Вампир приходит в полночь v 1.1.

      Сейчас время и вправду течёт быстрее, думал Иван, наблюдая за тем, как люди собирались у дома Каратышова Среднего. Он дошагал до ворот ,толкнул их, открывая. В открытом окне трепетали от ветра серо- голубые шторы. Изнутри доносились голоса. Кошмарная сила иллюзий безжалостно стирала реальность. Так значит, он вовсе и не был настолько невозмутимо спокойным, как сам себе в этот момент казался? Иван направился к двери комнаты, не в состоянии объяснить себе, почему он пытается идти как можно медленнее. В комнате толпились люди, а на кровати лежало тело Каратышова. Выглядело это жутко… разорванное горло, из которого торчали обломки шейной кости. Его глаза широко распахнуты, таращились испуганно и застыли в ужасе. Вероятно, перед смертью он увидел, что то ужасное от чего гримаса ужаса застыла на его лице. По уху и щеке стекали капли тёмной, похожей на сироп массы. – Вампир! Вампир! – шептал за спинами «дядя Мотя», и его прерывистое дыхание щекотало плечи, – Упы-ырь! – залился он вдруг истошным воплем и принялся, закатывая глаза, царапать воздух скрюченными пальцами. – Упы-ырь! – Все отскочили от него, и он, все более запрокидываясь назад, как в припадке эпилепсии, повалился на пол и принялся кататься среди луж крови, долбя паркет пятками и скребя ковер ногтями. – Уйди! Уйди! Чур! Чур! Как уже повелось, последним к месту событий прибыл ближайший родственник убиенного. Ванька-Каратышов возник, подпираемый с боков двумя дебелыми девицами, несколько секунд отупело рассматривал то, что еще вчера было его братом, потом, перевёл взгляд на Лилиан. -Мы ж с тобой единственные наследники остались!- сказала бледная Лилиан. Тот заметил, что на ней был лишь халатик, а под ним ни чего не было. Глаза Ивана немного расширились, и он подошёл к Лилиан. – Лилька ты, чмо! Ты почему в одном халате?- произнёс он -Я только проснулась. -Ночью я слышал шум воды в твоём доме Лилиан подтвердила, что перед сном она немного погуляла в саду, потом она пошла в дом и приняла душ; так как очень устала, то уснула сразу и дрыхла беспробудно. -Ты же не думаешь, что это я… -Понятно- ответил Иван выходя из комнаты. Его мысли путались, а ещё он понимал, что организацией похорон будет заниматься он самолично. Он вышел на улицу и посмотрел на калитку. Вздохнув он осмотрелся. Двор был пуст. У дома стояла деревянная лавка, она утратила весь цвет, но очевидно была выкрашена красным. Иван пнул ногой несколько пустых бутылок из под пива и сел на лавочку. В крапиве справа валялся пустой пластиковый стакан, ни чего необычного, кто- то закинул его туда. Притянув поближе к себе упругий, крепкий стебель с тёмно-зелёными листьями-пилочками и яркими, жёлтыми, собранными в зонтик цветами-горошками, Иван любовался букетом пижмы. Он не искал выхода из сложившейся ситуации, считая её безнадежной и понимая, что именно ему надо заняться всеми делами, что бы похоронить тело. Народ стал постепенно уходить. Рутину следственных действий нарушал лишь Матвей Габриэлевич, зачем-то вычерчивающий прутиком круги у всех дверей и бесновато верещащий в каждое подвернувшееся ухо: – Кровь! Они сосут кровь! Местный конюх, Иван даже забыл его имя вышел в сопровождении своего сына, а следом потянулись и Витька с Лехом. Отгоняя мошек, которые, кстати, вились тёмными роями, Витька, что то сказал Леху и, пожав ему руку, зашагал домой.