Weakness

Эмоции. Аластор пытался избегать их, прятал их за широкой улыбкой, но он был способен их испытывать. Как, например, сейчас, сидя на диване в темном кабинете Люцифера и ощущая, как пальцы Владыки Ада все сильнее и сильнее сжимают его горло, а длинные острые ногти сквозь ткань воротника впиваются в кожу. Ему было страшно. Отчасти, Радио-Демон понимал, чем разозлил Люцифера, но все же в этом было что-то странное. Что-то было не так. Самаэль никогда не был жестоким, по крайней мере не был достаточно жестоким, по адским меркам, конечно же. За ним ранее особо не замечалось ничего подобного, Аластор точно не замечал. Говоря фразу о том, что Люцифер недостаточно хороший правитель Ада, он, очевидно, шел на риск, но не ожидал чего-то больше, чем повышение голоса. Странным было не только это. Чарли. Самаэль заступился за нее и за ее дело. Всех подробностей Радио-Демон не знал, однако, отчего-то ему казалось, что Люцифер должен понимать всю абсурдность искупления демонов. Кажется, он не понимал или же дело было в чем-то другом. Пальцы Самаэля сжались еще сильнее, а в его желтых глазах читался гнев и что-то еще, подозрительно напоминающее некое извращенное удовольствие. Взгляд Люцифера был сродни тому, будто смотреть в бездну и видеть в ее темноте лишь одно — ужас. — Пусти, — выдавил Аластор. На уровне инстинктов ему хотелось вцепиться пальцами в запястье Самаэля и оттащить его руку от своей шеи, но он сдерживался, не желая показывать слабость. Впрочем, он ее уже показал, одной лишь фразой, в которой слышалась просьба, если не мольба. Люцифер резко отдернул руку. Радио-Демон тут же закашлялся, хватаясь руками за садящую шею. — Ты сказал, что любишь веселиться, да, Аластор? — с усмешкой спросил Самаэль, разглядывая ногти на правой руке. — Знаешь я тоже! Так почему бы нам не развлечься? Не вижу никаких помех! Вновь вспышка красного света, и в следующий момент демоны уже были в какой-то темной комнате, в которой не было ничего, кроме кровати и свечей. Они даже остались в прежнем положении, только теперь Аластор сидел на краю кровати, а Самаэль нависал над ним. — Ты сильный демон, с этим не поспоришь, но не самый сильный в Аду, отнюдь, — сказал Люцифер. — Ты же признаешь это? — К чему ты клонишь? — поинтересовался Радио-Демон, вновь натянув на лицо улыбку. Самаэль щелкнул пальцами, а потом взял одну свечу, задул ее, после чего тоном, которым обычно отдают приказы, сказал: — Зажги ее. Аластора это ввело в некое недоумение, но он попытался и…ничего. Зажечь свечу, такая манипуляция была доступна почти каждому демону, это совсем не сложно, но у Радио-Демона, у одного из самых могущественных существ Ада, что бы там не говорил Люцифер, ничего не получилось. — И не получится, — констатировал Самаэль. — Здесь твои силы не работают, извини. Внутри у Аластора все закипало, он чувствовал смесь гнева, раздражения и недоумения, а еще ему ужасно хотелось вернуться в отель или в любое другое место, только бы избавиться от общества Люцифера. Владыка Ада сам зажег пламя и вернул свечу на законное место, после чего принялся расхаживать по комнате, гордо расправив плечи. — Я хотел спросить. Почему у тебя никого нет? — В каком смысле? — не понял Аластор. — У меня куча друзей по всему Аду, не так много, как врагов, конечно, но все же. — Я не об этом, почему у тебя нет женщины ну, или мужчины, или еще кого-нибудь, это странно. — Ничего странного, — пожал плечами Аластор. — Я асексуал, меня это не интересует. К тому же отношения — пустая трата времени, а еще они мешают веселиться. Радио-Демон не скрывал то, что не испытывает сексуального влечения, ибо не считал эту свою, с позволения сказать, особенность, чем-то зазорным. Отсутствие этого самого влечения вовсе не значило, что у демона никогда не было секса. У Аластора был секс, что при жизни, что в аду, но сие действо не приносило ему никакого удовольствия, пусть и отвращение он не испытывал. Раньше его это заботило и демон пытался найти какое-то объяснение тому, почему все именно так, но не найдя никаких причин ни в себе, ни во вне, он просто смирился с фактом своей асексуальности. Аластор спокойно жил с этим, совсем не переживая. — Почему же так? — зачем-то спросил Самаэль, понимая, что вряд ли получит ответ. Впрочем, его и не сильно-то это волновало, к тому же, Радио-Демон не ответил, зато он спросил: — Можно я пойду? Каждая моя секунда — на вес золота, боюсь, меня уже заждались. Люцифер рассмеялся. — Кто бы там тебя не ждал, они подождут еще немного, ну или много. Меня это не волнует! — Что ты, мать твою, хочешь? — вспылил Аластор. Его порядком напрягало все происходящее в этой комнате с кроватью и свечами. Самаэль сперва медлил, а потом, загадочно улыбнувшись, наклонился к Радио-Демону, настолько близко, что тот почувствовал теплое дыхание Владыки Ада на своей щеке и, растягивая гласные буквы, прошептал: — Мне плевать, что ты не любишь секс. Вновь щелчок пальцев. *** Руки Аластора были прикованы наручниками к изголовью кровати, холодный металл царапал тонкую кожу на запястьях. А еще на демоне не было одежды. Совсем. Осознав свое положение, он машинально свел колени вместе, стараясь не показать свое замешательство и страх. Да, страх. Кажется, лишь сейчас Аластор осознал плачевность своего положения. Липкие руки страха обвили его шею, подобно тому, как это сделал Люцифер в том кабинете. Он понимал, что сейчас, с огромной вероятностью, произойдет, но пугало даже не это, а то, что Аластор ничего не мог сделать. Бессилие. Чувствовать его было ужасно. Что-то среднее между жалостью и ненавистью к себе. Радио-Демон понятия не имел, как конкретно Люцифер лишил его способностей, но сейчас важность имело лишь то, что он никак не мог помочь себе. От этого становилось тошно. Самаэль появился в комнате слишком внезапно. Он улыбался, улыбался с предвкушением, а в голове прокручивал сценарий дальнейшего развития событий и, черт возьми, да, это было прекрасно. Вид обнаженного Аластора, его заведенные за голову руки и беспомощность, заставили кровь приливать к члену, а желание медлить дальше окончательно исчезло. Люцифер не был геем, нет, ему нравились женщины, у него была Лилит, его прекрасная жена, но Аластор… Впрочем, не только Радио-Демон, были и другие, но иногда Самаэлю хотелось, и он не отказывал своим желаниям, просто не видел в этом смысла. Он ведь Владыка Ада, ему дозволено все, абсолютно все. А еще все сходит ему с рук, так что Люцифер ничуть не боялся делать что-то против воли других демонов. В конце концов, никто и никогда не посмеет отомстить ему, чтобы он не делал. Люцифер главный в Аду, все здесь принадлежит ему и демоны в том числе. — Пусти меня, извращенец конченый! — потребовал Аластор, попытавшись высвободить руки, но лишь до крови разодрал кожу на запястьях, а Самаэль лишь усмехнулся, медленно стягивая с себя одежду. — Пущу, но не сейчас, — сказал Люцифер, окончательно оставшись без одежды. Наверное, это было впервые за все время его пребывания в Аду — Аластор не улыбался. Хотя, может в происходящем было что-то до боли смешное, но ему не хотелось смеяться. Самаэль забрался на кровать и сел на бедра Аластора, от чего тот недовольно поморщился. Он ненавидел когда к нему прикасаются даже сквозь одежду, но сейчас на нем не было даже ее. Радио-Демон ощущал теплую кожу Люцифера, его вес и чувствовал, как внутри все его органы скручиваются в тугой узел. Аластор повернул голову так, чтобы не смотреть на Люцифера, но Самаэля не устраивал такой расклад. Владыка Ада взял демона за подбородок и насильно повернул его голову, попутно царапая кожу ногтями. Самаэля несколько напрягало то, что Аластор почти никак не сопротивляется, это было так не в его стиле, что ли. Впрочем, так даже лучше, Самаэль не особо любил, когда ему перечат. Однако Радио-Демон, даже в такой ситуации все же предпринял хоть что-то, чтобы освободиться. Стоило Люциферу нагнуться к нему, как Аластор плюнул ему в лицо, победно усмехнувшись, пусть это совсем никак ему и не помогло. Самаэль рассмеялся, стерев слюну с лица и вытерев ладонь о простынь. — Зря ты это. После этой фразы Люцифер впился острыми зубами в шею Аластора, сильно, до крови. Демон непременно бы закричал, если бы не прикусил губу. Это было больно, больнее, чем может показаться. И ладно, если бы укус был единственным, но нет, Самаэль с наслаждением продолжил. Прикосновение заостренных зубов к коже напоминало по ощущениям прикосновение к чему-то горячему, металлу например. Аластор чувствовал, как теплая липкая кровь стекает по коже, во рту тоже был ее солоноватый привкус, Аластор сам не заметил, как прокусил губу. Самаэль не хотел медлить, он не желал прелюдий. Встав с бедер Радио-Демона, Люцифер устроился у него между ног, разведя его колени в стороны. Аластор сам не знал, почему он не сопротивляется, почему не предпринимает никаких попыток выбраться, почему даже ничего не говорит. На него напала некая апатия и нежелание что-либо делать. Он понимал всю плачевность своего положения, чувствовал боль, отвращение, но ничего не делал. Какое-то внутреннее предчувствие подсказывало демону, что так будет лучше и все закончится быстрее, а потом…потом, когда-нибудь он отыграется. А еще Аластор старался не смотреть на Самаэля, на его самодовольную улыбку, на то как он пошло облизывает пальцы, но больше всего он не хотел ненароком опустить глаза и увидеть член Владыки Ада. Не то чтобы Радио-Демона это пугало, скорее, он не хотел это видеть из отвращения. Правда, он так до конца и не разобрался к кому это отвращение: к Люциферу или же к самому себе. Аластор не любил боль, но не сказать, что боялся. Однако боль, которую он испытал, когда пальцы Самаэля проникли внутрь была по-настоящему ужасной, он не смог сдержать крик. Длинные ногти, слюна вместо смазки, затекшие руки, кровь, все еще стекающая тонкими дорожками на простынь из укусов на шее, унижение. У Аластора, в уголках глаз выступили слезы. — Никогда бы не подумал, что увижу, как сам Радио-Демон плачет. Тебе идет, кстати, — приторно сладким голосом протянул Самаэль, глубже проталкивая пальцы, специально делая это грубо, царапая ногтями изнутри. Слеза скатилась вниз, упав на подушку. Аластор никак не мог этому помешать. — Я смотрю ты не соврал, что не любишь секс. Ты совсем не возбужден, — с толикой разочарования произнес Самаэль. — Даже если бы мне нравился секс, я бы не остался в восторге от секса с тобой! — сквозь зубы процедил Аластор. — Думаешь? Ну не знаю, это ведь еще даже не секс. Люцифер вытащил пальцы. *** Бывают моменты, когда больно, когда плохо, когда отвратительно. После того, как все закончилось, Аластор просто лежал и смотрел в потолок. Голова кружилась, все тело болело, глаза щипало от слез. Но самое отвратительное случилось после. Самаэль наклонился к нему и поцеловал в губы, грязно и влажно. И это было хуже всего, что произошло до. — Мы отлично провели время, не так ли? — улыбнувшись, спросил Люцифер. — Тебе это с рук не сойдет, — единственное, что выдавил из себя Аластор. — Уже сошло… Щелчок пальцев.