Weakness

— Что ты сделал? — спросил Энджел. Он долгое время смотрел в зеркало, потом на свои руки и действительно, вместо двух пар у него была всего одна, пусть он ощущал себя так же, как и всегда. Он чувствовал все свои руки, мог себя ими потрогать, но не мог видеть их. Он прикоснулся к голове и все повторилось. Судя по отражению в зеркале, Даст касался ушек Аластора, однако, под пальцами чувствовал лишь свои волосы. — Что за хуйня? — в более подходящей под ситуацию форме повторил свой вопрос Энджел. Самаэль лишь усмехнулся, внимательно изучая свое творение. Возможно, именно поэтому хорошо быть самым могущественным демоном в Аду — ты можешь все. Например создать иллюзию того, что вместо Даста перед тобой сейчас стоит Радио-Демон. Нужно отдать должное, что от настоящего Аластора его копию отличить совсем невозможно, если, конечно, не прикасаться руками. Не то чтобы Люцифер не собирался это делать, но это хотя бы что-то. — Ты превратил меня в Аластора? — хватаясь за голову, спросил Энджел. Он даже не знал, как к этому относиться, а еще с каждой минутой мозг соображал все хуже и хуже из-за действия кокаина и все навязчивые мысли и опасения сменялись приятным расслаблением и спокойствием, перемешанным с желанием веселиться. Именно по этой причине факт того, что он теперь Радио-Демон даже начал казаться забавным. — Нет, дурачок, — улыбнулся Самаэль. — Я же сказал, это иллюзия. Ты не стал Аластором, к сожалению, но ты выглядишь, как он. Нравится? — Что ты хочешь? — спросил Энджел, глядя на Люцифера с глуповатой улыбкой на лице. Она не выглядела как улыбка Радио-Демона, точнее, может она и выглядела бы так, будь Аластор под кайфом. — Ну что это такое, — возмутился Самаэль, — все тебе надо объяснять, с первого раза, смотрю, не понимаешь, мой хороший. Ты должен будешь выполнить свою работу, ту, которая по твоей части, ничего сложного и, разумеется, за достойную плату. Энджел заметил, что все еще держит в руках пачку денег. У него, в таком состоянии, ушло пару минут, чтобы пересчитать их. Там было шесть купюр по сто долларов. — И за что же ты решил отвалить шесть кусков? — поинтересовался Даст. — За то, чтобы трахнуть меня в образе Аластора? Самаэль резко переменился в лице и отошел от зеркала, а позже сказал: — Не совсем. — Тогда что? Обычно мне именно за это платят, — усмехнулся Энджел, пряча деньги в карман. Не будь он под кайфом, то уже давно попытался бы сбежать отсюда, но сейчас тот факт, что перед ним сам дьявол ни капли не пугал, напротив, даже немного веселил. Трахаться с Сатаной, что может быть забавнее? К тому же Самаэль казался ему милым, даже без наркотиков. В плане внешности, конечно, во всех остальных планах Люцифер был полным уродом, особенно после того, что сделал с Аластором. — Наоборот, — Самаэль сказал лишь одно слово, но паучок не понял. — Что наоборот, кто меня трахнет? — Никто! — Люцифера начал напрягать ступор Энджела. — Ты сделаешь это со мной. — Что, прости? На миг Даста словно отпустило и он вспомнил о том, что говорил ему Аластор о своей последней встрече с Сатаной. Все вокруг начало обретать логику, но по-прежнему было до безумия странным. В конце концов не каждый день выпадает возможность трахнуть дьявола. — Не заставляй меня повторять это дважды, — разозлился Люцифер, — не заставляй меня думать, что ты настолько тупой! — Я под кайфом, — улыбнулся Энджел. Реальность ускользала от него все дальше и дальше. — Я знаю, — констатировал Самаэль, — это мне только на руку, ведь ты так легко согласился. — Разве я соглашался? — спросил Энджел скорее у самого себя. — Ты взял деньги, полагаю, для эм…представителей твоей профессии это и есть согласие, разве нет? Даст задумался, все еще изучая себя-Аластора в зеркале, зачем-то махая руками перед лицом и корча забавные рожицы. — Так и есть, и ты заплатил охуенно много. Энджел довольно улыбнулся. За такие деньги он бы кого угодно трахнул, хотя, насчет дьявола, скорее всего, подумал бы дважды, но не сейчас, сейчас он в принципе лишился данного жизненно необходимого умения. — И я надеюсь, что ты отработаешь эти деньги сполна, ибо я плачу не только за секс. Мне нужно еще кое-что, я уже говорил. Сделай так, чтобы я поверил, будто ты на самом деле Аластор, сделай это так, как сделал бы он. — Я понятия не имею, как сделал бы он, окей? — В таком случае, сделай так, как хотел бы, чтобы он сделал это с тобой, — спокойно сказал Самаэль, вернувшись к зеркалу. — Знаешь что? — Энджел неожиданно рассмеялся. — Бывает такое, что придумываешь шутку уже после того, как прошел момент ее сказать. У меня такое сейчас. Ты когда спросил, как бы Аластор сделал, я должен был ответить, что никак, он ведь асексуал, понимаешь? Такая шутка… — Замолчи, — перебил Самаэль. — Хватит тянуть время, начинай. — Эй, нет, так не пойдет, мне надо в ванную минут на пять, где она у тебя? Люцифер вздохнул и кивком указал на дверь. Он бы мог не позволить Энджелу туда идти, но не стал. Самаэль волновался, признаться честно, но отступать было поздно, к тому же он признался самому себе, что хочет этого. Не с Энджелом, конечно, но на то, чтобы уговаривать Аластора времени не было, а делать с Радио-Демоном что-то насильно совсем не хотелось. В первый раз, по крайней мере, Люциферу не понравилось. Пусть он и был дьяволом, но не получал особого удовольствия от чужих страданий. Вообще, Самаэль мог позволить себе абсолютно все, купить всех шлюх всего гребаного Ада и делать с ними, что угодно неограниченное количество времени. Впрочем, в итоге, он так и сделал — купил шлюху, но это была любимая шлюха Аластора и Люциферу удалось себя убедить, что это что-то значит. Только на самом деле Самаэлю нужен был не только секс. У него, в отличие от большинства жителей Ада, не было проблем с честностью перед самим собой и он прекрасно понимал, что ищет спасение от одиночества. Да, даже дьяволу может быть одиноко. Люцифер каждый день смотрел на семейные портреты и с сожалением вспоминал о тех временах, когда он был счастлив. Эти времена были такими далекими, что начинали казаться нереальными и лишь картины на стенах доказывали их существование. Самаэль не знал в какой конкретно момент его жизни все пошло под откос. Наверное, когда Чарли стала совсем взрослой и перебралась в их старый особняк, который позже и превратила в отель или когда Лилит начала обвинять его в том, что он бездействует и никак не пытается решить проблему перенаселения и чистки в аду, что, в конечном итоге, привело к тому, что она ушла от него, решив что сможет достичь большего будучи одинокой. Все это происходило настолько плавно и постепенно, что Люцифер не замечал как его жизнь рушится. Он заметил это, лишь когда остался совершенно один в этом огромном неуютном доме. Первое время Самаэль пытался все наладить, но ничего не получилось, ни жена, ни дочь и слушать его не желали, не помог даже королевский титул. Так же Самаэль не помнил, когда конкретно начал думать про Аластора и почему именно про него. Возможно, потому что Радио-Демон казался ему лучше остальных, возможно по какой-то другой причине. Однако Люцифер не предпринимал никаких попыток, думая, что все будет напрасно. Но потом случилось следующее. Аластор решил помочь Чарли. Это разозлило Самаэля, но не потому что он боялся за дочь. Люцифер был уверен на сто процентов, что Радио-Демон не навредит ей. Скорее это было что-то вроде ревности. И Самаэль решил поговорить с Аластором. Он не хотел причинять ему боль, но не сдержался, дьявол хотел этого слишком долго. Самаэль соврал бы, сказав, что ему понравилось. Ему хотелось, чтобы Аластор сделал это по собственной воле. И потом, осознав, что сделал, Самаэль искренне сожалел, злился на себя и даже нашел смелость извиниться. Только вот его извинения были пустым звуком. А потом произошло то, что произошло и, в конечном итоге, закончилось тем, что голый возбужденный Энджел-Аластор стоял на пороге ванной. За эти пять минут Даст успел закинуться остатками дури и почти подрочить на собственное отражение, благо вовремя вспомнил, что должен быть «в форме» и остановился. А ведь его чертовски возбуждал Аластор, особенно без одежды и плевать, что фактически, он и был им. Энджел какое-то время, после того, как разделся, рассматривал отражение, трогал себя руками, развратно облизывал губы и закатывал глаза, наслаждаясь тем, как Аластор в зеркале выполняет все эти действия. Паучок и не помнил когда в последний раз возбуждался настолько быстро и настолько сильно. Кокаин окончательно парализовал его мозг, оставив лишь одну мысль — надо трахнуть Самаэля так, как хотел бы сам Энджел от Аластора. Впрочем, Даст не был против, даже наоборот. Было что-то ужасно извращенное и в то же время возбуждающее, чтобы выебать кого-то в образе того, кого ты сам так сильно хочешь. — Иди сюда, — сказал Энджел и в этот же момент сам подошел вплотную к Самаэлю. Он не помнил, что перед ним владыка Ада, не помнил, что тот изнасиловал Аластора. В этот момент существовало лишь жгучее желание и никаких мыслей. Даст одним движением скинул с головы Люцифера шляпу на пол и впился в его губы требовательным поцелуем. Энджел целовал Самаэля не грубо, но страстно, он не причинял боль, не кусал чужие губы, он идеально сохранял баланс между мягкостью и напором, делая так, чтобы было максимально приятно. Делал так, как хотел, чтобы Аластор делал с ним. Люцифер вцепился пальцами в его плечи, страстно отвечая на поцелуй. Ему было приятно, приятно настолько, что кружилась голова. Он чувствовал, что Даст делал это искренне и плевать, если из-за наркотиков. Он долго целовались, цепляясь друг за друга руками. В этом моменте было идеально все, кроме одежды Самаэля, от нее необходимо было избавиться, как можно скорее. Энджел стянул с партнера пиджак, потом принялся за пуговицы рубашки, не на секунду не отрываясь от губ Люцифера. Когда дело дошло до пряжки ремня они уже были на кровати. Даст нехотя отстранился и, тяжело дыша, попросил: — Просто лежи и получай удовольствие, ничего не делай, ладно? — Да, а ты не используй лишние руки. — Идет, — кивнул головой Энджел. Больше они не разговаривали. Энджел перешел от губ к шее дьявола, мягко целуя бледную тонкую кожу, лишь иногда задевая ее зубами, но не так чтобы сделать больно, а лишь чтобы вызвать приятные ощущения. Свои укусы он тут же зализывал языком, пусть на их месте и не выступило ни капли крови. Самаэль тяжело дышал и максимально откидывал голову назад, подставляя шею под столь желанные поцелуи. Последний раз ему так приятно было с Лилит. Люцифер понимал, что все это лишь иллюзия, созданная им самим же, но позволил себе думать, что перед ним сейчас настоящий Аластор, что именно он целует его в шею и гладит пальцами соски, иногда задевая их ногтями и даря еще большее наслаждение. В штанах было ужасно тесно и больше всего хотелось их снять, но Энджел медлил, теперь целуя его в ключицы и, будто дразня, положил одну ладонь ему на живот в паре сантиметров от места, которое больше всего требовало прикосновений. — Пожалуйста, — сорвалось с губ Самаэля. На Даста просьба подействовала и он стянул с Люцифера брюки вместе с бельем. Теперь они оба были обнажены и обоим хотелось до безумия. Энджел обхватил чужой член пальцами, а потом сполз чуть ниже и прикоснулся к красной твердой головке губами. Самаэль издал сдавленный стон. Это послужило паучку зеленым светом и он вобрал орган Люцифера в рот, неглубоко, но крайне умело. Он ласкал языком чувственную дырочку и сжимал член у основания пальцами, тем самым вызывая у партнера стоны наслаждения. Самаэль не сдерживал себя, все равно в доме нет никого кроме них двоих. А еще он смотрел, пристально смотрел не в силах отвести взгляд. То, как Аластор вбирал его член в рот было одним из самых прекрасных зрелищ во всем Аду. И плевать, что это был не Аластор, Люцифер заставил себя думать, что именно его губы и язык почти доводят его до края. Он был готов кончить прямо сейчас, однако, Энджел, предвидя такой исход событий, резко остановился, из-за чего Самаэль разочаровано вздохнул, но тут же был заткнут жарким поцелуем в губы. Когда они закончили, Даст попросил: — Перевернись на живот. Самаэль покорно выполнил. Паучок вытащил одну единственную подушку из-под его головы и подложил под бедра для большего комфорта. Энджел заметил, что на бледной спине дьявола было два уродливых шрама на том месте, где когда-то, видно были крылья. Но сейчас совсем не до этого, хотя Даст не упустил возможность пройтись по шрамам губами, целуя чувствительную кожу. Люцифер прогнулся навстречу. — У тебя есть смазка? — спросил Энджел, сжимая пальцами ягодицы Самаэля. — Просто используй слюну и хватит медлить! — сказал он, уткнувшись лицом в простынь. — Тебе будет больно, я так не хочу, — ласково прошептал Даст прямо на ухо дьяволу, касаясь мочки влажными губами. — Ладно, если ты настаиваешь. Самаэль материализовал заветный тюбик и уже приготовился к основному, но Энджел медлил, ибо хотел, чтобы Аластор медлил с ним, ему не хотелось, чтобы его брали как шлюху, нет, такого в его жизни было достаточно, Даст хотел нежности и долгих прелюдий, поэтому и действовал так. Паучок прошелся влажными поцелуями вдоль всего позвоночника и опустился до самых ягодиц, потом осторожно развел чужие ноги в стороны и припал губами к внутренней стороне бедра. Руки Люцифера дрожали от предвкушения и в какой-то момент ему начало казаться, что он кончит прямо сейчас, без каких-либо прикосновений к члену, но Энджел умело контролировал процесс. На самом деле, Даст был идеален, больше никаких слов не требовалось. Паучок, видя, что Самаэль максимально расслабился, понял, что можно приступать, непосредственно, к главному. Он осторожно прошелся пальцами между ягодицами, задевая нежное отверстие. Люцифер вздрогнул. Энджел выдавил обильное количество смазки на пальцы, чтобы наверняка не причинить Самаэлю боль. Паучок действительно не хотел этого. Он нежно настолько, насколько только мог целовал Люцифера в шею, когда вводил первый палец. Самаэль сдавленно простонал, но не от боли, скорее от легкого дискомфорта. На самом деле, он знал, на что идет. За огромное множество лет в Аду он успел попробовать почти все в сексе, несмотря на наличие жены. Сожалел ли он об этом? Да нет, не особо, это давало уверенность в какой-то степени, но Люцифер поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы сейчас был его первый раз, с Аластором. Правда, будь на месте Энджела настоящий Радио-Демон, вряд ли все было бы настолько хорошо. — Ты в порядке? — спросил Даст. В знак согласия он услышал стон наслаждения и понял, что может ускориться и действовать более уверенно, ибо с каждой секундой сдерживаться было все труднее и труднее. До безумия хотелось войти в Самаэля на всю длину и трахать его до потери сознания, но Энджел терпеливо растягивал его, компенсируя любую боль теплыми мягкими поцелуями. Сначала один палец, потом второй, медленно, никуда не спеша и более-менее внимательно, насколько позволял мозг, затуманенный наркотиками, наблюдал за реакцией Люцифера. И все было в порядке, вроде, ему не было больно. — Давай, — попросил Самаэль. Энджел понял, что Люцифер готов и, достав пальцы, поднес к растянутой дырочке и осторожно ввел внутрь головку. Самаэль вскрикнул, сжимая пальцами простынь. Конечно, было больно, но не так больно, как могло бы быть. Он был расслаблен, а Даст действовал слишком осторожно и мягко. Он давал время привыкнуть и не торопился. Постепенно паучок вошел на всю длину, наслаждаясь теплом и влажностью чужого тела. Обычно он любил быть снизу, но этот секс стал исключением, ведь ему нравилось, очень нравилось. Хотя, возможно, из-за кокаина или из-за того, насколько возбуждающей была ситуация. Ему чертовски нравилось понимать, что сейчас он выглядит как Аластор, это заводило до предела. Даст постепенно начал двигаться. Самаэль застонал, не от боли, но и не от удовольствия, пока нет, от предвкушения. Энджел продолжил двигаться, с каждым новым толчком становилось все лучше и лучше, пока не стало окончательно хорошо, настолько хорошо, что лучше уже не будет. Что происходило дальше, Самаэль не помнил, он даже забыл о том, с кем он это делает и что делает, полностью отдавшись ощущениям, не стесняясь стонать в голос и поддаваться бедрами навстречу необычайному наслаждению. Чтобы кончить понадобилось совсем немного времени и ни одного прикосновения к члену. Это было так необычно и так хорошо. Самаэль даже не понял, как конкретно это произошло, просто в один момент стало слишком хорошо и он кончил, выкрикивая имя Аластора, хватаясь пальцами за простынь. Энджелу понадобилось еще пару толчков и он излился на спину Люцифера. Какое-то время они просто лежали на кровати, пытаясь отдышаться. Вопрос «что это было?» сейчас не имел никакого значения, впрочем, как и последствия. Спустя какое-то время Самаэль попросил: — Поцелуй меня. Энджел с удовольствием выполнил эту просьбу, совершенно не заметил, как Люцифер щелкнул пальцами и понял, что произошло, лишь когда разорвал поцелуй. У изголовья кровати стоял Аластор, настоящий Аластор и с явным недоумением смотрел на все происходящее. Люцифер еще раз щелкнул пальцами, возвращая Дасту его настоящую внешность. Энджел так и не понял, что только что произошло.