Группа №4

- Юнги-хен, я правда не понимаю, чем заслужил подобное отношение. Я даже сделать ничего не успел, но он вел себя так, будто я его враг номер один. - От меня-то ты чего хочешь? Они сидели в комнате Юнги. Намджун развалился в кресле у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Юнги работал за письменным столом, сидя спиной к Намджуну. - Не знаю. Слов поддержки? Ты все-таки мой друг. Юнги повернул голову, задумчиво посмотрел на Намджуна, а потом выдал: - Жизнь несправедлива, люди – дерьмо. Смирись с этим, - и снова вернулся к работе. Намджун усмехнулся в ответ. Юнги, вероятно, был последним человеком, к которому следовало бы приходить с проблемами в межличностных отношениях. Да и вообще с какими бы то ни было проблемами. В лучшем случае, скажет что-нибудь колкое в ответ. В худшем - и вовсе проинорирует, ссылаясь на количество работы. И все-таки Намджун знал, что несмотря на недовольство, крупными буквами выведенное на лице Юнги, последнему было приятно, что Намджун делится своими переживаниями именно с ним. – Не понимаю, с чего ты вообще решил заговорить с этим парнем? – спросил Юнги после паузы. - Не знаю. Просто он выглядел как… мой человек? Знаешь, бывает так: смотришь на человека и думаешь, с ним было бы классно пообщаться. К тому же, он сидел на среднем ряду. И ты знаешь, я люблю сидеть на среднем ряду. - Знаю, - мрачно протянул Юнги. - Он не слишком далеко и не слишком близко. - Знаю. - Идеальное расположение! - Намджун! Ты мне уже не в первый раз пытаешь впарить эту "философию среднего ряда". Я все прекрасно помню. Не нужно повторять. - Но... неважно. На какое-то время они погрузились в тишину, прерываемую лишь тиканьем часов и клацанием по клавиатуре. Затем Намджун продолжил как ни в чем не бывало: - А самое отвратное – нам весь семестр вместе работать над презентацией. И я не представляю, чем все это закончится, если этот парень уже меня недолюбливает. Юнги резко перестал печатать и, смотря куда-то прямо перед собой, спросил: - Напомни еще раз, как его зовут? Намджун поморщился от того, что его так в открытую игнорируют, но все-таки ответил: - Пак Чимин. - Юрист? - Да. А что? - Знакомое имя, только не могу вспомнить, где я его слышал раньше, - Юнги развернулся и серьезно посмотрел на Намджуна. Снова повисло молчание. Намджун заинтересованно смотрел на друга, боясь шелохнуться. - Вспомнил! – Намджун буквально подскочил от тона Юнги. – Слухи о нем ходили в том году не самые приятные. - С каких это пор ты доверяешь слухам? - Не доверяю. Просто говорю, где имя слышал. - Ага. - Ага, - предразнил Юнги. - К тому же лишняя осторожность еще никому не помешала. А к тебе с твоей безоговорочной верой в людей вообще нужно охрану приставлять. Намджун снова поморщился. Это была их междусобойная шутка. Мол, Намджун великий гуманист, а Юнги столь же великий похуист. И каждый раз Юнги не без ехидства замечал, что его философия описывает мир и людей в нем куда как точнее. - Так что там, со слухами? - Что человек он так себе: надменный, готов идти по головам, постоянно перетягивает на себя одеяло. Если вы в одном проекте, то велика вероятность, что он будет лебезить перед преподом, чтобы заполучить его внимание. - Хм… - А еще говорят, он спит с кем попало. - Вот это уж явно лишняя информация! - резко запротестовал Намджун. - Как знать, - Юнги ехидно ухмыльнулся. - И вообще, почему ты это знаешь, а я нет? - Ты знаешь Ким Тэхена? - Это кто? - Эпатажный такой парень? - Намджун отрицательно покачал головой. - Меняет цвет волос чуть ли не каждый месяц? - А-а! Его знаю. Лично не знаком, но видел много раз. - Мы на одном направлении, но он на пару курсов младше, и про него сплетничают постоянно. - Есть за что? - Честно? Понятия не имею. Но он с придурью, это правда. Так вот, они очень близки с Чимином. Собственно говоря, именно поэтому я в курсе. Потому что он постоянно ошивается рядом с Тэхеном. По правде говоря, я не удивлюсь, если они оба там на голову пришибленные. Намджун пытался сопоставить только что полученную информацию с уже имеющейся в голове. К сожалению, картинка складывалась. Не то что бы Намджуну так сильно понравился Чимин, что хотелось верить в его абсолютную непогрешимость, но какая-то часть его отказывалась принимать, что все может быть так просто. Возможно, сказывались годы изучения литературы и железобетонная уверенность в том, что ничего не бывает без причины. Каждый хорошо прописанный персонаж нуждается в мотивации, а в том, что Пак Чимин не может быть поверхностным персонажем, Намджун почему-то не сомневался. Последним негодяем, змеем-искусителем - да, но не поверхностным. Слишком просто. Решив отложить художественный анализ на более удобное время, Намджун встал с кресла. - Ладно, хватит на сегодня, - сказал он, выходя из комнаты. - Я пойду прогуляюсь. Тебе что-нибудь купить на обратном пути? - Нет, спасибо, - бросил Юнги ему в догонку Намджун натянул ботинки, накинул пальто и вышел на улицу. Погода была идеальной для прогулки: в воздухе пахло свежестью, как обыкновенно бывает в начале весны, а солнце тепло обнимало снуюших прохожих. Только Намджуну было совершенно плевать на погоду. Что ж, по крайней мере, он не замерзнет, пока будет выгуливать свои мысли. А мыслей за последнее время накопилось достаточно. И хорошо бы, если бы дело ограничивалось одним Чимином. Намджун окинул взглядом здание общежития и усмехнулся. Переехать на вторую линию. Когда-то это было его мечтой. Учиться в престижном университете, слушать преподавателей с мировым именем. А потом… он не то что бы разочаровался в учебе, он все еще любил свое направление, свой факультет, он все еще хотел преподавать в университете после окончания. Просто он ожидал другого. Будучи старшеклассником, Намджун звезд не хватал. Да, он всегда был одним из первых в рейтинге, но это скорее потому, что сама по себе его школа была обычной. Не плохой, преподаватели дейтвительно старались донести свой материал и на экзаменах спрашивали строго. Самой информации было недостаточно. Намджуну, как человеку, питающемуся идеями, было мало школьного курса. Он хотел знать больше. Он хотел, чтобы у него была возможность вступить в диалог о своих любимых писателях и не быть встреченным непонимающим взглядом. Его школа была просто не в состоянии дать этого. Намджун прошел пару метров вперед, затем резко развернулся и направился в сторону парка Чанчхон*. Не могла его школа обеспечить его и более понимающим окружением. Подростковый бунт или нет, но Намджун довольно рано стал задаваться вопросом, почему мир устроен именно так, а не иначе. И почему, если мы живем в самое спокойное и самое сытое время (казалось бы, бери и наслаждайся жизнью), вокруг столько несчастных людей, да и сама планета, по правде говоря, летит к черту. Его врожденное желание знать больше в конце концов привело его туда, где он был сейчас. В ход пошла радикальная теория. Чем больше информации он поглощал, тем сильнее он чувствовал отторжение от мира вокруг и вместе с тем буквально опустошающую беспомощность. Намджун искренне хотел помочь. Он хотел хотя бы делиться тем, чем обладал сам: знаниями, навыками. Но казалось, всем было наплевать. В задумчивости Намджун чуть было не пропустил поворот на Ёнсе-ро, однако вовремя спохватился. Поэтому он возлагал большие ожидания на университет. Он надеялся найти здесь то, чего ему так не хватало в школе, возможность расширить свои знания. И, пожалуй, поддержку. Однако у жизни, как довольно часто бывает, оказались свои планы на происходящее, и они просто-напросто не совпали с планами Намджуна. Большинство его однокурсников довольствовалось программой. Конечно, Намджун не стал бы их винить. Он и сам прекрасно понимал, что рейтинговая система и постоянное давление из любого выбьют всю мотивацию и живой интерес к новому. Он ведь и сам через это проходил. И все-таки ему было обидно. Обидно, что на весь факультет было всего два-три человека, с которыми он мог бы обсудить влияние литературы на политику и влияние кинематографа на литературу. Да и с теми он не совпадал во взглядах настолько, что каждая беседа оставляла на языке привкус желчи. Намджун наконец добрался до парка. По натуре он был человеком, который думает лучше всего во время ходьбы. Все написанные им эссе нужно было бы измерять в километрах, а не в количестве слов. И все же порой поток его мыслей был до того сильным, что останавливать его приходилось почти что силой. Он сел на скамейку. С каждым годом находиться в университете становилось все труднее. Да, у Намджуна были друзья. У него был Юнги, который, несмотря на все свое напускное равнодушие, был готов поддержать его в любой ситуации. У него был проект, над которым ему было интересно работать. Проблема была в другом. Сама атмосфера на факультете как будто бы давила на него. Разряженный воздух не оставлял и места для свободной мысли. А теперь еще и этот Чимин! Словно для полного счастья Намджуну не хватало только конфликта с одним из студентов. Намджун думал о своем курсе по социологии, о том, что сказал Юнги. Вероятность правдивости слухов всегда была 50/50, и обычно он им не верил, но не в этот раз. Потому что, несмотря на все свои убеждения, Намджун все еще был простым смертным, который обижался, если ему делали больно. И Пак Чимин сделал Намджуну больно. Пускай это была мелочь, пускай обижаться на подобное кажется пустым ребячеством. Все равно, слова, сказанные Чимином, задели Намджуна, и сил на прощение он пока в себе не находил. Сказанное Юнги по-своему укладывалось в этот образ. Намджун никогда не считал себя прирожденным психологом, но он и не думал, что может разбираться в людях настолько плохо. Издали Чимин показался ему дружелюбным и даже милым, а вблизи от него будто бы повеяло холодом. Сдержанная улыбка, какая-то надменность и этот пронзающий взгляд, от которого не на шутку становилось не по себе. В любом случае, решил Намджун, доставая из кармана пальто телефон с наушниками (в самом деле, пора уже заткнуть эти глупые мысли!), им работать вместе только этот семестр, потом все закончится. А значит, даже в самом худшем случае нужно всего-то сосредоточиться на работе.

***

Они договорились встретиться в воскресенье для брэйншторминга. Намджуну совершенно не хотелось портить себе выходные и проводить их с человеком, которому он явно противен, однако рациональная часть его сознания твердила: раньше начнешь, раньше закончишь. А значит - раньше отделаешься от Пак Чимина. Намджун завязывал ботинки в прихожей, когда к нему подошел Юнги. Он с полминуты молча наблюдал, как Намджун возится со шнурками, а когда последний, не выдержав пристального взгляда, поднял наконец голову, спросил: - Раз уж тебя все равно не будет несколько часов, не против если я воспользуюсь квартирой в твое отсутствие? - Мерзко, - сказал Намджун, не меняясь в лице. - Хей, это не я до сих пор сплю с плюшевым медведем! - Не смей ввязывать в это Койю! Они оба улыбнулись. В этом была прелесть дружбы с Юнги. Даже самые колкие его замечания были все еще дружелюбнее, чем вежливость некоторых. - Передавай привет Джину, - бросил Намджун напоследок. - Вали уже, - донеслось ему в спину, и Намджун был уврен, что на этих словах Юнги демонстративно закатил глаза.

***

Они с Чимином договорились встретиться в кофейне. По стечению обстоятельств Намджун пришел на место встречи первым. Решив не терять времени даром, он заказал себе кофе и занял один из свободных столиков. Намджун пытался сосредоточиться, водя пальцем по термокружке, когда макушка Чимина наконец показалась в дверном проеме. Ровно минута в минуту. Намджун невольно усмехнулся. До сих пор он не встречал еще настолько точных людей. Заметив Намджуна, Чимин кивнул ему и направился к столику. За те пару секунд, что Чимин преодолевал расстояния от входа к столику, Намджун попытался сопоставить идущего навстречу ему человека с тем образом, который уже нарисовался у него в голове. Безупречно уложенные темные волосы, идеально сидящая одежда, правильная осанка и этот никуда не уходящий пронзительный взгляд. Отличный такой самовлюбленный засранец, вполне себе каноничный даже. Но Намджун был бы не Намджуном, если бы позволял себе так легко навешивать ярлыки на других людей. Он решил следовать основному правилу первого знакомства. Быть дружелюбным. - Привет, Намджун-сонбэ, - сказал Чимин, снимая пальто и вешая его на спинку стула. Намджун улыбнулся. Быть дружелюбным. - Хен. Прошу. Нам целый семестр работать вместе. - Хорошо, Намджун-хен. Я на днях просмотрел предложенные темы, и у меня есть пара идей. - Я весь во внимании! Быть дружелюбным! Чимин усмехнулся, и они пустились в дискусиию. Несмотря на то, что местами идеи Чимина были слишком идеалистичны, а планы чересчур глобальны, Намджун к своему удивлению обнаружил, что им в целом легко работается вместе. Они сходились в основных теоретических вопросах, что было важно. Разругаться в самом начале проекта из-за того, что они придерживаются разных традиций, совсем не входило в планы Намджуна. Кроме всего прочего, Чимин оказался трудолюбивым до абсурда. Не успел он сесть за стол, как тут же вывалил на Намджуна целую кипу своих записей с цитатми и пометками, что может быть использовано как дополнительный источник. Намджун был приятно удивлен. За свою студеченскую жизнь ему довелось поучаствовать во многих групповых проектах, и до сих пор еще никто не вкладывал столько усилий в работу, сколько это сделал Чимин уже на стадии брэйншторминга. Намджун поймал себя на мысли, что ему хотелось бы поработать с Чимином. Поправка: ему бы хотелось сохранить нейтралитет, чтобы поработать с Чимином. Намджуну было интересно, что он думает. К нему снова вернулся азарт. Ему хотелось, чтобы их проект назвали лучшим. Спустя, казалось, целую бесконечность, они наконец пришли к более-менее устраивающей их обоих концепции. - Как насчет изучать связь бэкграунда студентов на нашем курсе и уровень их вовлеченности в сами занятия? - спросил Намджун, нервно крутя ручку между пальцев. - Хм... - Так и материал проще будет собирать, и с информированным согласием проблем не возникнет. Чимин пристально смотрел прямо перед собой, словно пытаясь отыскать в пространстве правильный ответ. Наконец, после долгой паузы, он ответил: - Окей, убедил. - Отлично! Тогда я уточню у профессора, как нам лучше составить форму для информированного согласия. - Угу. Мы закончили? Я подумываю тоже взять кофе, - сказал Чимин, вставая из-за стола. Намджун потянулся: после долгого сидения затекла спина. Он взял телефон, лежавший до этого экраном вниз, и решил проверить почту. Дурацкая привычка. Намджун прекрасно знал, что единственное, на что он может рассчитывать в выходной, - это спам, однако он все равно проверил сначала личный аккаунт, а потом и учебный. Как и ожидалось, в окне входящих сообщений маячила только реклама. Зато теперь Намджун мог со спокойной совестью отложить телефон и сосредоточиться на том, что происходит в мире вокруг него. Что называется, быть в моменте. Однако момент оказался каким-то неподходящим. Первое, что Намджун заметил, - это странно изменившаяся атмосфера с тех пор, как Чимин подсел к нему за столик. Словно чего-то не доставало. Намджун огляделся по сторонам, пытаясь отыскать причину собственной неустроенности. Вот очередь к барной стойке за кофе. Вот Чимин. Вот - ха, а вот это уже интересно. В очереди, прямо перед Чимином, стояла женщина с ребенком. В общем, ничего особенного, обычная женщина с обычным ребенком, дочкой лет четырех. Разве что девочка довольно громко и много болтала все то время, что они с матерью стояли в очереди, но в целом, обычный ребенок. Проблема была не в женщине с дочкой, проблема была в других посетителях. Они, судя по всему, считали подобное поведение вызывающим. Сквозь легкую инструментальную музыку, которая играет в каждой второй кофейне, плотным басом отдавало перешептывание. Намджун кожей ощутил чужую неприязнь: она стальным обручем опутывала шею, закладывала уши. Намджун уже был слишком начитанным, слишком осведомленным, чтобы понимать, что именно в этой ситуации неправильно. Ему хотелось сделать что-нибудь. Хотелось привлечь внимание людей, сказать что-нибудь значимое. Но он сидел и бездействовал. Его мозг перебирал сотни возможных вариантов развития событий, а он сидел парализованный собственными мыслями. Он не знал, что сказать и как. Он боялся, что неосторожным словом он может только усугубить ситуацию. Меньше всего Намджун хотел задеть женщину. Еще ни разу желание быть правильно понятым не давило на него так сильно. Секунды наваливались одна на другую, и кажется, время подменяло пространство, сгущаясь в одну непроницаемую массу. Атмосфера становилась все более тяжелой. Намджун все пытался подобрать слова. Подошла очередь женщины брать кофе. Ее дочь как-то неожиданно громко воскликнула. Женщина дернулась и... Звон стекла на секунду перекрыл все звуки, доносящиеся изнутри и снаружи. Намджун сидел ошарашенный, не успев толком осознать, что произошло. В кофейне повисло тяжелое молчание. Пауза казалась слишком драматичной, а взгляд женщины слишком напуганным, чтобы быть реальными. Один за другим в тишину стали вклиниваться голоса. Как можно быть такой неумехой? Достали уже эти яжматери, с детьми нужно дома сидеть. Какой ребенок, такая и мамаша. Что-то должно было произойти. Намджун уже хотел встать и окликнуть людей, воззвать к их эмпатии. Но не успел он раскрыть рта, как осуждающий гул был прерван спокойным, но твердым: - Позвольте Вам помочь. И вмиг все обвинения были сняты. Люди, до того в открытую бросающие колкости в адрес женщины, явно смутились собственного поведения и затихли. Напряжение будто бы рассосалось само собой. Намджун почувствовал себя неловко, уже поднявшись из-за стола, и вместе с тем он был рад, что ситуация разрешилась так просто. В то же самое время Намджуну было интересно, кто именно смог успокоить посетителей кофейни всего одной фразой. Он проследил, откуда доносится голос. Намджун едва ли мог скрыть своего удивления: рядом с женщиной сидел и помогал Чимин. Тот самый, самовлюбленный мерзавец. Перехватив вопросительный взгляд Чимина и поняв, что сейчас не лучшее время для выпадения из реальности, Намджун быстро схватил салфетки и бросился помогать. - Не переживайте так, со всеми случается, - успокаивал Чимин женщину, когда Намджун подошел к ним. - К тому же, у Вас такая чудесная дочь, она должна видеть, что ее мама сильная. Они довольно скоро управились с последствиями инцидента. Вот уже и не осталось никаких следов того, что еще пару минут назад казалось концом света. Чимин заказал свой кофе и забрал его. Они провели какое-то время с Намджуном, разговаривая о всякой ерунде, пока Чимин пил свой кофе. Словно ничего и не было.

***

На обратном пути вместо того, чтобы сразу идти домой, Намджун решил сделать крюк и пройтись мимо университета. Голова гудела от мыслей. Возможно, думал Намджун, слухи взялись не на пустом месте. Возможно... Откуда тогда это желание помочь и эти слова, сказанные в адрес девочки? Образ Чимина углублялся, что было хорошо и вполне естественно, но вместе с тем эта неоднозначность характера пугала Намджуна. Намджун не знал, чего ожидать от Чимина, как себя с ним вести. То есть Чимин, конечно, все еще внушал Намджуну нечто сродни ужасу. Его пронзительный взгляд и колкие замечания все еще маячали перед глазами. Но теперь к этому трепету примешивалось восхищение, что ли? Намджун не мог толком объяснить это чувство. Наверное, нечто подобное испытывали древние греки по отношению к своим богам, отметил Намджун и обрадовалсяя точности подобранной аналогии. Но, спохватившись, сразу же дал себе мысленную затрещину. - Да какие, мать его, боги? - простонал он в пустоту. Привычку думать литературно так просто не убьешь. И все же с этим Чимином было что-то не так. Он притягивал к себе внимание словно магнитом, заставляя оборачиваться и мужчин, и женщин. Однако является ли жажда внимания признаком дурного характера все еще оставалось под вопросом. Чимин оказался невероятно неловким и невероятно милым, что заставило Намджуна в очередной раз усомниться в точности собственных выводов о человеческой природе. Чимин был по-настоящему трудолюбивым. Намджун испытывал нечто близкое к блаженству, когда Чимин критиковал его идеи. По правде сказать, подобного интереса к проектам Намджун уже давно не встречал. Общение с кем-то настолько же опьяненным идеями было как глоток свежего воздуха. И все-таки здесь было что-то еще! Что-то, чему Намджун пока не мог дать ни названия, ни определения. Законченный гуманист... Кажется, Юнги был прав, Намджун и в самом деле законченный гуманист. Ему правда хотелось верить людям и в людей, даже когда его задевали и ранили. Намджун считал, что один плохой поступок еще не делает человека мерзавцем, что у каждого должна быть возможность исправиться. И прямо сейчас Намджун был готов дать этот второй шанс.