есть закурить?

Жизнь Бориса тоже была несладкой. Когда ему было десять лет его родители попали в автокатастрофу. Никто из родственников не захотел забирать его, абсолютно все от него отказались и мальчика забрали в детдом, где он стал главным изгоем и любимчиком плохих парней. Его часто избивали просто так, и совсем не видели границ в своих поступках. Часто он жаловался воспитателям, на что они никак не реагировали. В отличие от меня, у Павликовского был характер и он мог дать отпор обидчикам, но такое поведение всегда вылезало ему боком. За резкие фразы и попытки дать сдачи ему доставалось ещё больше, чем если бы он просто молчал. А издевались над ним в большинстве случаев из-за того, что его мама занималась непристойностями, то бишь проституцией. Длилось это месяц, но принесло очень много проблем мальчику и хорошее впечатление явно из этого не складывалось. Согласен, такой поступок уважения не заслуживает, но десятилетний Борис был точно не виноват в выборе своей матери. Она работала в нескольких местах, и это было одно из них и являлось тем, куда она «пойдет в последнюю очередь». Ситуация была безвыходная и им критически не хватало денег, из-за чего у них могли забрать дом. Папа тоже крутился на нескольких работах, и у них всё-таки получилось выкрутиться. В пятнадцать лет Павликовский влюбился в девочку, что жила в соседней комнате. Они очень много времени проводили вместе, часто оставались друг у друга на ночь и всегда были друг с другом. Она была младше его на два года, совсем ещё мала и глупа. Отношения в их детдоме не особо одобряли, поэтому они старались никому не попадаться на глаза. Любовь у них была красивая и длилась около года. В последние месяцы ребята стали значительно ближе, морально и физически. Борис очень долго ждал, пока его девушка разрешит притронуться к ней, и где-то на десятый месяц отношений они переспали, позабыв, к чему это может привести… Не знаю, чем он думал, ведь ей на тот момент было всего четырнадцать. После нескольких раз она начала плохо себя чувствовать, отнекиваясь и утверждая, что всего лишь приболела, но, понятное дело, что дело совсем не в этом. Когда её беременность подтвердилась, они начали паниковать и не знали, что теперь с ней делать, ведь если скажут взрослым — влетит сразу на пару месяцев вперед. Она обвиняла во всем его, мол, чем он думал когда не предохранялся. Тогда она, с трудом решившись, позвонила своей троюродной сестре, которая была ее старше и с которой она очень редко общалась, но помимо нее обращаться было не к кому. Та была в ужасе и бешенстве, но все равно помогла. Старшая забрала ее оттуда вовсе, а с Борисом они расстались на не особо приятной ноте. Непонятно, почему ее не забрали раньше, если была такая возможность. Но парень был от этого не в восторге, ведь он даже не знал, родила она или сделала аборт. А вдруг у него есть ребенок? Эти мысли очень долго его мучали и не давали спокойно жить. Даже номера девушки не осталось. Поэтому этот вопрос навсегда останется для него риторическим. Ещё через год он подружился с парнем, который доставал сигареты, алкоголь и наркотики всему детдому. Денег ни у кого не было, поэтому приходилось выполнять какие-то его желания и прихоти. Но повезло, он был неплохим парнем, поэтому чаще отдавал за простое «спасибо». Алкоголь стал для Павликовского заменой воды, и он не мог и не хотел бросать, ведь это единственное, что помогало ему облегчить страдания. До появления меня. Я рад, что смог помочь ему, а он мне, и теперь мы зависимы разве что только друг от друга. Словом, нас связывали травмы прошлого и полная апатия ко всему. Мы перегорели, но позволили друг другу гореть вместе. Нам удалось пройти через все трудности, и сейчас, смотря на своего парня, я понимаю, что он заслужил такого исхода. Я готов отдавать ему всю свою любовь, все тепло, что я хранил в себе столько лет. Честно, только с ним я осознал, что мои ранние влюбленности — лишь детские симпатии, а то, что я чувствую сейчас, можно назвать любовью. Любовью, от которой сносило крышу. — Может хватит уже пялиться, ты не даёшь мне спать! — только что проснувшийся Борис пытается натянуть на себя одеяло, параллельно зевая и открывая глаза. — Какой же ты вредный! — я встал с кровати, но парень резко схватил меня за руку и притянул спиной к себе. — Я не говорил, чтобы ты уходил. Я лишь попросил, чтобы ты перестал так пристально на меня смотреть, глупый. Так и начиналось практически каждое наше утро.