Глава 6. Новая фаворитка
19 января 2020 г., 20:08
Воспитывать ребенка, когда у тебя в помощницах есть няни, было совершенно несложным делом. Когда Фариде ночью плакала, к ней вставала не я, пеленки малышке меняли няни, единственной заботой для меня было только покормить малютку. Не знаю, насколько это соответствовало традициям или нет, но как я вскоре после родов приложила дочь к груди, так и стала делать это постоянно. В конце концов, не искать же еще и кормилицу? К счастью, никто не спорил со мной и не мешал мне кормить ребенка самой.
Я памятовала о так называемом правиле шести часов, поэтому не единожды думала о том, что когда вернется мой муж и пригласит меня в свои покои, нужно будет как-то сделать так, чтобы разрыв между вечерним и утренним кормлением составлял больше шести часов — я же хочу снова зачать ребенка, а не пользоваться природной контрацепцией. Впрочем, дата возвращения султана из похода вылетела у меня из головы намертво, и единственное, что я помнила, было то, что он когда-то вернется, а потом через некоторое время снова уйдет в поход.
— Госпожа, пойдемте, — сказала мне только что вошедшая в покои Гюльшах. — Из Бурсы привезли ткани, нужно выбрать себе самые красивые.
Не сказать, что я хотела себе еще платья, но отказываться от новых нарядов я не планировала: раз предлагают, надо брать.
Я поправила волосы и пошла в общую комнату наложниц. Еще издалека было слышно, как девушки хихикают и выбирают себе ткани, а Хюррем недовольным тоном заявляет, что для нее ни одного достойного отреза.
«Шурочка, да в своей Малороссии ты бы ни в жизни таких не увидела», — подумала я и вошла в общую комнату.
При моем появлении все смешки прекратились, девушки резко соскочили со своих мест и выстроились в ряд. Почти за год своего пребывания в Топкапы я уже успела привыкнуть к такому поведению, но иногда невольно в голове проскакивала фраза: «Здравствуйте, садитесь». Впрочем, вставанием при входе в аудиторию меня особенно не баловали, да и я не требовала этого: университет же, как-никак, не школа.
— В моем сундуке ткани, которые мне султан подарил, — едва завидев меня, сказала Сашенька. — А такое я не надену.
Бросив на пол неплохой отрез, Шура спросила:
— Где лучший шелк для семьи султана?
— Рано себя в династию записала, — сказала я. — Роди хоть кого-нибудь для начала, тогда и поговорим.
— У меня будет сын, потом снова будет сын, потом снова и снова, — ответила Хюррем.
— Сначала хотя бы одного роди, — сказала я. — На все воля Аллаха, не нам решать, что будет дальше.
Оставаться в одном помещении с этой выскочкой мне не хотелось, а мысли о том, что у моего Мустафы будет конкурент, окончательно огорчили меня.
«Впрочем, может быть, все можно будет как-нибудь исправить, — подумала я. — Но это уже ведь не от меня будет зависеть, а от Мустафы…»
Придя в свои покои, я сказала:
— Гюльшах, сходи и выбери для меня какую-нибудь ткань, желательно светлую. Кажется, я видела там желтую и зеленую, возьми любую.
Пару часов спустя, осмотрев нежно-салатовый отрез, я осталась вполне довольна. Ткань была и светлая, как я хотела, и довольно богатая. В любом случае, лишнее платье всегда можно будет отдать наложницам, пусть порадуются.
Вскоре после этого мы с сыном, Айше и Хатидже пошли на прогулку в сад. Сказать по правде, я больше бы обрадовалась прогулке по Стамбулу, но это без разрешения султана не было позволено даже матери наследника, поэтому я была вынуждена ограничиться тем, что ходила по саду, наблюдала за радующимся Мустафой и улыбалась сама.
— Султан Сулейман, хвала тебе! — кричал и подпрыгивал мой сын, чем умилял свою бабушку и тетю.
Мне было отрадно видеть такую идиллию, впрочем, приятные сюрпризы на этом не закончились.
— Умница, Махидевран, — сказала мне свекровь. — Ты проявила зрелость и ум. Не ругайся с Хюррем, тебе это не идет.
— Все благодаря вам, — я решила умаслить женщину. — Без вашей мудрости мне было бы нелегко. Спасибо вам.
И вот, настал долгожданный день встречи. Мы с остальными членами династии выстроились в покоях и, поклонившись, я краем глаза увидела, как Мустафа радостно подбежал к отцу.
— Мой папа приехал! — воскликнул мальчик.
Я улыбнулась, но радость от встречи с султаном была чуть омрачена страхом насчет его реакции. Как он встретит меня? Тепло, холодно? Будет рад или безразличен? Пригласит ли меня в свои покои после долгой разлуки или предпочтет беседу с этой Хюррем? А, может быть, велит привести к себе какую-нибудь прежнюю фаворитку или новую наложницу?
Султан поприветствовал свою мать, сестру, а потом подошел ко мне.
— Улыбнись, Махидевран, я вернулся целым и невредимым, — сказал он.
Просияв от счастья, я была готова расплакаться.
— Вот ваша дочь, повелитель, — сказала я, показав на рабыню, держащую Фариде на руках.
— Мое сокровище, — улыбнулся султан.
Хюррем, как мне донесла Гюльшах, была приглашена к султану чуть позже. Но больше всего меня беспокоила одна-единственная мысль: с кем Сулейман решит провести этот вечер: со своей женой, подарившей ему не только сына, но и дочь, или с беременной наложницей? Судя по радостным крикам, раздававшимися чуть ли не на весь гарем, вскоре я и без Гюльшах поняла, что султан подарил Хюррем ожерелье.
«А мне ожерелье было подарено раньше», — подумала я и занялась своими делами.
Буквально через пару часов я узнала от Гюльшах довольно приятную новость: Хюррем сегодня приглашена на ужин с султаном, а потом, после этого, меня ожидает ночь с повелителем на правах супруги. Безусловно, мне было неприятно от мысли, что в покои султана я пойду второй, но уж лучше так, нежели он бы провел весь вечер со своей Хюррем.
Впрочем, все пошло далеко не так, как я могла ожидать. Я предполагала, что уже совсем скоро я буду приглашена в покои Сулеймана, поэтому сменила платье, поправила прическу и ожидала своего приглашения, однако вместо этого в гареме все начали куда-то бегать и суетиться.
— Гюльшах, сходи, посмотри, что там, — скомандовала я.
Служанка отсутствовала довольно долго, после чего пришла ко мне и сказала:
— Хюррем-хатун пытались отравить прямо в покоях повелителя.
«Вот черт! — подумала я. — Теперь, для полного счастья, свалите все на меня. Это не просто ночь с султаном сорвалась, это еще и моей репутации в этом гареме может быть конец!»
— Особенно там не лазь, чтобы не подумали на тебя, но как только все узнаешь — сразу доложи мне, — скомандовала я и, расстроившись, пошла к дочери.
Я сидела рядом с Фариде, любовалась малюткой и думала о том, есть ли повод у окружающих подумать на меня.
«Итак, что мы имеем? — думала я. — Во-первых, мою фразу «хотя бы одного роди», во-вторых, «на все воля Аллаха». Фразы обычные, ничуть не криминальные, но если притягивать за уши… Впрочем, я не простая рабыня, на которую можно все свесить, как говорится, пусть сначала докажут. Просто так огульно обвинять мать наследника султана нельзя».
Безусловно, моя ночь с султаном накрылась, и я надеялась только на то, что хотя бы завтра Сулейман примет меня у себя в покоях. Я уже хотела ложиться спать, как в мои покои заявилась Хатидже.
— Ты слышала, Хюррем отравили, — сказала она.
— Слышала, госпожа, — ответила я. — Как она?
— Угроза жизни миновала, но мне так страшно… — вздохнула Хатидже. — А если бы повелитель съел отравленную еду?
— Самое страшное уже позади, — я попыталась успокоить Хатидже. — Все будет хорошо. А кто решился на такое злодеяние?
— Ибрагим сейчас выясняет, — ответила Хатидже. — Хоть бы этот злодей был найден!
Мы еще немного посидели с Хатидже, после чего она наконец-то пошла спать, дав возможность отдохнуть и мне.
На следующее утро я узнала, что за эту ночь произошло столько, сколько не происходило в гареме, наверное, за последнюю неделю: некая Айлин-хатун, которая была раньше любима султаном Сулейманом, увидела, что повелитель совершенно холоден к ней и вряд ли пламя страсти сможет разгореться впоследствии, поэтому из ревности решила отравить хотя бы одну из своих соперниц. Зная, что сладкое обычно съедает Хюррем, Айлин велела Хасибе полить ядом десерт, после чего инсценировала самоубийство рабыни. Ибрагим к утру догадался, что Хасибе сделала это не по своей воле, ей командовала Айлин, но ничего сделать не успел: понимая, что она практически раскрыта и явно не избежит казни, в надежде избавить себя от возможного рукоприкладства в темнице бывшая фаворитка приняла яд.
Я не понимала, как можно быть такой наивной: неужели эта Айлин думала, что ей эта попытка отравления сойдет с рук? Впрочем, смерть какой-то неизвестной мне наложницы интересовала меня мало, я больше переживала за то, пригласят ли меня сегодня вечером в покои султана или Сулейман проведет этот вечер со своей беременной и явно нервной любимицей.
Пока я радовалась известию, что сегодня вечером султан ждет меня в своих покоях, Мустафа не терял времени даром. Мальчик уже успел сбегать к Матракчи и навязать ему свою компанию. Впрочем, как мне рассказывали, Матракчи был совсем не против, чтобы Мустафа побыл рядом, пока он рисует, и мой сын неплохо и даже полезно провел время.
К первому после такой долгой разлуки свиданию я готовилась тщательно: подбирала платье, думала о том, какие серьги лучше всего подойдут к колье, выбирала кольцо. Я выглядела, как всегда перед свиданиями с султаном, безупречно и думала только о том, что было бы неплохо снова забеременеть. Вдруг на этот раз мне повезет больше и родится мальчик?
После прекрасной ночи и не менее чудесного утра я осталась для завтрака с султаном. Нам принесли самые разные блюда и я с некоторой опаской, памятуя о случае с Хюррем, начала есть. Мало ли, вдруг Айлин оговорили и отравительница до сих пор разгуливает по Топкапы? Попробовав яичницу, я особенно не спешила есть что-то другое и притронулась к айве только после того, как Сулейман съел две штучки.
«Вот так, султан пробует все и только после него наложница может без опаски поесть», — чуть было не рассмеялась я и с улыбкой сказала. — Повелитель, вы подарили мне счастье не просто видеть вас, а еще и находиться с вами рядом.
Я не была мастером в красивых речах, но не сомневалась, что эта фраза, исходящая из самой глубины души, не оставит султана равнодушным.
— Радость моя, весенняя роза, — сказал Сулейман. — Дарующая блаженство и излучающая свет!
«Неплохо, — подумала я. — Может, и сегодня вечером к себе на свидание позовет».
Однако я ошиблась. Этим вечером, как мне донесла Гюльшах, к султану неожиданно позвали Марию. Порадовавшись за наложницу, которая уже столько времени была обделена вниманием султана, я не так остро переживала из-за того, что Сулейман слишком много проводил времени с Хюррем.
До рождения ребенка Хюррем Сулейман проводил ночи то со мной, то с Марией, то с еще какими-то наложницами. Мне стабильно оставалась ночь с четверга на пятницу и еще одна, посреди недели. В принципе, меня вполне устраивало такое положение событий и единственное, чего мне хотелось, так это того, чтобы Хюррем не начала пакостить мне.
Мария-Гюльнихаль купалась во внимании султана и была буквально задарена подарками. Брошь, накидка, кольцо, колье, дорогие ткани… Практически после каждого свидания с Сулейманом женщина получала новый подарок. Конечно, мне было немного завидно, что теперь Мария стала любимой женщиной султана, но, с другой стороны, я радовалась, наблюдая за тем, как злится Хюррем. К моему удивлению, Мария до сих пор была с целым лицом, что меня и радовало, и настораживало: канон пошел чуть по-другому, дальше может быть хоть что.
Однако когда весь гарем начал судачить о том, что Гюльнихаль был преподнесен ядовитый подарок, я не то, чтобы обрадовалась, но вздохнула с легким облегчением: все идет так, как должно быть.
«Но ведь тогда мой Мустафа будет в опасности!» — с испугом подумала я.
И только мысли о том, что мне, возможно, удастся исправить канон еще раз, успокоили меня.
