Weakness

Чарли злилась, а еще ей было обидно, обидно из-за слов родного отца. Шарлотта не понимала, почему Люцифер все еще против отеля, почему он просит отказаться от этой затеи. Почему?! — Это моя жизнь и я в праве делать, что хочу! К тому же я не делаю ничего плохого, я хочу помочь Аду, Аду, которым, между прочим, правишь ты, но ты ничего не делаешь, чтобы помочь нашему дому! Щеки Шарлотты пылали от злости, она была готова просто взорваться от того, насколько сильный гнев испытывала. Принцесса Ада и не помнила, когда злилась так в последний раз. Даже поведение Кэти Килджой во время того интервью не настолько сильно вывело ее из себя. Чарли почти не могла себя контролировать и из последних сил старалась не сорваться окончательно. — Я всего лишь хочу как лучше, — пожал плечами Самаэль. Внешне он был абсолютно спокоен, но внутри искренне не понимал, почему дочь воспринимает его в штыки и совсем не хочет прислушиваться к словам отца, она даже не желала хоть немного задуматься. — Как лучше?! Тогда почему ты ничего не делаешь, почему ты не пытаешься решить проблему населения, не пытаешься улучшить условия жизни в Аду?! — закричала Чарли, почти вплотную подойдя к отцу и с ненавистью глядя ему в глаза. — Да что ты вообще делаешь целыми днями?! Люцифер отошел от дочери на пару шагов, все еще глядя на нее абсолютно равнодушно, пусть ситуация и вышла из-под контроля. — Шарлотта, послушай, твоя идея, она не сработает, понимаешь? Даже если тебе удастся сделать демонов лучше, их не пустят в рай, это так не работает. Я говорю это тебе не потому что хочу обидеть или упрекнуть в чем-то, я хочу защитить тебя от разочарования, с которым ты непременно столкнешься вопрос лишь когда. Я правда хочу как лучше, — сказал Самаэль, потирая пальцами переносицу. — И не мои проблемы, что ты в упор не желаешь меня слышать. — Ладно, — вздохнула Чарли, немного успокоившись. — Но тогда скажи в чем я не права? В том, что хочу помочь?! В том, что думаю о чем-то хорошем, а не о насилии, похоти и прочей ерунде, без которой никто не может жить в Аду? — Разве я уже не сказал? Никто не ждет демонов в Раю, какими бы хорошими они не были. — С чего ты взял? Никто до меня еще не пробовал ничего подобного. — Не пробовал, потому что это бессмысленно, — Самаэль поправил шляпу. — А откуда я знаю? Может быть потому что я из Рая? Поверь, там, наверху, они не такие уж и добрые, как ты хочешь думать. — Но они же ангелы?! — возразила Чарли. — Знаешь, чем ангелы отличаются от демонов? — задумчиво спросил Самаэль, а потом сам же ответил на свой вопрос. — Названием. — Что? — не поняла Шарлотта. Она никак не могла поверить в то, что ангелы могут и не быть такими, какими она их видела. — Они отличаются от демонов лишь тем, что не дают своим низменным желаниям волю и заменяют их глупой верой в собственное превосходство. Ангелы лживые самовлюбленные ублюдки, смирись, моя дорогая. К тому же они убивают нас каждый год и считают это своим священным долгом, однако, ты не задумывалась почему? — Перенаселение, — ответила Чарли. — А тебе оно мешает? — изогнул бровь Самаэль. — Эм, нет, — немного поразмыслив, сказала принцесса. — Никому не мешает, — ответил Люцифер, — перенаселение придумали в Раю, как предлог, чтобы истреблять нас. — Но… — Не спорь, Шарлотта, это правда и лучшее, что ты можешь делать это закрыть отель и не тратить время на ерунду. — Я никогда не закрою отель, это дело всей моей жизни, мне помогают мои друзья и у нас есть постояльцы о которых мы заботимся! — вновь сорвалась Чарли. — С небольшой поправкой, — отметил Самаэль, — у вас есть только один постоялец, про друзей я и вовсе молчу, кто они вообще? — Вегги и Аластор, — ответила принцесса. — Аластор? Думаешь он твой друг? — Да! А еще мама верит в меня! — на глазах девушки выступили слезы. — Ну и когда ты с ней говорила последний раз? — Самаэль понимал, что говорит лишнее, но не мог остановиться. Его злило нежелание дочери поверить ему. — Я… По щеке Чарли стекла слеза, но девушка быстро смахнула ее. Самаэлю не нравилось видеть слезы дочери, еще больше не нравилось осознавать, что он стал их причиной, но Люцифер не мог заставить себя подойти к ней, положить руки на плечи и успокоить, как бы не хотел. Он даже не помнил, когда последний раз прикасался к Чарли, когда обнимал ее. Очевидно очень и очень давно. — Я хочу чтобы ты ушел отсюда, — выпалила Шарлотта. — И не возвращайся никогда! Чарли закрыла лицо руками и разрыдалась. Самаэль не нашел ничего лучше, чем сделать так, как она хотела. Как же отвратительно ему было, но он, будучи, мать его, королем Ада, никак не мог повлиять на происходящее. Что-то мешало Люциферу просто подойти к дочери и обнять ее, пообещать, что все будет хорошо, сказать, что любит. Самаэль мог бы телепортироваться, но он медленно пошел к двери, ожидая, что Чарли еще может что-то сказать. И она сказала: — Мама правильно поступила, что ушла от тебя! *** Энджел сидел на диване в кабинете Валентино и потягивал шампанское. Владелец порностудии смотрел на Даста и не верил своим глазам. С паучком было все в порядке, никаких повреждений, никаких травм, но удивляло Валентино даже не это, а просьба, с которой пришел к нему Энджел. Это было не расторжение контракта. — Ну так что? — Эм, Энджи, вообще-то мы внесли тех демонов в черный список, после всего, что они сделали с тобой. — Но вы ведь сами отвечаете за этот список, — пожал плечами Даст. — Да, однако, я не собираюсь портить репутацию своей студии и, тем более, подвергать риску тебя, одну из моих главных звезд. — Хорошо, тогда просто дай мне их номера, — попросил Энджел, подливая шампанское из бутылки в свой бокал. — Зачем? — развел руками Валентино. — Ты хоть помнишь, что они с тобой сделали?! Да если бы я не знал, что в Аду невозможно умереть, то, найдя тебе в той комнате, сразу бы позвонил в похоронное агентство! А сейчас ты заявляешься ко мне и просишь вновь назначить встречу. Что ты хочешь? Если они тебе угрожали или что-то подобное, это не значит, что ты должен с ними встречаться вновь. — Они мне не угрожали, я сам хочу повторить, мне понравилось, — сказал Энджел. Конечно, ему не понравилось, но встреча с этими демонами — отличная возможность причинить себе вред. К тому же это было символично. И, может, когда эти уроды вновь доведут Даста до полусмерти, Аластор задумается. Раз другого варианта убедить Радио-Демона в том, что он любит Энджела так же, как Энджел любит его, то Даст готов, готов пройти через все и стерпеть любую боль. Аластор того стоил. — Правда? Не думал, что ты настолько мазохист, но, нет Энджи, — отказал Валентино. — А если я кое-что предложу? — Нет, — помотал головой Валентино. — Это не секс, — сказал Даст. — Это что-то, от чего ты не сможешь отказаться. Он знал, что такое предложение заинтересует Валентино, и он был прав. — Помнишь я хотел расторгнуть контракт? Так, вот, я никогда этого не сделаю, если дашь мне их номера. Никогда. Даст не боялся предлагать такое, ничуть, свято веря в то, что Аластор позже разберется со всеми его проблемами. Разберется, когда поймет, что любит Энджела. Валентино приподнял очки, в его глазах читался неподдельный интерес. Паучку удалось поймать его на свою удочку. — Хорошо, — владельцу порностудии понадобилось совсем немного времени, чтобы согласиться, — но ты напишешь об этом на бумаге. — Без проблем. Даст взял из рук своего босса бумажку и ручку и быстро написал свое обещание, поставив под ним свою подпись. Валентино это вполне удовлетворило и он в тот же момент протянул Энджелу клочок бумажки, на котором был написан номер. А потом еще дал ему пакетик с белым порошком. — Это тебе за вчерашнее. Кокаин. Береги себя, Энджи. *** Дорожки белого порошка на грязной крышке унитаза. Энджел смотрел на них завороженным взглядом, предвкушая то, что будет дальше. Последний раз он употреблял неделю с небольшим назад и успел ужасно соскучиться по наркотикам. Его руки дрожали, но он медлил, желая растянуть приятное предвкушение. Он сглотнул вязкую слюну и наконец, опустившись на колени и зажав одну ноздрю, вдохнул первую дорожку. Сперва было не очень приятно и хотелось чихнуть, но паучок понимал, что это скоро пройдет. Энджел тут же расправился со второй дорожкой кокаина, после чего сел на грязный сырой пол и, оперевшись спиной на стенку кабинки, принялся ждать. Это было низко. Нюхать кокаин в вонючем общественном туалете какого-то дешевого бара. Однако Дасту так не казалось. Он хотел справиться с нервами и наконец осуществить задуманное. А еще ему было больно от того, что Аластор поступил с ним так, но ничего, это поправимо. Вообще, Даст не планировал употреблять сейчас, но смелости позвонить по номеру ему не хватило. Одно дело было пойти к Валентино и совсем другое, договориться о встрече с ненормальными извращенцами, которые на нем живого места не оставят. Энджел боялся, но понимал, что должен это сделать. После того, как кокаин начал действовать стало не так страшно. Даст достал из кармана телефон и бумажку. Он почти набрал номер, осталось всего две цифры, но тут бумажка просто взяла и испарилась у него и рук. Сперва ему показалось, что это действие наркотиков, но нет, слишком уж это было реально. — Здравствуй. Энджел вздрогнул и поднял глаза. Он хотел бы, чтобы это было действие кокаина, но Люцифер правда стоял перед ним, стараясь ненароком ни к чему не прикоснуться. — Ч-что? — не понял Даст. Благодаря наркотикам он был расслаблен, но даже несмотря на это, почувствовал тревогу, а еще понял, что по-крупному влип. Даст помнил, как Самаэль исцелил его, помнил, что про сатану рассказывал Радио-Демон. От этого легче не становилось. — Я сказал здравствуй, — дружелюбно улыбнулся Самаэль, театрально сняв шляпу. — Что ты хочешь? — спросил Энджел, с подозрением глядя на незваного гостя. — Во-первых, хочу чтобы ты встал, мне не сильно нравится смотреть на тебя сверху вниз, а ,во-вторых, у меня для тебя есть работа, — сказал Самаэль. Люцифер сам не знал, как додумался до этого, но идея показалась ему весьма неплохой. Нужно было срочно сгладить впечатления от неудавшегося разговора с дочерью. Самаэль пошел бы к Аластору, но понимал, что вряд ли заимеет с этого что-то, однако, был и второй вариант. Беспроигрышный. Энджел Даст. — Работа? — поднявшись на ноги, спросил Энджел. — Да, — кивнул головой Самаэль, извлекая из кармана достаточно толстую пачку денег. — По твоей части, но, для начала, я больше ни секунды не желаю проводить в этом грязном сортире. Люцифер щелкнул пальцами до того, как Энджел успел что-либо сообразить. В следующее мгновение они уже стояли перед зеркалом в спальне Люцифера. Даст до сих пор на сорок процентов был уверен, что все вокруг — кокаиновая галлюцинация. Однако на остальные шестьдесят — нет. Самаэль протянул пачку денег Энджелу. Это были стодолларовые купюры, много стодолларовых купюр. — Ты же шлюха, да? От тебя всего лишь требуется сделать то, что ты делаешь всегда, однако, — Люцифер сделал намеренную паузу, — с небольшим условием. Впрочем, я плачу достаточно. Самаэль щелкнул пальцами. По ощущениям ничего не изменилось, но в зеркале, на том месте, где должно было быть отражение Энджела, паучок, вместо себя, увидел Аластора. — Это иллюзия, — сказал Люцифер, — но ты должен сделать так, чтобы я поверил, что нет.