Забыть своё имя

Квон проснулся ранним утром в крайне обеспокоенном состоянии, в его голову постоянно закрадывались мысли о будущем. Сейчас оно представлялось ещё более туманным, чем обычно. Он не знал чего ожидать от сегодняшнего дня, ведь он едет домой, от чего чувство тревоги расползалось по нему всё больше и больше. Страх остаться никем – вот что его действительно волновало. Почти час он просидел, смотря на секундную стрелку часов, висевших на стене. Каждая секунда казалось ему “шагом”, приближением к неизбежному и неизвестному, а от того пугающему. Он решил ещё раз пролистать тетрадь от Сынри и старательно запоминал все основные факты. Хотелось приложить как можно больше усилий, чтобы пелена неизвестности, наконец-то, развеялась. К полудню пришёл врач ещё раз осмотреть состояние ДжиЁна, казалось, он остался удовлетворён и велел ему собираться, к часу должна была подъехать машина, чтобы забрать его домой. Квон достал из пакета одежду, принесённую вчера улыбчивым светловолосым пареньком, Дэсоном, кажется так его звали. Чёрные джинсы показались ему через чур зауженными, и он облегчённо вздохнул, когда натянул их. Футболка же, по мнению Джи, наоборот, была на пару размеров больше. Самая обычная футболка ничего примечательного, кроме надписи «boy». Контрастом ко всему были белоснежные кроссовки, которые выделялись ярким пятном во всём этом ассиметричном образе. Квон сидел на кровати, ожидая прихода доктора, и как-то обречённо глядел в окно. В руке он крепко сжимал тетрадь, чтобы не забыть её здесь и даже повторил кое-что несколько раз. Врач пришёл не один, а вместе с Сынри и несколькими охранниками. Их осторожно вывели из здания и усадили в машину, когда Джи оглянулся, то увидел, что из окон на них смотрит вся больница. Такое внимание к своей персоне его всё ещё пугает, но раз уж он проснулся супер-звездой, то, наверное, придётся привыкнуть. Почти всю дорогу они сидели молча, пока ДжиЁн, наконец, не решился разрушить эту напряжённую тишину. – Какие они? – приглушённо спросил он. Сынри вопросительно посмотрел на него, – моя семья, какие они? Мы ведь домой ко мне едем, верно? – Не совсем так, хён. Понимаешь, когда группа ведёт активную деятельность, то её мемберы живут в общежитии. Оно небольшое, и там практически никого нет кроме нас, BigBang, я имею в виду. Мы едем туда, это тоже твой дом. Вообще, что такое дом? Домом можно считать любое родное место… – Сынри уже в который раз принялся за философские размышления, поэтому Квон просто перестал его слушать, и все его слова становились лишь фоном. Ему вдруг сделалось так грустно и одиноко, почему родные не пришли навестить его!? Может, у него плохие отношения с семьёй… А даже если и так, то ему всё равно безумно хотелось увидеть свою маму и обнять её. Она, наверняка, нашла бы что сказать и поддержала бы его. На душе от этих мыслей осела горечь, от которой Джи даже не заметил, как машина остановилась. Но, с другой стороны, родные люди – это ведь не только те, которые связаны между собой кровным родством. Взять хоть в пример этого Сынри, он, конечно, очень болтлив, но всячески старается поддержать Квона. Волнение снова настигло его перед дверью в общежитие, он так боялся разочаровать всех. Раздался щелчок ручки, и Джи показалось, что его сердце только что выпрыгнуло от страха. – Проходи! – добродушно скомандовал Сынри. Квон зашёл внутрь и удивлённо раскрыл рот – всё было увешано воздушными шарами. Он сразу почувствовал себя таким нужным, что расплылся в счастливой улыбке. – Хён, проходи на кухню, чего ты застыл-то, – Джиён растеряно посмотрел на макне, – прямо и направо, проще говоря, иди на запах вкусной еды. Квона посадили во главе стола, когда все уселись, то возникла небольшая неловкая пауза, которую тут же попытался разрушить Сынри. Он всё говорил и говорил, но Джи опять его не слушал: на столе было накрыто на пятерых, но одно место пустовало. Вспоминая записи из тетради, он заключил, что не хватает Сын Хёна, появилось ощущение, что своим присутствием последнему он доставляет неудобство. Минут через пять в кухню вошёл Топ. Высокий, величественный и весьма симпатичный: густые светло-коричневые волосы, роскошные чёрные брови, немного детские тёмно-карие глаза, слегка курносый нос и пухлые притягательные губы. Он просто молча сел на своё место, даже не кинув на ДжиЁна краткого взгляда, будто он, Квон, пустое место. Это действие сразу оставило какой-то неприятный осадок. – Топ-хён, может, ты скажешь Квону новость о том, кто его сосед по комнате? – Джи непонимающе взглянул на Сын Хёна, на лице которого выражалось возмущение. Его брови были сдвинуты к переносицы, и он так же лаконично вышел из кухни, как и вошёл в неё – без единого слова. Сынри устало вздохнул, ожидая подобной реакции на свой вопрос. – Твоя комната третья прямо по коридору, вещи уже там, – сказал Тэян, убирая посуду со стола. ДжиЁн неуверенно постучался и открыл дверь, у окна, спиной к нему, стоял Сын Хён. Сразу было понятно, что новость о соседстве его не порадовала. Квон наблюдал за тем, как от дыхания поднимаются и опускаются его широкие плечи, чёрный бадлон хорошо подчёркивал силуэт. – Сын Хён, – Джи был очень смущён, и ему было сложно подобрать слова, к тому же, собеседник никак не отреагировал на своё имя, – если мы с тобой раньше плохо ладили, то обещаю исправить ситуацию. Я понимаю, что ты не в восторге от того, что мы с тобой соседи… – Квон не закончил предложение, отвлёкшись на отрицательный кивок головы Чхве. – Не в этом дело. – Раздавшийся приглушённый бархатный голос невероятно завораживал. – А в чём? – осторожно поинтересовался Джи, словно боясь спугнуть какого-то зверька. – Неважно. – Это было последнее, что он услышал от Чхве за весь день. До вечера Квон слушал музыку, которую, как его уверяли, написал он. От слов каждой песни шли мурашки по коже, особенно в тех фрагментах, где он слышал свой голос, потому как каждый раз не мог поверить, что это поёт он сам. Во время прослушивания ДжиЁн складывал разные бумажные фигурки и откладывал их в сторону, принимаясь за новые. В конце концов, он встал с огромной двухместной кровати и принялся танцевать под музыку, игравшую в наушниках. Он не стремился разучить какую-то сложную хореографию, нет, это были различные несвязные между собой прыжки, топанье ногами, которые просто помогали ему выплёскивать энергию. Вся эта несуразица так расслабляла. Рядом с Квоном к шкафу прошёл Чхве, поэтому тот сразу же сдёрнул наушники, жутко смутившись. – Можешь продолжать, ты мне не мешаешь, – ДжиЁн кивнул, но продолжать не стал, его сразу же охватила неловкость за произошедшее. Он убрал наушники с плеером в прикроватную тумбочку, а когда повернулся, то Сын Хён стоял в пижаме, остановившись перед кроватью. Квон поспешно убрал все бумажные фигурки с одеяла в ящик. – Любишь оригами? – спросил его Чхве, скорее для того, чтобы разрушить затянувшееся молчание, чем из интереса. – Не знаю, не помню. Наверное, да. – Джи улёгся в постель, выключая за собой свет. Он долго не мог заснуть и прислушивался в тишине к дыханию Сын Хёна. Неизвестно из-за чего, но у Ковна создавалось ощущение, что ему он может доверять больше, чем всем остальным его новоиспечённым друзьям. И пусть эта хладность к нему была пока не очень понятна, но ему казалось, что это не со зла. Хотя, возможно, всё это отношение могло исходить из-за какого-то поступка ДжиЁна в прошлом, которого он, конечно же, не помнил. – Сын Хён, ты спишь? – шёпотом произнёс Джи, прислушиваясь к звукам. За его спиной послышалась какая-то возня, он повернулся и наткнулся на глубокий, пронзительный взгляд карих глаз прямо в десяти сантиметрах от своего лица. Очевидно, что Топу тоже не спалось из-за чего-то, из-за каких-то своих мыслей. – Хён, а как мы с тобой познакомились? – его вдруг так взволновал этот вопрос: были ли они знакомы до вступления в группу. Но, похоже, что взволновал он не его одно. Чхве как-то долго думал над тем, что ответить, но взгляд не отводил, и ДжиЁн продолжал растворяться в нём: было в его глазах нечто чарующее. – Мы с тобой познакомились сегодня днём, ты сидел во главе стола и как-то неловко ковырял макароны вилкой. – Квон улыбнулся, это не то, что он хотел услышать, но несмотря на это, ответ его вполне устроил. Чхве тоже слегка улыбнулся, но улыбка получилась с каким-то горьким оттенком. – Почему ты не спишь? – прошептал Сын Хён, – у тебя ведь был тяжёлый день. – А ты почему не спишь? – ответил Джи вопросом на вопрос. Ему как можно дольше хотелось продолжать этот диалог, во всех этих фразах был какой-то уют и умиротворение. – Мне есть, над чем подумать. – Мне тоже, – поспешно проговорил ДжиЁн. – Ты врёшь, ты ведь всё забыл. – Топ повернулся к нему спиной, показывая этим, что дальше он не намерен продолжать диалог. На утро Квон обнаружил, что кроме них с Сын Хёном в доме никого не осталось. За завтраком он пытался завести с ним беседу, однако Чхве отвечал не более, чем кивком, а то и вообще не отвечал. Он упорно не понимал таких разительных перемен в настроении, и это начинало порядком его раздражать. Стоило Джи Ёну усесться смотреть с ним телевизор, как он тут же уходил из комнаты. Так и прошёл почти весь день: Джи бегал за Топом, как хвостик, а тот не обращал абсолютно никакого внимания. Плюнув на это бестолковое занятие, он решил заняться упражнениями по восстановлению памяти. Посмотрим, что же советует доктор: « Для начала поговорите с близкими и расспросите о Вашем с ними совместном времяпрепровождении ». Квон даже не стал дочитывать. Кто писал подобную чушь? Устало вздохнув, он уселся на кровать и принялся складывать лист бумаги. К своему удивлению, он обнаружил, что сделал бумажного журавлика. Снова. Внизу хлопнула дверь, но вместо того, чтобы встать, Джи откинулся на кровать: на него снова напала печаль. Он никак не мог понять, кем он является для этой четвёркой: обузой или другом? Кровать промялась под тяжестью чужого веса, и Квон вышел из раздумий, почувствовав на себе взгляд. Ситуация снова повторяется – он видит перед собой потрясающие глаза, которые снова его внимательно изучают. Слишком внимательно, от чего ДжиЁну приходится отвести взгляд в сторону. – Засыпай, завтра у тебя будет насыщенный день: мы едем в танцевальный зал. Тебе ведь нужно выучить хореографию стольких танцев, а ты этого не сделаешь, если будешь опять размышлять полночи, – низкий бархатный голос прервал тишину. Сын Хён уже закончил говорить, но Джи не переставал вслушиваться. – Беспокоишься обо мне? – на лице Квона заиграла полуулыбка, но ответа не последовало. Топ лишь снова отвернулся, демонстративно выставляя свою широкую спину. С тяжёлым вздохом ДжиЁн тоже отвернулся, всё-таки он абсолютно не понимал Сын Хёновой переменчивости. Параллельно я занимаюсь разработкой своей собственной книги, и чтобы продолжать писать фанфик далее, мне нужно знать ваше мнение о нём, дорогие читатели, стоит ли мне продолжать уделять ему время? Поэтому я буду ждать от Вас отзывов. ~~