My pain will destroy you

Как и предвещалось, Юнги все-таки опоздал. Чимину всю дорогу до нужной аудитории пришлось выслушивать возмущения парня на этот счет. Чего он только не услышал, но все равно остался довольным. Ведь если Юнги так агрессивно может называть Пака «куском безответственного дерьма», значит тот более-менее выспался. Чимин смотрел на его бурную реакцию и улыбался. Это еще больше разозлило Юнги и тот напоследок больно пнул парня под колено. Чимин его громко обматерил, но все-таки догонять убегающего Мина не стал. Юнги, запыхавшись, вламывается в аудиторию и чуть не сталкивается лицом с грудью преподавателя. Черт. Первая пара оказалась астрономия. Черт. Сейчас начнется. Блондин делает шаг назад и большими глазами смотрит на мужчину. — Мистер Мин, разрешите вас спросить, где вас носит целый час? — строго говорит преподаватель. — Вам честно ответить? — в ответ кивок. Юнги набирает в легкие побольше воздуха. — Я вчера в говно нажрался и с утра чуть не помер. А сейчас меня вообще мучает жесткий сушняк. Поэтому, давайте разойдемся мирно, — группа студентов начали громко смеяться, в ответ понимающе кивая, а учитель от злости чуть не покраснел. Юнги сам еле душит в себе смех от реакции препода. — Мин Юнги! Если бы ты не был таким умным, я бы… — Но я чертовски умен, — перебивает его парень, ярко улыбается и уходит в конец аудитории, садясь возле знакомого. Тот хлопает его по плечу, усмехаясь. Юнги открывает рюкзак, чтоб достать нужные вещи, как чуть не визжит от счастья, увидев бутылку с водой. Видимо, Чимин оставил. Хоть что-то хорошее он сделал сегодня. Парень достает воду и попутно слушает рассказ соседа о каком-то утреннем собрании, которое Юнги, конечно, не посетил. — Ну, короче, в конце этого месяца мы едем в какой-то город Европы. Это уже на усмотрение студентов. И, я не знаю слышал ли ты, но к нам в универ перевелся какой-то гений-художник, — Юнги слегка удивленно приподнимает бровь. — Он подарил большую картину и она висит на стене главного корпуса. Этот парень правда талантлив. — Неужели картина такая красивая? — И красивая, и смысл глубокий. На перемене пойдем. Еще раз хочу посмотреть, — делает паузу. — Ну так вот. Тот парень также выступал с небольшой речью и я могу сказать, что тот действительно немного странный, но есть в нем и что-то особенное. — Например, — смотрит уже на пустую бутылку Мин, тяжело вздохнув. — Его манера разговаривать и, возможно мне показалось, но он очень тщательно осматривал лицо каждого студента. Будто бы что-то в них выискивал. Но взгляд дольше нескольких секунд ни на ком не задержал. И это слегка странно. Юнги хмыкает, устало прикрыв веки. Лекцию что-то совсем не хочется слушать, а вот поспать оставшиеся полчаса до окончания пары он совсем не против. Сосед еще что-то рассказывал о вечеринке в честь начала учебного года, но Юнги уже было конкретно пофиг. Он медленно погрузился в недолгий сон, в котором всегда мелькает одна и та же пара. Причем парней. Их лица блондин ни разу не видел, зато события запоминает. Сегодня ему снилось мероприятие. Выстрелы. Ошарашенная толпа. И: «Вот теперь удивил».

* * *

Чонгук, после инцидента с этим ненормальным парнем, был просто в ярости. На первую пару он так и не явился. Дождался перемены, немного успокоился и решил найти Джуна. Тот, как и всегда, сидел на трибуне футбольного поля и неспешно курил. Чонгук падает возле него, достав очередную сигарету за это утро. — Как тебе удается всегда приходить вовремя? Мы домой вернулись, когда солнце взошло, — вопросительно смотрит на друга. — Я привык, — улыбается. — Все-таки тяжело жить одному, но к такому быстро привыкаешь. Намджун переводит взгляд на поле. Он уже как с десяти лет сам себя обеспечивает. Молодым родителям всегда было плевать. У них на уме друзья и вечеринки, но не их сын. Но даже к такому можно привыкнуть. Ты со временем отпускаешь и забываешь. Намджун отпустил и уже пятнадцать лет живёт самостоятельно. Ни о чем не жалеет. Никогда не жалел. — Ты где, кстати, был на первой паре? — внимательно следит за игрой футболистов, в числе которых есть их друзья. Чонгук устало прикрывает глаза, полной грудью затягиваясь. — Да какой-то придурок утром взбесил и пришлось подождать, пока остыну, — прикрывает веки. — Ты же знаешь меня в ярости. Другим этого не стоит видеть. Намджун треснуто улыбнулся. Да, он знает Чонгука в ярости. И это зрелище пугает до мурашек. — Тот парень хоть жив? Ты ему что-то сделал? — Максимум растяжение в правом запястье. Блондин хотел уже предложить куда-то пойти, как вмиг оборачивается к Гуку лицом и застывает, стоит только информации дойти к мозгу — А как зовут этого парня? — вдруг слишком серьезно спрашивает он. Чонгук открывает веки, хмурясь. — Думаешь, я спрашивал? И какая вообще разница. Это он меня спровоцировал. — Чонгук, — голос напряженный. — В чем он был одет? — Да откуда я, блять, знаю. Тогда мне было не до спрашивания имени и рассмотрения одежды. — Хоть что-то, потому что, вероятнее всего, это не был обычный парень. Далеко не обычный. Чонгук зубами сжимает фильтр сигареты, закатывая глаза. — Он был весь в дорогущих украшениях. Вроде, рубины. Колец много, — еле вспоминает небольшие детали тот. И что вообще значит: не обычный? — Чонгук, — на лице друга ноль эмоций, но тон голоса слишком обеспокоенный. — У нас утром было собрание студентов. Там выступал тот гений, который черт знает зачем сюда перевелся. Так вот, мне это показалось странным, но он все время держал правое запястье и скривился, когда директор пожал ему руку, — брюнет хмуро смотрит на друга, выбросив окурок в сторону. — Чонгук, ты понимаешь, что тебе будет, если ты ему что-то сломал? — А что мне будет? — незаинтересованно спрашивает Чон. — Чонгук, он всемирно известный гений. Его знает каждый, кто хоть когда-то интересовался искусством. Если ты сломал ему руку, ты хоть представляешь, сколько проблем тебе это принесет? — Да не сломал я ему ничего! Небольшое растяжение и все, чего ты пристал. — Что там случилось? — Ничего. — Чонгук… Это, черт возьми, серьезно. Ты понимаешь? Если тот не сможет рисовать какое-то время, это вызовет дикий фурор. И тогда, считай, пиши пропало, — строго выговаривает каждое слово, смотрит ровно в глаза, хмурится. Отчитывает, как какую-то малолетку. И тут Чонгук вскипает. Он ненавидит, когда ему указывают или поучают глубоким моралям жизни, тем более если это делает Джун. — Тот парень, блять, трогал мое лицо... — с отвращением выплевывает слова, стараясь держать себя в руках. — Я ни одной девушке этого не разрешаю, а тут еще и парень меня касается. Мерзко, — нервно достает новую сигарету. Его состояние ни к черту. — Эта сука смотрела на меня и жрала взглядом. Да у него даже в глазах было ненормальное восхищение! — уже громче говорит. — А ты слишком хорошо знаешь мое отношение к такому. Я агрессивно не переношу геев, а он похож на такого, — Чонгук вновь зол. Чертов день, полностью вывел из себя. Намджун некоторое время молчит, все обдумывает и решает больше к этой теме не возвращаться. Брюнет с детства терпеть не может, когда касаются его лица. И, видимо такое воспитание, он агрессивный гомофоб. Намджун уже совсем привык, поэтому знает, что лучше прекратить этот разговор сразу. — Ладно, возможно, все не так плохо и ничего серьезного не случилось, но больше не трогай этого пацана, пожалуйста, — хлопает друга по плечу, не сильно улыбнувшись. — Кстати, можешь начинать готовить печень. Нам сам универ скучать не дает. — Ты о чем? — заинтересованно оборачивается. — В конце недели намечается вечеринка, которую устраивает студсовет, — подмигивает. — И у меня не было секса уже как полторы недели. Нехорошо как-то. Надо бы исправиться. Чонгук хищно улыбнулся, а его глаза заблестели чем-то диким. Азартным. — Полностью поддерживаю. Я и сам давно не удовлетворял свои слегка особенные потребности, — улыбка становится шире, ярче. — Мои глаза жаждут увидеть боль в чужих. А руки причинить боль другим.

* * *

После пары астрономии, точнее недолгого сна, Юнги, в сопровождении одногруппника, направился в главный корпус, чтобы лично убедиться в гениальности нового ученика. По дороге парень краем уха улавливает разговоры разных студентов, которые, никогда особый интерес к искусству не проявляли, теперь только и обсуждают новую картину. «Неужели такая невероятная?» — думает он. По дороге Джо, тот, который одногруппник, бурно рассказывает, насколько сильный смысл в картине. Говорят, там каждый может увидеть себя. Осознать что-то свое. Прийти к какому-то заключению. Даже многое переосмыслить. «Да глупость какая-то. Это же просто картина, которую нарисовал такой же обычный парень». Юнги активно ведет беседу с другом, обсуждает места, которые он хотел бы посетить, и что было бы неплохо отправиться туда вместе с универом. — Куда больше всего хочешь? — заинтересованно спрашивает Джо, поднимаясь по ступенькам к главному корпусу. Юнги, долго не думая, сразу же отвечает: — Ибица, — глаза соседа расширились и он мягко улыбнулся. — Я, конечно, знал, что ты любишь тусить, но не настолько же! Это же, черт побери, развратный и похотливый город, в котором вечеринки по восемь дней в неделю! — В неделе семь дней, — прыскает в кулак, стукнув парня в плечо. — Вот именно, что семь! Парни как раз подходят к нужному месту и Юнги вновь слегка удивляется. «Почему столько людей возле картины?» — Ну что, пошли, — тянет его за руку. — Пытайся сильно не удивляться. Джо со всей силы тащит блондина за собой и, в прямом смысле, впихивает в толпу, стараясь протолкнуться вперед. Юнги чуть не упал раза три. Он отряхивает одежду и без сильного интереса поднимает глаза на картину. И его сердце вмиг сжимается до размера с песчинку. Парень не смотрит на картину целиком, он смотрит только на одного ангела, чертовски похожего на кого-то совсем знакомого, такого, казалось бы, близкого, но одновременно такого далекого. Юнги зависает на цветах, что разорвали бледную кожу, на красной лилии с левой стороны: будто бы вместо сердца; на лице, в котором читается отчаяние, безысходность, в темных глазах, кажется, скопилась вся земная, животная боль. Юнги кто-то толкает в бок, что-то говорит. Он не слышит. Он не может прекратить смотреть в эти глаза. Такие тёмные, глубокие, затягивающие… опасные. Если сейчас не прекратить смотреть, то никогда и не сможешь. Этот ангел единственный с темными глазами. У всех они только голубые. Внутри уже все покрылось коркой льда, а с левой части груди начало что-то жечь. Будто пытается напомнить, показать, или, возможно, предотвратить, спасти, просит не смотреть. Задохнется. Утонет. Не вынырнет. Сам не захочет. Толпа студентов уже разошлась, а Юнги так и стоит. Смотрит. Не отрывается. Возле него напуганный Джо. Не понимает, что происходит с парнем. Юнги будто не в этом мире. Не в этой вселенной. В другой, параллельной. — Неужели кто-то в этом находит глубокий смысл или нереальную красоту? — раздается грубый голос за спиной блондина. Юнги вздрагивает. Несколько раз проморгавшись, оборачивается. Сзади него стоит высокий брюнет, выше практически на голову с недоумением в глазах и слегка поднятой бровью. В его взгляде так и читается полное безразличие. Но вот несмотря на это, есть в нем и еще что-то. Такое же темное и пугающее, как на той картине. Юнги смотрит на него снизу вверх и монотонно отвечает: — Находит. Просто смотреть надо внимательно и уметь видеть, — хмыкает, задержав взгляд на маленьком тату под правым глазом. — Но, видимо, не всем это дано, — сухо улыбается, вновь поднимаясь взглядом к темным глазам. В них есть что-то неистовое. Даже с безумием граничит. Брюнет растянул губы в холодной ухмылке. — Может быть я просто намеренно заставляю невинных страдать? Поэтому в этой картине для меня нет смысла. Если бы это была шутка, Юнги бы не улыбнулся. Слишком правдиво она звучит. Но, кажется, это и не была шутка. Мин напрягся. Брюнет вновь ухмыльнулся, еще раз мельком осмотрел картину и на несколько секунд задержал взгляд на глазах Юнги. Он смотрел в них слишком пристально, выедающе. — У тебя такие же глаза, как у этих ангелов, — негромко говорит тот, обходя парня и медленно направляясь к своей аудитории, совсем не нуждаясь в ответе. «И что это должно значить? Типа комплимент?» Джо подходит к парню, щелкает пальцами перед его лицом, пытаясь привлечь к себе внимание. — Нет, ну я, конечно, понимаю, что здесь есть смысл, но, чувак, ты завис на минут десять. И, походу, ни черта не услышал из того, что я тебе говорил, — тяжело вздыхает. — Что это было? Юнги расфокусировано смотрит на друга и тут же приходит в себя, выдавив слабую улыбку. — Да нет, ничего, у меня такое бывает, когда сильно чем-то проникаюсь. Забей, — хлопает его по плечу Мин, кивком указывая на выход. Парни удаляются с главного корпуса, но перед выходом Юнги еще раз посмотрел на того ангела, и в мыслях мелькнула какая-то странная фраза, которую тот где-то уже слышал. «Боль покоряет невинных, она же возвышает виновных». Мин несколько секунд смотрит на слова в правом углу и слегка хмурится, быстро догоняя друга. — Джо, слышишь, кто был тот высокий и наглый брюнет? — на ходу спрашивает он. Одногруппник в удивлении смотрит на блондина, будто бы тот сморозил какую-то хрень. — Ты гонишь? — в упор смотрит на Юнги, но понял, что это не шутка, делает лицо более непринужденным. — Это магистрант, учится на программиста. После универа будет управлять фирмой отца, который, к слову, предоставляет нам технику с небольшой скидкой, — делает паузу, задумываясь. — Ну, а еще его здесь хочет, наверное, каждая девушка... да и не только девушка. — Юнги округляет глаза. — Да ладно. — Да, — смеется парень, — это же нормально. — А, да, просто слегка неожиданно. — И ты никогда с ним не пересекался? — Ну, вроде, видел пару раз, но лично никогда не общались. Джо улыбнулся так, будто ничего удивительного. — Этот парень общается только со своими. Никогда не знакомится, да и серьезные отношения ни с кем не заводит. Ну это насколько я знаю. — Откуда инфа? — в легком шоке спрашивает Мин. — Да это ты какой-то отсталый от жизни. Это каждый знает, — по-дружески хлопает Юнги по плечу. — И еще все знают то, что он агрессивно против гомосексуалов. — А это еще почему? — недоумевает тот. — Вот этого я уже не знаю. Да и ты не забивай голову. Забудь. Пошли лучше в кафе, следующая пара непростительно скучная, так хоть поедим. Юнги несколько секунд думает и одобрительно кивает. В голове быстро проносится образ того холодного брюнета и Мину правда интересно, какого черта это было? Что значили его слова про намеренные страдания? Это ведь шутка?

* * *

После кафе Юнги сидит еще на одной паре, откровенно скучая, а после встречается с Чимином и уходит во двор универа покурить. Чимин рассказывает какую-то историю, которая случилась утром. Юнги громко смеется и принимает протянутую синеволосым сигарету. — Ты слышал о вечеринке в конце недели? — вдруг спрашивает Пак, неспешно затягиваясь. Юнги хмурится, впервые об этом слыша. — Какая вечеринка? Я только отошел от вчерашнего. — Так ты не пойдешь? Юнги удивленно приподнимает бровь и смотрит на друга, как на идиота. — Да когда меня останавливало хреновое состояние? — хмыкает. — Иногда у меня такое чувство, будто это не ты мой лучший друг. Чимин закатывает глаза. — Да ладно тебе, я решил проверить. Мало ли, — блондин со всей силы дает ему подзатыльник и резко вскакивает со скамейки. — Да не мало ли! Я всегда за, — улыбается Мин, медленно делая шаги назад, увеличив дистанцию между вдруг поднявшимся Чимином. Его взгляд настроен на жестокий бой. — Чувак, только без рук, — отступает. Синеволосый приближается. — Чим… Пак в долю секунды подбегает к блондину, хватает за руки, прижав к себе спиной. Юнги пытается вырваться, но старший не даёт шевельнуться. Поднимает правую руку и не сильно трет косточками пальцев по макушке парня. Мин громко возмущается, пинает куда глаза глядят. Его волосы взъерошились, а Чимин и не думает прекращать, громко смеясь. — Да, придурок, отпусти! Больно же! — царапает руку старшего, услышав сдавленное шипение. — Ну Чим, хватит, — ноет тот. — Я ведь ударить могу, — угрожает. Чимин тихо хохочет. — У меня брат в ФБР, драться меня научили с детства. Хочешь проверить? Тишина. Рука Пака так и зависает, не коснувшись макушки. А ведь действительно, ну нахер. Мин правда хорошо дерется, просто друзей не трогает… Юнги со всей силы пинает Чимина в живот и тот сразу же валится на траву, скрутившись полумесяцем. — Больно… — трет ноющее место, хмуро смотря на друга. — Да ладно тебе, и так качаешься. Не надо драматизировать, — старший зло смотрит на парня, еле поднявшись с земли, обратно садясь на скамью. — Это, блин, было неприятно, — возмущается синеволосый. Юнги подбадривающе улыбнулся, стукнув Пака кулаком по плечу. — Да ты меня точно скоро угробишь, — безнадежно выдыхает, смотря как блондин довольно усмехнулся. В кармане его брюк несколько раз завибрировал телефон. Юнги отрывается от своей экзекуции и достает мобильный. На экране два уведомления от Хосока. Юнги еле заметно улыбнулся, открывая диалог. Хосок: Ну как ты там? Я думал, что смогу позвонить, но график слишком забитый, поэтому, надеюсь, ты там вновь не напился до полусмерти, а учишься. И да, я здесь немного задержусь. Небольшие проблемы с преступником. Будь паинькой и хорошо питайся. Сигареты и кофе не еда, если что. Удачи на парах. Хосок: И дом не просри, пока меня нет, пожалуйста. Если Юнги улыбался из-за предыдущего уведомления, то второе заставило его обиженно надуться. «Да за кого он меня принимает?» — возмущенно думает тот. Юнги: А вот возьму и просру! И куча злых смайликов. Хосок, наверное, улыбнется. Чимин следит за другом и умиляется от взаимодействия двух братьев. Они всегда такие… веселые? И любят друг друга больше жизни. У Чимина нет братьев или сестер, поэтому он не понимает таких чувств. Но любить уже пробовал. Ничего приятного в этом нет. Юнги прячет телефон, вновь поднимая взгляд на друга. — Да он издевается! Ведет себя так, будто я ребенок! — громко высказывает свое недовольство Мин. Старший смотрит на эту картину и улыбается. — Тогда почему ты сейчас возмущаешься, как маленький ребенок? — на свой страх и риск спрашивает тот. — Так, я не понял, ты должен быть на моей стороне! Или ты давно на земле не валялся? — серьезным взглядом прожигает друга. — Все, понял. Хосок вообще ничего не шарит. Ты уже взрослый. Целых двадцать лет! — Чимин отодвигается на другую сторону скамейки, прежде чем сказать последнее: — Но иногда твоё поведение хуже, чем у малыша. Подрывается с места и убегает в сторону универа, пока Мин во весь голос материт его и бросает угрозы хуже, чем любой маньяк в период обострения. Прежде чем уйти, взгляд Юнги останавливается на том, до жути странном брюнете, который стоит возле дорогой машины и прижимает к себе какую-то красивую девушку с длинными волосами. Девушка обнимает парня за торс, хочет уже поднять руку к его лицу, но тот ее резко перехватывает, сплетая пальцы в крепкий замок. Целует. Очень напористо целует. Юнги безразлично смотрит на это несколько секунд, пока их с брюнетом взгляды не пересеклись. Мин резко отворачивается, ощутив сильный холодок по всему телу. Быстро уходит в сторону универа. Его напрягает этот человек. Слишком больной у него взгляд. А глаза слишком холодные, безэмоциональные. Будто бы неживые.