в ФБР, всегда присутствует вместе с Хосоком на допросах, а также вечно спасает его зад, когда тот задерживается. Джин занимает должность аналитика и часто помогает раскрывать дела, вместе с отделом, в котором есть еще шесть человек. Хосок же по образованию психолог и главный в этом отделении. У них не совсем стандартная специализация. Они, в основном, работают над поведением преступника, создают его психологический образ и как раз таки с помощью его им удается вычислять убийц намного быстрее. Зачастую это всегда какие-то совсем поехавшие крышей отбросы общества, у которых проблемы в сексуальной жизни и они не получают от нее должного наслаждения. Зато в убийствах получают даже больше. Хосок совсем привык к такому. И за все свои 29 лет прекрасно научился контролировать эмоции не только во время допросов, но и в обыденной жизни. Юнги быстро натягивает на себя черные рваные джинсы, камуфляжную толстовку и черную бандану под белые волосы. Плевать, он ненавидит рубашки и все в этом духе. Это же чертовски неудобно и он сочувствует своему брату, который каждый день их носит. У парня на левом ухе четыре прокола: два на мочке и два на хрящике. И на всех серебристые кольца. А на правой руке с внутренней стороны от локтя к запястью тянется тату в виде нескольких черных роз. Юнги очень ее любит и еле уговорил брата сделать такое. Хосок на это только закатил глаза, но разрешил. В этот день парень был безумно доволен, хотя и с красной, перемотанной пленкой, ноющей рукой. Юнги осматривается в зеркале, ищет рюкзак, пихает в него тетради, попутно набирая лучшего друга. Тот, спустя несколько секунд, отвечает. — Неужели ты смог подняться? — говорит хриплый и уставший голос на той стороне линии. — Сам в шоке, — надевает рюкзак на плечо и спускается на первый этаж. — Я надеюсь ты тоже поднял свой зад с кровати, — вдруг говорит Мин. Некоторое время ему не отвечают, и тут Юнги останавливается. — Ты что, кусок пьяного дерьма, еще не встал?! — слишком громко говорит блондин, что парень на другом конце вздрагивает и падает на пол с кровати. — Нет! Ты что, конечно я уже встал, вот как раз обуваюсь и еду к тебе, — быстро подрывается с пола и летит к шкафу, доставая первые попавшие под руку вещи, начиная надевать на себя джинсы задом на перед, слегка шатаясь. — Чимин, блять, если тебя не будет возле моего дома через пять минут мы мало того, что опоздаем, так ты еще научишься гипсом держать руль! — Мин нервно сбрасывает и начинает натаскивать на ноги белые кроссовки, падает на пол и включает какой-то не смешной ролик, лишь бы скоротать время. «Гребаный Чимин», — ругается про себя тот, и чуть ли вновь не засыпает. Мин Юнги учится на факультете астрономии и метафизики. Хосок когда услышал, куда хочет поступать брат, сначала удивился, но потом увидел, что у младшего это очень хорошо получается, и еще больше удивился. Юнги почти всегда прогуливал школу и даже понятия не имел, что такое метафизика, а тут на тебе и он уже лучший на своем факультете. Чертов умник. У него даже в комнате целая солнечная система вместо ламп, и космос вместо обычных обоев. Юнги действительно влюблен в эту огромную вселенную и его прям тянет это все изучать. У него из книг только сплошная астрономия, теории, которые адекватный человек не поймет, но парень понимает и восхищается умом других, что смогли все так ярко объяснить. Хосок всегда только смотрел, как блондин нависает над книгами, и с каким упорством это всё учит. У него буквально глаза загораются, когда он слушает про космос. Хосок в подобные моменты лишь улыбается и даже не сомневается, что брат с таким умом место в этом мире себе легко найдет, поэтому каждую неделю Хосок покупает ему по одной книге, которых у Юнги теперь целая стена и лишь одна отличается. Это единственный роман, который парень перечитывает больше, чем что-то другое. Его любимый роман про одержимость. Он никому не дает его читать и никому не рассказывает. Хосок не настаивал. В универе Юнги знает чуть ли не каждый. Хоть он и примерный ученик, но уж никак не примерный человек. Этот парень наиболее безбашенный, азартный и до жути любитель тусить студент. От него всегда какие-то проблемы. Хосок уже задолбался их решать, но приходится, ведь иметь такого брата то еще наказание. То нахамит, то нарисует какое-то тупое граффити на машине деканши, то со своим долбанутым другом угонят чей-то байк, то на спор набухаются в хламину и давай соблазнять учительницу истории. Хосок всегда это слушал и иногда было тяжело скрыть улыбку. Этому парню всегда скучно, вот и его умный мозг придумывает такие глупые вещи. Чимин — лучший друг Юнги. Учится на пятом курсе. Типа будущий психолог, у которого пробитый язык и бровь, да еще и недавно проспорил и перекрасил волосы в синий. Юнги тогда от души над ним поржал. Они познакомились, когда Юнги только поступил в универ, и нашли общий язык, когда начали спорить, кто больше выпьет. Да, они азартные люди, всегда спорят. Юнги проиграл, и Чимин тащил его на себе к его дому, ну сначала не к его, ведь пьяную речь блондина надо было еще разобрать, но было поздно, когда чья-то собака с чужого двора начала бежать за Чимином. Юнги бы и с этого поржал, если бы помнил, а так поржали над ним. И с этого случая они, вроде как, лучшие друзья, один из которых сейчас поедет гипс накладывать, если тут же не приедет! Спустя минут двадцать Юнги уже агрессивно набирает номер друга, как слышит слабый стук в дверь. Он резко подымается, со всей силы открывает ее и чуть не падает на еле стоящего Чимина. Блин, парень что-то забыл, что тоже с похмелья. — Ты, придурок, сколько можно ждать! — сильно толкает синеволосого в грудь и выходит из дома, заперев дверь. Чимин отшатывается, но не падает. Это уже можно записать в книгу достижений жизни. — Да я и так чуть не убился, пока ехал, — ворчит парень, потирая виски, которые и без крика Юнги разрываются. Блондин хватает его за руку и резко тащит к машине. Если бы этот идиот не водил, Юнги бы давно ему что-то сломал. — Ну чувак, я сейчас и так сдохну, что ты вечно этот процесс ускоряешь, — ноет тот, лениво открывая дверцу Форд Фиесты и садится внутрь. Юнги плюхается рядом, руками тянется к бардачку, доставая пачку сигарет и неспешно прикуривает одну. Чимин смотрит на все его движения уголком глаза, пока сам заводит автомобиль. Юнги откидывается спиной на кресло, прикрыв веки. Голова все еще жутко болит и пить ужасно хочется. Парень оборачивается к другу и вяло размыкает губы: — Как самочувствие, Пак-да-все-нормально-наливай-еще-Чимин? — специально издевается, и так прекрасно видя убитое лицо друга. — Очень смешно. После встречи с тобой — хуже, — лениво улыбается. — А если честно, то ну нахер так бухать. — Ты так каждый раз говоришь и вчера мы все равно в полное говно еле вспомнили дорогу домой, — хохочет Мин, плавно затягиваясь. — Признайся уже, что ты алкаш, и не особо пытаешься от этого избавиться. — А ты мой вечный сопроводитель и собутыльник в этом скучном мире, — Юнги на сказанное лишь слабо ухмыльнулся, устало уложив голову на сидение, прикрывая веки. Он настолько не выспался, что такое чувство, если чихнет, то сразу отрубится. Как, например, сейчас. Парень уже вновь медленно засыпает. До универа ехать минут пятнадцать, это почти столько, сколько Мин действительно спал за всю ночь. Вот так, называется, встретили учебный год. Зашибись. То один еле ведет машину, то другой уже дрыхнет. Чимин со всей силы держит глаза открытыми, хочет что-то сказать, когда машина остановилась на светофоре, но увидев этот спящий комочек — вмиг передумывает. Юнги хоть и бывает колючий, но, на самом деле, очень даже хороший друг. Чимин правда его любит и специально убавил скорость, чтобы парень дольше поспал. Конечно, ему за это достанется, ведь блондину очень не нравится опаздывать, но пусть немного покричит, зато будет выглядеть бодрее. По дороге Чимин даже покупает несколько бутылок воды. Две сам выпивает, одну ставит возле Юнги, другую забрасывает ему в рюкзак. Вновь едет. Блондин воротится, неприятно хнычет от неудобного сидения, но все-таки, выбрав удобную позу, вновь засыпает. Чимин переводит на него взгляд и даже не замечает, как дольше положенного засмотрелся на уставшее лицо Мина. Такой маленький и совсем хрупкий. Его только защищать надо, подальше от всех спрятать, пока не уничтожили. Все ведь любят портить красивое.

* * *

Весь университет бурно обсуждает новенького парня, которого мир уже успел назвать гением. Никто не знает, как он выглядит, лишь одни слухи гуляют между учеников. Все уставшие после вчерашних вечеринок, но даже это никого не останавливает распускать слухи. Это еще ничего, по сравнению с тем, что началось, когда студенты зашли в главный корпус универа и увидели там большую картину. И в этот момент каждый будто вылетел из реальности. Никто ничего не говорил, все только смотрели, не трогали, боялись. Слишком завораживающее зрелище. Картина большая, занимала достаточно много места, но вот рисунок на ней притягивал своей нестандартностью и красотой. На холсте нарисованы ангелы с большими белыми крыльями, идеальной внешностью, фигурой. Их тело скрыто под тонкими платьями из белого шелка. Глаза глубокие, темно-голубые. В радужке океан разливается, большими волнами разбивается, на свободу вырваться пытается. Не может. На губах у всех ангелов грустная улыбка, а на месте, где находится нимб, скатываются тонкие струйки крови. Сквозь бледную кожу невероятных существ прорываются наружу красные розы, разрывают плоть, заставляют белый шелк окраситься в порочно-красный. Розы большие, красивые, все в острых колючках, оставляют за собой глубокие раны, после которых заклеймится вечное напоминание. Внизу, под ангелами, обычные люди. Танцуют, целуются, убивают, насилуют, и все время только ярко улыбаются. Искренне. Им весело, никто не задумывается про последствия. «За наши грехи всегда страдает кто-то невинный», — золотистыми буквами выведено в правом углу картины. Молодые люди с таким восхищением смотрят на все события, происходящие на картине, и не могут отвести взгляд. Здесь каждый в какой-то степени видит себя. Видит, но никогда не признает. Молодой гений коснулся сердца каждого, заставил всех ощутить эту историю, пропустить сквозь себя и на миг приблизиться к чему-то неземному, чистому и абсолютно непорочному. В кабинете директора сидит молодой парень, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и делает вид, будто внимательно слушает слегка седого мужчину средних лет. Директор большую часть времени просто решает какие-то формальности, связанные с переводом, оформляет документы, записывает на нужный факультет и все время с каким-то восхищением смотрит на парня. Тот хмурится. — Мне еще долго здесь сидеть? — подает голос он, длинными пальцами, на которых множество дорогих колец, постукивает по подлокотнику. У парня очень нестандартные взгляды на современность, в том числе и на стиль. На нем дорогая рубашка винного цвета, классические темные брюки и такого же цвета туфли. В ушах небольшие серьги с рубинами, на запястье серебристые часы. Волосы окрашены в платиновый цвет, что выглядит весьма неординарно, но, как ни крути, парню идет такой стиль. Мужчина поднимает на него беглый взгляд, что-то быстро записывает и откладывает ручку в сторону. — Вы куда-то торопитесь? — вопросительно смотрит на молодого студента. — Как бы я здесь уже два часа и мне надоело. Директор осматривает парня и на его губах появляется слабая улыбка. — Простите, Господин Ким, просто без этих формальностей я не могу допустить вас к занятиям. — Но я ведь сюда не учиться пришел, — лениво перебирает пальцами одно из колец. — Вы об этом прекрасно осведомлены. — Да, но мне очень любопытно, зачем вы тогда перевелись? У вас есть все, про что мечтает каждый молодой парень, но вы почему-то решили уехать в другую страну и зачем-то поступили в наш университет, да еще и такую дорогую картину подарили. Зачем вам это? Ким слабо улыбается, надевая кольцо обратно на палец. — Считайте, что из-за скуки, — долго смотрит на лицо директора и про себя подчеркивает, что у того красивые глаза. — А теперь, с вашего разрешения, я могу идти? Мужчина выдыхает и откидывается на кресло. Есть в этом парне что-то приятное, что очень притягивает, но есть в нем и что-то печальное, что несомненно отталкивает. — Хорошо, вы свободны, можете идти в свою аудиторию. Надеюсь, вам у нас понравится. Желаю успехов в том, ради чего вы сюда перевелись. Это ведь не из-за скуки, правда? — спрашивает директор, следя за тем, как парень неторопливо поднимается и двигается к двери. Тот лишь улыбнулся, но на вопрос не ответил. Тэхен выходит из кабинета директора и радостно выдыхает. Ну наконец-то, не прошло и половины вечности. Этот мужик конкретно его задолбал своими вопросами. Разумеется, что он сюда поступил не ради учебы, она ему, как бы это правильно выразиться, нахрен не нужна. Тэхен в этом не заинтересован, у него уже есть все. Вот только одно зацепило в этом университете. Парень очень падок к чему-то красивому и необычному, особенно, если это касается людей. Особенно, если внешности. Он неспешно двигается по коридору, осматривает помещение, оценивает. Палитра цветов приятная, неброская, глаза не напрягает. Вполне неплохо, как для универа. Тэ быстрым взглядом следит за учениками, смотрит на лицо, ни на ком не задерживается дольше секунды. Не то. Не цепляет. У всех внешность хоть и красивая, но обычная. В ней нет чего-то особенного, притягательного. Просто красивые. Парень выходит на улицу, двигается к другому корпусу, смотрит на каждого. «Не то», — думает про себя, осмотрев всех прохожих. «Где же ты?» — глазами бегает по всей территории. Не находит. Он тяжело вздыхает, уже двигаясь к своей недавно приобретенной машине, как возле неё замечает черный Оникс. Глаза загораются. Автомобиль нереально красивый, изысканный, дорогой и у его владельца просто должен быть прекрасный вкус. Медные вставки по бокам так и сверкают под слабым светом солнца, отражаясь в янтарных глазах Тэхена золотистыми бликами. Парень подходит ближе, осматривает фары автомобиля, капот, смотрит в лобовое стекло, сквозь его темный цвет не видит, что происходит внутри. Ким заколдованно касается матового покрытия, как вдруг дверь с водительской стороны отъезжает — видимо, современным технологиям захотелось, чтобы водитель совсем не напрягался — и из Оникса выходит высокий брюнет в солнцезащитных очках. Тэхен не сразу это заметил, пока парень не подошел к нему почти вплотную. Ким медленно поднимает на него взгляд и просто каменеет, широко распахнув веки. «Нашел», — проносится яркой вспышкой в подсознании, и Тэхен чуть не задыхается. «Наконец-то нашел», — сердце падает в пятки, грудь сжалась до резкой боли в ребрах, не давая даже немного вдохнуть такого нужного сейчас кислорода. Брюнет напротив него хмурится и одним движением снимает очки. Тэхен задрожал, ощущая на коже табун непонятных мурашек. Его разрывает от странного чувства, глаза не могут оторваться, смотрят только на лицо, тело постепенно отказывает. Какой же красивый. Неземной. Нереальный. У Тэхена сердце разрывается по швам. Трепещет в слишком диком ритме. Это страх? Радость? Симпатия? Восхищение… Брюнет склоняет голову вбок, смотрит на парня, который открыто пялится на него. Слишком открыто и непристойно. А во взгляде столько восхищения, что тот аж удивился. Чонгук еще несколько секунд смотрит на него, обратно надевает очки, обходит этого странного человека, стараясь подавить в себе вспышку ярости. Он ненавидит, когда парни на него смотрят дольше положенного. Он агрессивно это ненавидит. Тэхен сразу же реагирует и неуверенно цепляет брюнета за толстовку, не отпускает. Чонгук разворачивается, смотрит уже со злостью, сильно сжав челюсти, от чего скулы красиво очертилась на лице. Блондин вновь давится воздухом. — Если еще секунду ты продолжишь на меня так смотреть, я ударю, — абсолютно серьезно говорит Чон, от чего его голос становится грубым и низким. Кажется, у кого-то сейчас появится на это фетиш. — Парень, блять, я серьезно. Убери свою руку и прекрати жрать меня взглядом. Тэхен поднимает ладонь и почти невесомо касается острых скул, мизинцем случайно задевая губу. Чонгук звереет. Он резко хватает запястье парня и сдавливает его с такой силой, что послышался совсем тихий хруст. Тэхен еле подавляет собственный крик. — Ни одно живое существо не смеет касаться моего лица: это противно, — давит сильнее, хруст становится громче, пальцы чужой руки посинели. — Ты, блять, усек?! — повышает голос, не обращая внимания на гримасу боли напротив. Парень стискивает зубы, пытается вырвать руку из плена, но делает лишь хуже. Кажется, ему сейчас кость раздробят в порошок. Адски больно. Тэхен тяжело выдыхает, еле разомкнув губы: — У тебя такое красивое лицо… — совсем тихо и хрипло говорит Ким, морщась от усиливающейся хватки. Да откуда у него столько силы? — Ты мазохист или, сука, самоубийца? — рычит Чон, уже почти не контролируя свою ярость. Как же его взбесила эта наглость. Парень совсем не ощущает допустимых границ. Чонгук видит, как чужая ладонь уже совсем синяя, и понимает, что этот идиот не собирается как-то оправдаться. Он резко выпускает красное запястье из хватки и со всей силы толкает парня на асфальт. — Только попробуй еще хоть один раз ко мне подойти, и ходить ты больше не сможешь. Ебаный педик, — брюнет разворачивается и быстро уходит, так и не увидев глаза, что все еще наполнены восхищением. «Какой невероятной красоты внешность», — не отрываясь, смотрит в спину уходящего парня. «Наконец-то я нашел тебя».