Забыть своё имя

Весь Сеул стоял на ушах, новость, которая переполошила весь город, пестрела в заголовках каждой газеты: «в ночь с пятницы на субботу лидер популярной корейской группы Джи-Драгон был сбит автомобилем, унёсшимся в неизвестном направлении. Врачи оценивают его состояние, как тяжёлое и отказываются давать другие комментарии». Сам же виновник всей шумихи, спустя неделю, пришёл в себя. В глаза ДжиЁна бил яркий свет, а голова нещадно гудела, он приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он в больничной палате, но что он тут делает? Квон вглядывался в трубки, ведущие от его рук к различным приборам. – Как самочувствие, мистер Квон ДжиЁн? – его размышления прервал доктор, вошедший в палату. Это был мужчина средних лет, который держал в руках планшет с кучей разных записей. – Как Вы меня назвали? – переспросил Джи. А действительно как его зовут? Он постарался вспомнить, но у него лишь заболела голова. – Ты не помнишь своего имени? – спросил врач, продолжая делать пометки на своём планшете. Квон утвердительно кивнул. – Понятно. Значит, рано я обрадовался тому, что ты пришёл в себя. – Врач вышел из палаты, оставив его наедине с собой. Так странно… ты лежишь и не помнишь абсолютно ничего. Жизнь придётся начать с чистого листа, будто до этого момента тебя и не существовало. ДжиЁну стало интересно, а много ли он сделал к своим… но его мысль тут же оборвалась, кстати, а сколько ему лет? На лбу проступил холодный пот, факт о том, что ты не помнишь ничего о себе, даже таких важных мелочей, как имя, возраст и внешность… Глаза Квона округлились, и он схватился руками за лицо, стараясь нащупать черты, но паники от это меньше не становилось. Он рывком вырвал трубки из руки и лихорадочно принялся искать отражающую поверхность в помещении. Джи открыл прикроватную тумбу и принялся выкидывать из неё вещи в поисках хоть какого-нибудь зеркала. Ну должно же здесь быть хоть что-то, во что можно посмотреть своё отражение?! – Чёртова больничная палата, – выругался себе под нос ДжиЁн, продолжая тщетно перерывать содержимое прикроватной тумбы, но, к его разочарованию, ничего в ней не нашёл. Тогда он обессилено сел на пол и заплакал. Паника накатила на него, он боялся никогда и ничего не вспомнить, боялся, что останется один, и, похоже, он снова забыл своё имя. Дверь открылась, и в помещение вошли двое парней. На вид им было 23-25 лет, оба темноволосые, но у одного из них волосы были подняты в небольшой ирокез. На лицо они были весьма симпатичны, да и одеты не броско, но со вкусом. Квон подскочил к ним и спешно заговорил: – Как меня зовут? Скажи мне моё имя? Сколько мне лет? – Тэян растеряно оглядел его. – Ты – Квон Джиён. Тебе 25 лет. – Джи немного выдохнул с облегчением. Сынри усадил хёна на кровать и положил руку ему на плечо, чтобы немного успокоить. – Не переживай, ДжиЁн-хён, врач сказал нам, что у тебя потеря памяти, но мы поможем тебе восстановиться. Будем таскать тебе в палату разные прикольные штуки, которые, возможно, вернут твои воспоминания. – Сын-чан начал размахивать руками, ярко показывая то, о чём он говорит, но Квон сидел с абсолютно безжизненным выражением лица. «Потерял память» - эти слова эхом отдавались в его голове. Стены больничной палаты всё сильнее давили на него, и головная боль снова дала о себе знать. Он резким движением лёг на кровать. Сынри, видя, что другу плохо, пообещал поведать ему всё о нём в большом рассказе, который он через пару дней принесёт в больницу. Квон махнул напоследок им рукой и укутался в одеяло, в голове будто поселился рой пчёл, но ему казалось, что это воспоминания, которые готовы вырваться наружу. С надеждой на эту мысль, Джи провалился в сон. Проснуться с абсолютно пустой головой, знаете какого это? Наверное, нет. Квон смотрел в потолок абсолютно безжизненными глазами, не делая ни малейших движений. Белый потолок был так же чист, как и его память. Звук от кардиомонитора казался таким громким в этой пустоте, которая сгущалась над Джи. – Я – Квон ДжиЁн и мне 25 лет. – Теперь эта крупица информации - всё, за что он мог ухватиться. Он сел на кровати, не делая резких движений. Какого же было его удивление, когда у противоположной стены он увидел бесчисленное множество букетов цветов, мягких игрушек, коробок конфет, пёстрых воздушных шаров и... корон? Квон не спеша приблизился к необычному предмету и взял его в руки. – Жёлтая корона на палке, а внутри неё буква “B”, что бы это значило? – Джи заметил небольшую кнопку и нажал на неё. – Так это фонарик…хм…ясно. Точнее, ничего не ясно. Может, я король? – пробормотал ДжиЁн, подходя к окну и улыбаясь своим мыслям. Жалюзи всегда были опущены, и это угнетало. Квон немного раздвинул их пальцами, на улице был солнечный день, но листьев на деревьях почти не было, только почки красовались на оголённых ветках. Предположив, что сейчас весна, он сделал глубокий вздох и заприметил единственный зелёный листик на высоком дереве под окнами больницы. Один порыв ветра, и он улетит, подгоняемый им. – Такой беспомощный, прямо как я. Несколько часов ДжиЁн провёл, сидя на полу и внимательно читая открытки, которые осторожно выуживал из букетов. Каждый раз после прочтения его щёки загорались румянцем. Все эти открытки были до краёв наполнены признаниями в любви и пожеланиями скорейшего выздоровления, некоторые отправительницы даже оставляли отпечатки своих губ на бумаге, что смущало Квона вдвойне. Он поверить не мог, что его действительно любит столько людей, ведь сейчас он чувствовал себя самым одиноким человеком во всей вселенной. А если все эти люди любят его, то почему до сих пор не пришли навестить? По мере прочтения посланий на полу скопилась приличная горка бумаги, и Джи захотелось есть, но в палате не было ничего, кроме конфет. ДжиЁн застыл перед дверью, положа ладонь на дверную ручку. Это будет первый раз, когда он покинет пределы своей палаты. Он имел хорошее представление о больницах и прекрасно помнил вещи, которые должен знать любой человек, умел читать, писать, но знания о себе, месте, в котором он живёт, близких и друзьях отсутствовали напрочь. Сейчас он ощущал себя исследователем, которому предстоит совершить важную экспедицию, по телу даже пробежался лёгкий мандраж. Толкнув дверь, он пошёл по длинному коридору. Пока Квон шёл к лифту, ему показалось, что люди, проходившие рядом, таращились на него с каким-то изумлением. Это… пугало. Он поспешил скрыться от всех этих внимательно изучающих взглядов в лифте, благо, что народу в больнице сейчас шныряло немного, и он зашёл туда один. ДжиЁн застыл в немом шоке. Двери за его спиной глухо закрылись, и лифт поехал, но он стоял не в силах пошевелиться. На стенке лифта висело огромное зеркало, и он впервые, после того, как потерял память, увидел своё лицо. Квон расплылся в улыбке, а в уголках глаз у него заблестели слёзы. Это был момент невероятного счастья и облегчения – узнать то, как ты выглядишь. После своего пробуждения он ощущал себя безликим существом без рода и племени. Джи подошёл к зеркалу чуть ближе, ощупывая небольшой компресс из бинта, который ему наложили на нос. Он медленно поворачивал голову, вглядываясь в каждую чёрточку под разными ракурсами. Волосы были русыми и короткими, они удачно подчёркивали аккуратный овал лица, глаза были ярко-карие, очень притягательные, обрамлённые густыми ресницами. Нос он разглядеть не мог: мешал компресс. Небольшие и пухлые губы изгибались в счастливой улыбке на протяжении всей этой волнующей поездки. Двери лифта открылись с характерным звуком, и Квон бодро вышел из него, направляясь к столу регистратуры. Когда он подошёл, девушка, разговаривающая по телефону, ойкнула и удивлённо уставилась на него, но похоже, что Джи смутился такой реакции больше. – Извините, где находится кафетерий? – девчушка показала направление рукой дальше по коридору, но так и не произнесла ни слова. ДжиЁн кивнул и пошёл в ту сторону, которую она указала, есть ему хотелось больше, чем разбираться в странной реакции окружающих. Глядя в зеркало, он отметил свою худобу. – «Интересно, я всегда был таким худым или только после аварии стал?» – почувствовав дивный запах выпечки, юноша зашёл в огромное помещение. «– Это точно кафетерий? Больше похоже на стадион» – Квон взял себе немного еды и неуверенно сел за стол. Все вокруг шушукались и таращились на него так, что ему хотелось провалиться сквозь землю. – Джи, вот ты где! – к нему стремительно приближался молодой парень на вид двадцати трёх лет. Он был подкаченный, но небольшого роста. Волосы были светлые, глаза небольшие, под ними на лице выделялся орлиный нос, но самым примечательным во внешности этого парня была улыбка. Она являлась такой светлой и искренней, что ДжиЁн невольно засмотрелся на неё. – Ну разве можно вот так без предупреждения покидать свою палату? – с лёгким укором произнёс светловолосый молодой человек. – Я просто захотел есть, – растерянно пожал плечами Квон. – Док чуть всю больницу на уши не поставил из-за твоего отсутствия, а ты сидишь и как ни в чём не бывало пьёшь чай, – блондин так заразительно засмеялся, что Джи тоже невольно улыбнулся. – Пойдём наверх. – Джи поднялся и последовал за новым знакомым. Наверное, они были хорошими друзьями, по крайней мере, ему так казалось. Когда они зашли в палату, то врач сразу же устроил допрос, провёл всевозможные и не возможные тесты, дал кучу советов по реабилитации и выписал столько же лекарств. ДжиЁн так сильно утомился всеми этими попытками что-либо вспомнить, которые ни к чему не привели, что начал клевать носом. – Ты точно ничего не можешь вспомнить? – наконец, сдавшись, спросил врач. Квон уже в который раз отрицательно мотнул головой. – Может, знакомые стены пойдут Вам на пользу… – мужчина сделал очередную пометку у себя на планшете. – А? Что Вы имеете в виду? – Джи моментально оживился от этой новости. – Завтра Вы направитесь домой. Память лучше восстанавливать в тех местах, где всё будоражит Ваши воспоминания. Врач будет приезжать к Вам каждый день и проверять Ваше состояние, завтра Вам выдадут все необходимые лекарства и перечень упражнений. – Джи не знал радоваться этой новости или пугаться. А вдруг он ничего так и не сможет вспомнить, и всё останется, как в тумане? – я покину Вас до вечера, позже зайду проверить Ваше самочувствие. Небольшую паузу, нависшую после ухода доктора, развеял приятный бархатистый голос. – Привет, я Кан Дэсон. Мне поручили передать тебе одежду для завтрашнего отъезда и толстую тетрадь, о которой Сынри тебе говорил во время своего визита. – Он протянул её, и Джи тут же принялся читать. По мере прочтения информации о нём и его окружении у него появлялись вопросы, которые он задавал Дэсону. Тот принимался увлечённо рассказывать и то и дело смеялся. Когда Квон узнал, что он всемирно известный корейский айдол, у него от удивления открылся рот. Кан не смог сдержать смешка, он несколько часов рассказывал ему о концертах, разных ток-шоу, поездках и прочем. За этой насыщенной новой информацией беседой время приёма посетителей подошло к концу. Дэсону пришлось уйти, и Джи остался читать тетрадь Сын-чана в одиночестве, запоминая все мельчайшие детали. К записям были приложены разные забавные фото, а на полях Квон часто находил какие-нибудь интересные каракули, что говорило о том, что автор записей часто отвлекался. Дочитав до последней страницы, ДжиЁн положил её на прикроватную тумбу, на улице уже давно стемнело, а ведь завтра предстоит весьма волнительный день – поездка домой, нужно хорошенько выспаться.