Цикл «sideways, backwards and forwards»

Шукаку не понимал, как так получилось, хоть ты тресни. Был мальчишка-тюрьма, и он внутри него. Потом их похитили, выкачивали из них чакру… а затем бац и в человеческом теле полноценным хозяином остался он, а Гаара… пропал. Его затянуло в статую к остальным Хвостатым? Или он умер? Что произошло??? Пожалуй, именно эта растерянность изначально помогла идеально сойти за мальчишку. Чакра у него осталась демонической, но это списали на эксперименты плащников, а потом он подсуетился и использовал один из старых трюков, присущих тануки, которые надежно уводили чужое внимание от несостыковок в его поведении и манере держаться. Уже на подходе к Сунагакурэ Шукаку понял, что дело дрянь. Улизнуть по-тихому не получилось — с него буквально глаз не сводили. Он не хочет и не будет притворяться Га…мальчишкой, и уж тем более — не будет тащить на себе бремя Казекаге. Надо будет продумать побег. Сейчас все на взводе и пока ему не стоит лишний раз дергаться. Его мор…лицо вдруг обжег чей-то внимательный взгляд. Шукаку невольно вскинул голову и посмотрел в сторону. Ах точно, та девчонка. Узумаки с примесью, если он правильно распробовал вкус ее крови той ночью. Мальчишка дружил с ней, и она не шарахалась от них, даже зная о Шукаку и испытав на своей шкуре его интерес. Гляди-ка, плачет, и явно не от радости. Похоже куда проницательней всех этих шиноби. Как же она так быстро поняла, что в теле Гаары не он? Пресловутая интуиция Узумаки? Надо поскорее прижать ее к стенке и все выяснить. Ну и пригрозить, чтоб не выдала его никому. Хотя в последнем он сомневался. Пусть он и не был мастак в ниншуу как Курама, кое-что в людях понимал. Девчонка умела хранить тайны и была искренне предана мальчишке. Все зависело от того, как он преподнесет информацию. Если она посчитает его виноватым в исчезновении Гаары — пиши-пропало. Черные глаза с золотыми зрачками. Завораживающее зрелище, но в то же время раскрывающее, что перед тобой чужак, а вовсе не тот, кого ты хотела увидеть. Незнакомец с лицом дорогого сердцу человека угрожающе нависает над тобой, заставляя невольно вжаться в стену здания. — Как ты узнала? — еле слышно шипит он, и ты с удивлением понимаешь, что он испытывает страх. — Гаара дорог мне, — чуть осмелев говоришь ты, — вы же совсем на него не похожи. Он хмурится и сверкает зрачками. — Обман разума тануки для тебя какая-то шутка, что ли? — Вы ведь… Шукаку Однохвостый? — осторожно спрашиваешь ты. — Что случилось? Я могу чем-то помочь? Он как-то по-звериному фыркает и с иронией смотрит на тебя. Это выражение на лице Гаары смотрится чуждо, но ты как зачарованная все равно ловишь его и сохраняешь в памяти. — Облачные плащники случились. Они пытались вытянуть меня из его тела, но промахнулись и вытащили этого упрямца. — Что?.. — ты обмираешь и не хочешь верить тому, что только что услышала. Гаары… больше нет? Не может быть! Шукаку не вел бы себя так спокойно! Ты сознательно отворачиваешься от страшного осознания и цепляешься за глупую надежду. Хвостатый благосклонно относился к Гааре, пусть и всячески это скрывал. Он был достаточно эмоциональным. Смерть подопечного… повлияла бы на него. Значит не все потеряно? В глазах Рин Шукаку видит то, что чувствует сам, но не желает себе в этом признаваться. Тоску по несбывшемуся, горечь потери, глухую скорбь. Она молча смотрит на Однохвостого, заключенного в тело мальчишки, с которым они ничего не успели — ни он, ни она — и, каким-то чудом не иначе, сдерживает слезы, хотя ей определенно хочется рыдать от отчаяния. Она была не скована ничем, в отличии от родственников этого проклятого кутенка, и у Шукаку возникает гениальнейшая идея. — Ты и я, мы сможем его вытащить, если поторопимся. Помертвевшие было глаза Рин, оживают и разгораются безумной надеждой. Он скалится в ответ, остро чувствуя как перекликаются их эмоции. Девчонка действительно любит Гаару и готова пойти на все, чтобы его вернуть. (Как и он.)