Вампир приходит в полночь v 1.1.

Некоторые персонажи: Иван Каратышов — неизвестно сколько ему лет, это загадка для читателя. Каратышов «Папа Термос»Старший — 50 лет, полноватый и темноволосый мужчина, живёт в доме с охотничьей собакой. Каратышов Средний, Эдуард — 30 лет, мужчина среднего телосложения, живёт один. Лилиан —? Дядя Мотя — местный травник и любитель травить байки по вечерам. 67 лет, седой и невысокого роста. Это небольшой послужной список далеко не всех персонажей. ****************** 5 июля 2004 год. Лех и Витька поставили два ящика пива под кровать. Они были в доме у Леха, у которого завтра будет День Рождения. Лех был высокий брюнет, с карими глазами которому завтра стукнет тридцать пять. Витька был старше друга на год и меньше него ростом, но плечистее. Он обладал небритой жёсткой щетиной, а лицо выглядело уставшим и осунувшимся. Поставив ящики, они вышли на порог и закурили. Вечерний воздух был прохладным и свежим, а стрекотание кузнечиков в траве придавало атмосферу этому июльскому вечеру. Июль — время, когда алхимия лета преображает лес в сливающуюся воедино яркую массу зелени, когда кружится голова от запахов пульсирующего моря влажной листвы и неопределимых ароматов земли и плодов. Перестаёшь видеть мир в истинном свете, время и пространство становятся пустыми словами, а эхо давно минувших времён настойчиво звучит в очарованном сознании. Днём было жарко и только к вечеру стало свежо, а температура на термометре перестала ползти вверх. На хуторе помимо них жили чуть больше 20 человек, но даже им необходимы условия, при которых они могли не думать о переезде в город и продолжать жить там, где кругом деревья. Хутор располагался среди берёзового леса, окружённый березняком со всех сторон. Здесь была единственная дорога, выводившая на главную трассу, ведущую в город, который находился за 20 километров. Иван Каратышов лёг на диван и хотел уснуть. Ему не спалось. Ночь была лунной и на небе мерцали звёзды. Окно в доме на улицу было напротив его подушки. Ему показалось, что снаружи кто-то ходит. Иван вскочил, обливаясь холодным потом; мгновение или два над миром висела свинцовая тишина, потом со всех сторон раздался яростный брех охранных собак, и под его аккомпанемент он увидел в окне зеленовато-лимонную от лунного света, шатающуюся человеческую фигуру. Она двигалась через лужайку к парадному крыльцу, и ему показалось, что он видит расширенные зрачки на искажённом лице, странное багровое жабо. Фигура, только что маячившая перед домом, необъяснимым образом пропала, собаки неожиданно стихли, и лишь где-то в отдалении, одна из них продолжала жутковато подвывать. С полминуты Иван напряженно всматривался в темноту за окном. Безмолвие, словно ртуть, затопило пространство, но его все никак не оставляло ощущение некой необратимой перемены, произошедшей в природе. На следующий день Витька, Лех и Иван пошли на работу к 6 утра. Они работали сантехниками и в данный момент чинили водопроводную трубу. На хуторе был вырыт большой карьер, где они и работали. Они откапывали трубу. Старые, огромные трубы тянулись под землёй, а это значит, у людей была вода. Они работали с шести утра до шести вечера, с перерывом на обед с двенадцати до двух часов. Иван не общался с Витькой и Лехом, впрочем, как и они с ним. Просто работали вместе и всё. В этот день они так же работали все вместе. У Витьки была лопата, а у Леха лопата и мастерок. Иван же работал мастерком, он лихо шуровал им, откапывая огромную трубу и очищая с неё землю. Солнце стремительно начинала свой восход по небосводу, и её лучи пробирались сквозь кроны стройных берёз, заливая землю светом. В берёзовом лесу был небольшой пруд, который сложно было отыскать, если не знаешь дороги и не бывал здесь раньше. У самой воды большими куртинами выглядывали из зарослей мяты невинные голубоглазые незабудки. А дальше, за свисающими петлями ежевики, цвела по откосу дикая рябина с тугими желтыми соцветиями. Высокий красный клевер перемешивался с мышиным горошком и подмаренником, а над всем этим тесно столпившимся содружеством цветов, поднимался исполинский чертополох. Он крепко стоял по пояс в траве и был похож на рыцаря в латах со стальными шипами на локтях и наколенниках. А еще дальше высокой стеной вздымался боярышник и шиповник. Ветки их так переплелись, что казалось, будто огненные цветы шиповника и белые, пахнущие миндалем цветы боярышника каким-то чудом распустились на одном и том же кусте. Шиповник стоял, повернувшись большими цветами к солнцу, нарядный, совершенно праздничный, покрытый множеством острых бутонов. Мало что может сравниться с исцеляющей силой обычной лесной прогулки. Ты ещё только входишь в лес, а он уже бережно и невесомо обнимает тебя за плечи. Ты ступаешь на тропинку и делаешь по ней первые шаги, а лес уже окутывает тебя своей особенной незаметной магией. Было примерно десять утра, когда работающие в карьере услышали позади себя голос. -Мальчики, вам помочь? Возле ямы, на тропинке стояла девушка. На вид двадцать пять-тридцать лет. Одета в чёрную блузку и такую же юбку-карандаш. У неё были тёмные волосы чуть ниже плеч. -Что уставились, бабы, что ли не видали? -Мы. это. я Лех, а это Витька. -наконец произнёс Лех глядя на девушку. -Лилиан, очень приятно, —улыбнулась та. Повисла неловкая пауза. -Чего вы такие скучные? Приходите сегодня вечером ко мне домой, — она махнула рукой в сторону двухэтажного особняка, -Погуляем. Иван всё это время работал, и лишь бросал косые взгляды на них. Вот он, наконец, распрямился, прищурился и сплюнул. -Пока мальчики, до вечера! Если что необходимо, можете смело на меня положиться, — она послала победоносную улыбку в ошпаренные физиономии, и пошла прочь, сноровисто перебрасывая из стороны в сторону едва прикрытые юбкой полушария. Впрочем, через полчаса она появилась вновь — для того, чтобы развалиться в пятнадцати шагах от карьера на шезлонге, выставив на солнечные лучи полутораметровые ляжки и пролистывая пестрый журнал. Лилиан упорхнула, оставив после себя шлейф духов и озадаченные лица парней.  — Вот это телка! Я бы вдул! Только бы чего не подхватить на конец… — Дурень! Это Термосова фрау. — Точнее бывшая жена Каратышова. Он её в психушку упёк, она кололась. А теперь вот, вернулась. Старший то в домике живёт, а она вон в особняке. Впрочем, «Папа Термос» с утра укатил в город ворочать свои коммерческие дела. — Она кололась? — Не видел, у неё все вены в дырках. Но я думаю, он её специально в психушку упёк, ругались они постоянно, да и это. уже старик он. — Ишь, как ворочается, кобылка, — бурчал Витька, — Да чтоб такую согреть, двадцать Термосов надо! То-то она к нам и клеится… Часа в два они сели перекусить, и в это время мимо проходил плешивый «красавчик». — А морда мне его знакома, — сказал Витька, — Тот самый хлюст, что весной меня кодировал! Как там его, народный целитель Матвей Габриэлевич, фамилию — не выговоришь… — Ну и как? — Нормально! Только потом месяца два как один глоток выпил, так словно жабу проглотил… Иван продолжал ковырять землю мастерком, не обращая на них никакого внимания. Вечером в шесть часов они закончили. Однако Лех и Витька ещё намеревались пойти к Лилиан. По пять бутылок пива на нос для таких орлов, как Лех с Витькой, разумеется, недостаточно. Иван же, решил пойти домой, ведь завтра опять на работу. Но посидев на лавочке у ворот дома, решил, что пойдёт и посмотрит кто соберётся в особняке у Лилиан. Время было девять вечера, и он пошёл к особняку.