Вампир приходит в полночь v 1.1.

В окнах горел свет. Надо сказать, его старая хибара была соседней с особняком, так что ходить то особо не пришлось никуда. Рядом с особняком находился бассейн, но не смотря на то, что на дворе стояло лето, воды в нём не было. Рядом была неплохая терраса, где можно прогуляться, что и делал Иван иногда, когда шёл утром на работу. Рядом с верандой был палисадник, в котором росли цветы. Ночью же в зелени скрывались мотыльки и сверчки. Последние явно пребывали в состоянии бодрствования, и можно было услышать их знакомую мелодию, симфонию ночи. Сам дом оказался ещё старше, чем могло показаться: двухэтажный, увитый диким виноградом с восточной стороны, и украшенный растрескавшимися и покрытыми мхом фигурками. Иван приблизился к порогу, но заходить не стал, лишь прислушался. В доме находилось, по меньшей мере, человека два. Что бы лучше слышать, он пробрался в палисадник, туда, где было окно, предположительно, кухни этого большого дома. В окне горел свет, и шторы не были задвинуты. За столом сидели Лех и Витька, а так же Лилиан. — Что пьём? — Водочку-с! — невинным голосом пропел Лех. На столе были: лучок, сальцо, водочка, воблочка и пошло пойло по трубам. — А мы вот, работаем день и ночь. Как собаки, блять, —говорил Витька, закусывая лучком. —Точно, трубу эту откапываем. Ещё чинить потом, — Лех налил себе ещё в стакан водки. -Ну что вы, мальчики, плесните и мне, — сказала Лилиан. На ней было чёрное вечернее платье, а на шее жемчужные бусы. Больше всего изумила и даже ужаснула Ивана, ставшая поистине мертвенной, бледная кожа. И уже поистине сверхъестественный блеск глаз Лилиан. Как ни старался Иван, но ему не удавалось в загадочном выражении этого удивительного лица разглядеть хоть что-то, присущее всем обыкновенным смертным. Витька накапал ей полстакана и она натренировано опрокинула его в себя. «Хуя се.» подумал Ванька. — Ух ты! — скривившись, просипела гостья, — Ну, что на меня вылупились? — она крутанулась задницей на раскладушке, — Там уже насмотрелись! Налетели на падаль! Я что, даром, что ли, этого хрыча занюханного три года терпела? Думают, попользовались и «гуд бай, май лав»? Да я жена ему законная! — девушка сорвалась на крик и вдруг зарыдала, тычась лицом в задранные коленки. В окно ему было хорошо видно, как Витька плеснул водки и Лилиана, как мужик, опрокинула её разом. Ивану даже показалось, что её белые зубы были длиннее обычного, когда она облизнула бокал. — Выгнать меня хотят, как шавку шелудивую. Мол, нет у меня прав на законное наследство! Гниды протокольные! После второго стакана Лех с Витькой гомонили уже гораздо громче, чем вся адвокатская кодла, по комнате плавали облака папиросного дыма, Витька откупоривал второй пузырь. Разговор вышел каким то пафосным, хотя Витька всё норовил подкатывать к Лилиан. «Пфу, ловелас чёртов.», — пронеслось в голове Ваньки. Он переступил на месте и вновь посмотрел в окно. -А что, уедем отсюда, а? –Витюха отстранился и оглядел ее с ног до головы, — Почему бы не на всю жизнь? Слушай, Лилька, серьезно, выходи за меня замуж! Плюнь ты на эти деньги, я зарабатываю, на жизнь хватит! Ты же нормальная девчонка, тебе бы детишек рожать, да пеленки стирать, а ты вон в какую бодягу врюхалась, дохлого мухомора ублажать подрядилась! Правда, Лилька! Махнем прямо сейчас отсюда, и никакой «Термос» нас не достанет! Если надо, в Норильск уедем или в Тынду, у меня там Колька-друган, в армии вместе служили… Да, если хочешь знать, я всю жизнь о такой девке мечтал! Я тебя любить буду! — А деньги? Деньги? — Лилиан печально улыбнулась. — Эту хоромину продадут, думаешь, мою долю нам в Тынду вышлют? Прямо в общагу? — Да к черту деньги! — заорал было Витька, но тут же осекся печально улыбаясь. -Ой, Вить, не хочу я проблем ни кому создавать. Свяжешься со мной ещё. Жизнь себе не ломай. В этот момент на пороге кухни появился какой то щуплый пацан и протиснул голову в дверь. -Чего тебе? Пошёл отсюда на ху-тор бабочек ловить! — взвилась Лилиан, — Ни вершка от залупы они от меня не дождутся! Я здесь хозяйка, ты понял и скажи китайцу, что бы пожрать принёс. Иди, а то мои парни тебя мигом в облицовку вотрут, — сказала Лилиан закидывая ногу на ногу. На её изящные ноги сразу же уставился Лех. Лилиан лишь притворно сощурилась и протянулась к бокалу. -Да что там, я простая девчонка, — продолжала она после того, как лоснящийся мордоворот удалился, — зовите меня просто Лилькой! А тебя как? Леха? Витек? Витек! Ну-ка, двинься!.. Минут через 15 в дом вошёл ещё один человек. Он был одет в клетчатую рубашку с чёрной тростью. -Здравствуйте! — прокашлялся он. — А это что ещё за хрен — Витька уставился на вошедшего. — А, дядя Мотя! Заходи! — Лилиан поднялась и в едином порыве размазала по мордасам парапсихолога полкило губной помады, — Мужики! Эт-то Мотя, племяш старого бздуна, один клевый чувак из всей тусовки! Мотик, у нас все с собой? — она игриво приластилась к плешивому, пытаясь ненароком изъять из его руки кожаный кейс. — Ну, ну, Лилечка, — забормотал «народный целитель», удерживая чемоданчик, — Ты что? Ведь у нас процедура, а ты — алкоголь… — Ерунда! Давай, поехали! — Лилька потянула «дядю Мотю» к раскладушке. — Брось, свои все парни! Леха… Витек… Может, они тоже хотят ширнуться? — Ты с ума сошла! — «дядя Мотя» подхватил едва держащуюся на ногах вдовушку за локти и принялся энергично втолковывать ей что-то на ухо. — Ну, ладно, — нехотя уступила ему девушка, — Муж-жики! Я щё вернусь! — обнадежила парней, и дальнейшее ее перемещение по дому было отмечено удаляющимся крещендо: — А ты такой холодный, Как кран водопроводный… — У, хиромант хуев, — сказал Витька, — «Процедуру» придумал… А она что же, групповуху предлагала нам тут устроить? — Дурень! «Ширяться» — это значит колоться, — просветил его Лех. — Черт, обломали девчонку! Вправили мозги! — бубнил слоняясь по комнате, Витька, — А ей-то — какая разница, что с Термосом, что с Иваном… Лишь бы при деньгах! Этот малый– женат что ли? — Нет, — сообщил Лех. — Ниче, Лилька ему нарожает, — ворчал укладываясь на раскладушку, Витька, — Эх, ее бы сейчас сюда, а, дядь Лёш? У Ваньки родилась идея, и он не стал больше слушать, о чём болтают на кухне, а вышел из палисадника и направился в сторону леса. Он решил немного развеселиться и набрать букет колокольчиков. Правда, они росли в лесу, но он знал место, где должны были быть цветы. Пробираясь сквозь заросли травы и папоротника, Иван задумался о том, как же хорошо сейчас в лесу. На небе зажглись мириады звёзд, и скоро взойдёт луна. Прозрачный воздух сгущается в сумерки. В траве то там, то здесь загораются зеленоватые огоньки светлячков. Светлячки гаснут и снова вспыхивают, сплетаются в цепи и кольца, мерцают причудливым узором, свиваются в спираль и вновь рассаживаются вдоль тропинки. Найдя поляну с цветами, Ванька надёргал букетик и пошёл назад. Расстегнув рубашку, он вдыхал прохладу ночи и усмехался своему плану. Дойдя до дома Лилиан он посмотрел в окно. Свет ещё горел. Компания квасила на кухне. Он потихоньку приблизился к порогу и воткнул букет в дверную ручку. После чего постояв пошёл домой. Сны Ивана кружили прозрачными перламутровыми мотыльками вокруг старой лампы с абажуром, перемещаясь на стекло окна. От туда на подушку лился яркий лунный свет.

***

На следующее утро жители хутора толпились у дома Каратышова Старшего. Когда Иван пришёл туда, там уже были почти все жители хутора. В доме, в спальне был обнаружен сам хозяин. Папа «Термос» лежал в своей спальне посреди развороченной кровати с перегрызенным горлом. Кровь была везде — на простынях, на стенах, стеклах окон, даже на потолке. Толпа шепталась, и было слышно, как кто то говорил: -Он же с собакой жил, большая охотничья собака была в доме. Вот и покусала его… Смерть предположительно наступила с часу до 2 ночи. Затем прибыла милиция и последовала обычная тягомотина, разумеется, бесплодная, в комнате царила вакханалия отпечатков пальцев, мужских и женских волос, блевотины и мочи. Поверить в то, что Папа Термос после попойки привел к себе в спальню кормить охранного барбоса — было трудновато. Иван не пришёл сегодня на работу. Витька и Лех пришли после обеда. Поковырявшись немного, они решили, что на сегодня хватит. Витька и Лех топтались на веранде. — Боже, вы здесь! — Лилиан нервно обхватила локти и невероятно расширенные зрачки ее блуждали по помещению, — Все бегут, как от чумы! Налейте и мне, — зубы ее несколько раз отчетливо лязгнули о край стакана, — О господи, — она по-мужичьи вытерла губы ладонью, — Кто же следующий? Ванька или я? Да что там — я! Я! Я! Я! — она ударилась в истерику и продолжала выкрикивать сквозь перехватывающие дыхание спазмы: — Они все меня ненавидят! Это же только такой тюфяк, как дядя Мотя, во всяких там вампиров может верить! Да это же сам Ванька все устроил! Ему человека убить — что муху прихлопнуть! — Лиля, Лиля, — тормошил ее Витек, — ну что ты? Что ж, он своего брата что ли? Да как он его, зубами? — Боже, да он зубами любого загрызет, и не ради денег, а для забавы! — Ну, ну, Лилечка, — Витек попытался обнять ее сотрясающуюся спину, — А вдруг это действительно собака? — Ты дурак! Они убьют, убьют, убьют меня! — она схватилась руками за горло и остолбенело уставилась в противоположную стену, — Господи, как же это будет? Что они со мною сделают? Ребята, плесните еще… — Сиди тогда ночь у нас, — предложил Витька, — Никто тебя здесь не тронет. Вон, еще одну раскладушку поставим. Эдуард Каратышов, он же Каратышов средний, готовился к похоронам, смерть старшего брата была для него трагедией, он и поверить не мог, что его брат имел неосторожность разозлить собаку, и та загрызла его ночью.