Цикл «sideways, backwards and forwards»

В воздухе противно пахло свежестью. Раньше этот запах всегда поднимал Рин настроение, но прошедшие годы вбили в нее непреложную истину — теперь он означает, что рядом опасность. Она поморщилась от досады. Какие же эти твари вездесущие. Возможно спрятаться было бы проще, если бы правила игры не устанавливало проклятое Древо, ныне контролирующее очень многое в мире. Долго уклоняться от сражений было невозможно — обжоре хотелось чакры и она вынуждала ее использовать. Из подлеска донесся подозрительный шум. Делать нечего, придется проверить, иначе ее замучает паранойя. Нервно поправив очки на носу, Рин начала осторожно пробираться вперед. Вдруг раздался знакомый свист стремительно рассекаемого воздуха, и она рефлекторно припала к земле. В кусты и деревья вокруг вонзилось несколько темных сенбонов. Шиноби? Ее передернуло. Там, где были они, всегда случались неприятности. Она тихо приподнялась, собираясь отступить, но не успела этого сделать, потому что из кустов кубарем выкатился ребенок в драном плаще. Встретившись с ним взглядом, Рин едва сдержала ругательство и резко задвинув его к себе за спину, крепко сжала рукоять меча. Преследователи не заставили себя долго ждать, с нарочитым треском продираясь сквозь заросли следом за мальчишкой. Рин выждала секунду, а потом стремительным росчерком лезвия располовинила троих. Мышцы немедленно заныли от нагрузки, которая налагала техника ияйдзюцу, но риск был не настолько велик, чтобы смягчать последствия чакрой. Она сменила стойку и медленно выдохнула, внимательно наблюдая за двумя оставшимися врагами. Побежденные были обычным Нюхачами, но судя по более осторожному поведению оставшиеся были рангом повыше. С ними придется повозиться подольше. И все из-за чертовых лиан, которые они могли выращивать из верхних конечностей и орудовать ими как кнутами или же — сплетать из них крепкие сети. Хорошо, что они сейчас нападают в лоб, из их ловушек крайне утомительно выбираться. Рин отпрыгнула, и лианы вхолостую ударили по земле в том месте, где она находилась мгновение назад. Охотники возбужденно захрипели, начав теснить ее. Один с одной стороны, второй — с другой. Кажется, про мальчишку они напрочь забыли, но тот почему-то не воспользовался оказией и не сбежал. Но не время думать о причине чужих поступков. Она сделала выпад и перерубила руки Охотника, который оказался к ней ближе. Второй немедленно попытался захватить ее лианами, но она отскочила и они обернулись вокруг раненного. Проклятье. Только б они сливаться не начали. Порой такое случалось и появляющиеся в результате Громилы были весьма грозными противниками. Воспользовавшись заминкой, она поспешно добила безрукого и отступила, пристально наблюдая за оставшимся Охотником. Уф, кажется обошлось. Тот раздраженно зашипел, отбросив разрубленное тело «товарища», вырастил из конечностей дополнительные лианы и начал беспорядочно хлестать ими, безжалостно сметая все, что мешало ему приблизиться к Рин. Ей поневоле пришлось пятиться, то и дело уворачиваясь от летящих щепок, комьев земли и травы. Наткнувшись спиной на ствол дерева, она замерла. Миг и лианы вгрызаются в кору, но Рин на шаг впереди, стремительно бросившись вперед, низко пригнувшись к земле. Охотник недовольно хекнул, лишившись ноги и начал заваливаться вбок, нелепо взмахнув руками. Стальной росчерк и больше в подлеске противников не осталось. Наспех вытерев меч от зеленого сока, Рин неохотно повернулась к мальчишке, который настороженно наблюдал за ней с дерева. Учитель Аоми был бы доволен. Где бы она ни находилась, в какие бы ужасные условия не попала, догмы Ханамори продолжали гореть в ее сердце. — Цел? После долгого молчания голос звучал хрипло и незнакомо. Ребенок растерянно моргнул. — Ты в порядке, спрашиваю? — повторила она, нахмурившись, — нужно уходить отсюда. Он дергано кивнул, все так же продолжая молчать, и ловко спрыгнул на землю, сохранив равновесие несмотря на то, что она все была перерыта из-за недавнего сражения. Рин вздохнула и подойдя к нему быстро осмотрела как могла, не прикасаясь. Кажется серьезные травмы у него отсутствовали. Синяки, царапины и белые пятна на коже от использования чакры не в счет. Везунчик. Рин только головой покачала и решительно двинулась прочь. Время искать новое убежище. Недолго же продлились ее спокойные деньки… Заслышав за спиной легкие торопливые шаги, Рин закатила глаза, но вслух ничего говорить не стала. Пусть идет, куда хочет, ее это не касается. Найдя подходящее место для лагеря неподалеку от ручья, Рин поспешила привести меч в порядок и только потом умылась сама. Ребенок тихой тенью следовал за ней и внимательно наблюдал, стараясь во всем подражать как маленькая угрюмая обезьянка. Рин никак не комментировала его действия, но пожертвовала ему часть запасов из аптечки, чтобы он обработал свои ссадины. С момента их встречи мальчик не сказал ни слова. То ли осторожничал, то ли действительно не мог говорить. Судя по загнанному выражению лица, ему довелось пережить что-то жуткое. Она и не требовала от него ничего. Молчать и общаться жестами было безопасней. Она только назвала ему свое имя из вежливости и после больше не обращалась к нему вслух. Кто он и откуда? Останется ли с ней или скоро уйдет набравшись спокойствия? Конечно же ей было интересно, но на что-то надеяться она себе запретила. Рано или поздно ответы на вопросы появятся, а пока можно и подождать. Мир сошел с ума после появления Древа Бога или, лучше сказать, после возвращения? Рин слышала разные версии, но люди сходились в одном — во всем виноваты шиноби. Она и раньше не питала к ним теплых чувств после того, что ей пришлось пережить в детстве, так что эта новость лишь укрепила ее негативное мнение. Шиноби за редким исключением были отвратительны. Доступ к силе слишком кружил им голову. Неудивительно, что в конце концов все обернулось апокалипсисом. Буквально все перевернулось с ног на голову. Обычные люди были в гораздо лучшем положении, чем шиноби. Потому что Древо, его корни, отростки и ходячие «семена» Зецу охотились за чакрой. Конечно, чакра есть у всего и вся, но у шиноби ее было больше. Самураям, к числу которых можно было с натяжкой отнести Рин, тоже доставалось, но они быстро смекнули, что во время боя стоит полагаться только на оружие и свое тело безо всяких усилений. Это позволяло не выделяться и прожить подольше. В общем-то все они были обречены, но некоторые выгорали раньше других, если начинали активно «фонить» силой. Те же, кто пользовался чакрой осторожно, получали белые отметки на теле — отсроченный приговор. Казалось бы, какой в этом смысл? Все на этой планете вымрет. Но люди — упрямые существа, и, если есть призрак какой-то надежды, они будут бороться. Боролась и Рин. Бродила по этому безумному миру и при случае помогала другим, медленно, но верно сокращая время своей жизни. Да, люди были разобщены, но она упорно не хотела поддаваться страху и бросать тех, кто попадал в беду. Врагом было Древо, и она считала глупым помогать ему, подставляя других. Порой она задавалась вопросом, почему они все еще живы? Что мешает этой проклятой деревяшке опутать корнями всю планету и высосать чакру? Возможно, они выживали только благодаря инстинкту самосохранения Древа. Ведь, если оно проглотит все, то пищи для него не останется. Довольно иронично было думать, что Древо собирает с них урожай и терпеливо ожидает, когда они «созреют». Этот мальчик-«потеряшка»… Он явно был шиноби, но она не могла относиться к нему плохо. Когда мир изменился, он был слишком мал. Он точно ни в чем не был виноват. А сейчас пытался выжить, держась рядом с ней. Да, потенциально он был опасен тем, что мог привлечь ненужное внимание, но Рин сомневалась, что у него больше чакры, чем у нее. На третий день ребенок заговорил. Назвался Шинки и попросил проводить его до лагеря. Это многое объясняло. Его неуверенность и подражание ей. Если он не выходил за пределы убежища, то мало знал об окружающем мире. Однако всякой доверчивости есть предел. Почему он решил, что она ему поможет? Почему решил выдать расположение лагеря? Как-то слишком это все подозрительно… Но Шпионом он быть не может. Не с этими характерными отметинами, свидетельствующими об использовании чакры. Все типы Зецу могут мимикрировать, но кожа у них всегда однотонная. — Зачем я тебе? — все же не выдержала и спросила она. — Зачем рискуешь? — Ты хорошая, — он упрямо поджал губы, внимательно глядя на нее. Вот тебе и раз! Какая «освежающая» непосредственность. Кажется, она покраснела. — Ладно, — только и сказала Рин, неловко кашлянув. — Но в лагерь заходить не буду, даже не проси. — Почему? Там безопасно! — Нигде сейчас небезопасно. Иначе как бы тут оказался? — А, это… — ребенок потупился. — Сам виноват? — понимающе спросила Рин. — Хотелось посмотреть, что там снаружи? — Я… я хотел помочь папе. Какие однако подробности выясняются. — Тем, что дал себя схватить? А папа знал о твоем плане? Подозреваю, что нет. — Он бы одобрил мою идею. — Но ты на всякий случай не стал спрашивать. Сколько дней тебя не было? — Не… не знаю. — Твой папа будет тебя искать? — Он очень занятой, но, думаю, он уже понял, что меня нет в лагере. — Мне ожидать поисковой команды? Не хотелось бы попасть под горячую руку. Подумают еще, что это я тебя похитила. — Я тебя защищу. Смешно до слез. Ах, сколько полузабытых эмоций! Хорошо порой побыть в чьем-то обществе. — Веди уж, защитник. Как Рин и подозревала, поисковая команда им вскоре встретилась и несмотря на активные протесты Шинки, они взяли ее под арест. Двое мужчин и женщина со здоровой паранойей, которая у ребенка почему-то отсутствовала. Она сопротивляться не стала, но как бы невзначай продемонстрировала им белые пятна на коже. Их отношение чуть смягчилось, но отпускать ее явно не собирались. Их право. Надеясь на бесплатное развлечение, она позволила им завязать ей глаза и оглушить. Когда она очнулась, то обнаружила себя в тюремной камере пред светлыми очами кого-то явно занимающего высокое положение. — Ну, здравствуйте, — сказала Рин, улыбаясь, что явно не было нормальной реакцией, учитывая ситуацию. — С Шинки все хорошо? — Кто вы такая? — Рин, странствующий самурай. Она безмятежно рассматривала допрашивающего, хотя в полумраке мало что можно было понять. Темные волосы, безбровый лоб со странным шрамом, внимательный взгляд, царственная осанка и деловито переплетенные руки на груди. — Надеюсь, мой меч где-то у вас, — чуть подумав, добавила она, — если же нет, я такого позора не переживу. — Ваш меч здесь, — веско уронил ее собеседник, определенно не расположенный к шуткам. — Почему вы пришли сюда? — Ну, тут я не по своей воле оказалась, ваши люди меня притащили, но вас ведь не это интересует? Я решила помочь мальчику, за которым не досмотрел отец. Это так удивительно? Его взгляд, казалось пронзил ее насквозь, но она не дрогнула. Ей нечего было скрывать, и, чем быстрее он это поймет, тем скорее она отсюда выберется. — Что вы планируете делать дальше? — Оставаться не собираюсь. Как и рассказывать о вас кому-то. Отпустите меня, и больше мы с вами не увидимся. — Я не могу этого сделать, — качнул головой собеседник. Вот и совершай после этого добрые дела. — В таком случае можете быть свободны, — улыбка Рин превратилась в дружелюбный оскал. — Больше ничего говорить я не собираюсь. Он напрягся, но она лишь облокотилась о стену и закрыла глаза, неловко пристроив скованные руки на коленях. Чакроподавители. Хм? Как предусмотрительно с их стороны. Но эти меры хороши лишь для шиноби. У нее-то обычных трюков в рукаве полно, но пока она предпринимать ничего не будет. Судя по отсутствию звуков допрашивающий решил не вступать в конфронтацию и оставил ее в одиночестве. Что у них такое творится? Почему ее не хотят отпустить с миром? Она чувствовала заинтересованность. Кажется, ей повезло наткнуться на что-то занимательное. За всеми этими размышлениями она не заметила, как заснула. В себя ее привел чей-то голос, тихо зовущий ее по имени. Рин неохотно разлепила глаза и уставилась на решетку. В полумраке за ней белело взволнованное мальчишеское лицо. — Пришел проведать? — Рин сладко зевнула. — Они меня не слушают, — угрюмо сказал Шинки, — даже папа! Почему они так с тобой поступили? Я… я что-нибудь придумаю и выпущу тебя отсюда. — Спасибо за заботу, но не стоит, — Рин демонстративно устроилась поудобнее на лежанке, — сомневаюсь, что меня долго здесь продержат. Люди сейчас слишком ценный ресурс, чтобы ими разбрасываться. Скорее всего сейчас обо мне ищут информацию, чтобы попытаться завербовать, предложив то, от чего я не смогу отказаться. — Почему все так сложно, — с тоской спросил ребенок, сжав прутья так, что они жалобно застонали. — Не перебарщивай с силой, — посоветовала Рин, скосив на него один глаз. Мальчик раздраженно засопел, а потом каким-то странным образом пролез внутрь и плюхнулся рядом с ней, сложив руки на груди подозрительно знакомым жестом. Брови Рин поползли вверх. — Ты сын главы лагеря, что ли? — Ну да, — Шинки с тоской вздохнул, — но толку от этого? Буду сидеть с тобой раз уж так все обернулось. Прости, пожалуйста. Ты же меня предупреждала… — Ничего страшного, — Рин шутливо пихнула его коленом. — Я знала, на что шла. Да и как я могла тебя бросить, такого наивного? Это против моего кодекса чести. — Я не наивный! — насупился Шинки. — Просто… мне знаний не хватает. — Конечно, — кивнула Рин. — Хочешь, займусь твоим просвещением, раз уж мы тут вдвоем без дела сидим? — А давай! — разгорелись глаза у ребенка. Кому-то явно не хватало родительского внимания. Глава лагеря снова заявился в тюрьму самолично, но какое-то время не давал о себе знать, наблюдая, как Рин и Шинки передают друг другу наручники, соревнуясь в скорости освобождения от них. — Хорошо справляешься! — потрепала Шинки по голове Рин, когда он снова побил свой рекорд. Мальчик довольно зажмурился, принимая ласку, а потом пробурчал, что до нее ему все равно далеко. — Цветочный самурай, — наконец решил привлечь ее внимание глава лагеря. — Могу ли я обратиться к вам с просьбой? — Вы может все, что угодно, кто я такая, чтобы вам запрещать, — откликнулась Рин, немного сердясь на то, как быстро он узнал, как к ней нужно обращаться. — Нам понадобятся ваши умения в грядущей атаке. — Вы что-то узнали? — Рин подобралась и более внимательно посмотрела на собеседника. Шинки тоже насторожился. Шиноби только оборонялись, атаковать Зецу было бессмысленно, так как Древо могло без особых усилий быстро вырастить новых. — Шинки смог узнать важную информацию, — коротко кивнул собеседник, бросив нечитаемый взгляд на сына. — Да? — мальчик потрясенно раскрыл глаза. — Благодаря этому мы смогли выяснить, где находится ключ к победе над Древом. — Это наверняка ловушка, — вздохнула Рин, но в груди предательски начала разгораться надежда. — Разумеется, но это первая серьезная наводка, и мы не можем бездействовать. Мы на грани вымирания. Древо нам потакает, но продолжает тянуть из всех нас жизнь. Я не настаиваю, Цветочный Самурай. Мы отпустим вас после того, как закончим подготовку. Присоединяться к нам или нет — решение принимать вам. Рин возмутилась и восхитилась одновременно. По сути он уже загнал ее в угол и не оставил выбора. Она не сможет отказаться — ведь это будет удар по ее чести и принципам. Шиноби действительно нуждаются в ее помощи. — Я согласна вам помочь, — вздохнула она. Шинки просиял, но вслух свой восторг выражать не стал. Видимо сдерживался в присутствии отца. Решетка скрипнула, и дверь клетки распахнулась. — Меня зовут Сабаку но Гаара, я являюсь главой этого лагеря. Прошу следовать за мной, нам нужно успеть многое обсудить. — Судзуран но Рин, Цветочный Самурай, но вы это уже знаете, не так ли? — Приятно познакомиться. Рин дали время привести себя в порядок и перекусить. Но далеко глава лагеря не уходил и как только понял, что она готова слушать, начал вводить ее в курс дела. Рин не особо волновала история противостояния шиноби и Древа, но она терпеливо слушала то, что ей рассказывал Гаара. Видимо, он сразу решил прояснить нюансы. Итак, у двоих шиноби были печати, которые могли справиться с Древом, но активировать их они должны были одновременно и рядом. Во время пробуждения Древа один из этих двоих пропал. Все искали его, но никак не могли найти. Благодаря стечению обстоятельств Шинки обнаружил этого шиноби, когда сбежал из лагеря. Тот содержался в плену в бессознательном состоянии и, по всей видимости, был любимой закуской Древа, раз оно не торопилось его убивать. По плану его нужно было освободить, разбудить и создать условия, при которых он сможет использовать свою печать на Древе. Второй шиноби с печатью будет находиться неподалеку и помогать по мере сил, однако в приоритете его безопасность, и именно его охрану и хотят поручить Рин. У нее немного голова шла кругом от всей информации. Решение всех их проблем было настолько простым? Они действительно смогут избавиться от Древа раз и навсегда? Логика говорила, что не может быть все так просто, однако шиноби всегда были способны вершить чудеса, как ужасные, так и хорошие. «В результате этого сражения будет много жертв, — с тоской подумала Рин, разделываясь с очередным Зецу, — хочу ли я стать одной из них?» Она посмотрела на Саске — хмурого темноволосого шиноби со странными глазами, держащегося рядом с ней, брезгливо стряхивающего древесный сок с катаны, потом — на Шинки, обеспокоенно поджимающего губы и крепко держащего сенбоны в пальцах. Мальчик, вроде как, был с ними для того, чтобы подстраховывать, но Рин видела здесь умысел Гаары держать сына в стороне от горячки боя. У Шинки были уникальные способности, на которые требовался постоянный расход чакры, и он мог легко выгореть увлекшись. Миг, когда освободили Наруто, они прочувствовали почти на физическом уровне. Казалось, сам воздух изменился, а Древо заволновалось и заскрипело корнями. — Мне пора, — коротко бросил Саске и исчез в дзюцу мгновенного перемещения. Сейчас счет шел на секунды, и ему было не до экономии чакры. Рин с Шинки переглянулись и остались на месте, бдительно прикрывая друг друга от продолжающих наступать Зецу. Им, конечно, хотелось увидеть, что происходит, но было не по силам прорваться в гущу событий, да и не было в этом смысла. Древо вдруг содрогнулось, а потом разом омертвело. Шинки на пробу создал нити из чакры, прежде чем Рин смогла его остановить и ликующе крикнул: — Чакра больше не поглощается! Его клич подхватили, и оставшиеся шиноби на радостях стали запускать всякие стихийные техники, снова и снова проверяя не чудится ли им. Рин аккуратно воткнула меч в землю, потом мягко улыбнулась, повернувшись к Шинки, который буквально излучал восторг и облегчение, и ласково взъерошила ему волосы. — Мы победили, ты молодец. — Я… Слова почему-то отказывались выталкиваться изо рта. Мальчик недоуменно дотронулся до лица. А затем проснулся.