Вампир приходит в полночь v 1.1.

Иван Каратышов запустил пальцы в густые заросли цветов в палисаднике . Земля пересохла и нуждалась в воде. Хорошо, что колонка в метре от цветника- подумал Иван и включил воду, подсоединив шланг. Лето разлилось негой в медовом воздухе, и оно скачет веселыми солнечными зайчиками по родным стенам веранды. Ивану казалось, что он ощущает чьё то незримое присутствие. Скрип двери за спиной, вспугнутая чьим-то присутствием птица, насмешливый вздох за живой изгородью. Лепестки розы опадают на землю, будто кто-то, проходя мимо, неосторожно коснулся тугих розовых и золотистых цветов. -Охуеть меня колбасит,- сказал вслух Иван покидая палисадник. Эти поминки были необычными, сегодня все придут к вечеру, хотя обычно всё начиналось утром. Смерть Эдика Каратышова собрала прилично народу. За вторым столом, отпустив первых пришедших, уселись Иван, Витька, Лех, дядя Мотя. Витька с Лехом решили сегодня пить , что называется пока наливают. Таким образом, двух бутылок на столе было не достаточно… Дядя Мотя первым сдался и сказал -Я сегодня ещё на хуторе одну байку хотел рассказать. Так что вы тут без меня. Уговоры со стороны Лилиан не помогли, так что все просто отпустили Мотвея домой. Иван не заметил, как время быстро пролетело… Вечер уже опустился на хутор, и дремотные сумерки накрыли местный пейзаж. Лилиан решила выйти на порог подышать свежим воздухом. Через несколько минут вышел и Иван. Сидеть вместе с Витькой и Лехом ему не хотелось. – Все ушли! – выдохнула она с порога. – Смылись! – на ней было длинное черное, переливающееся муаром вечернее платье, и губы ее алели кровавой кляксой на меловом лице. – Этот простофиля дядя Мотя рассказывает в деревне какую-то байку про монаха, его, вроде, в революцию неподалеку собаками затравили, и он, значит, мстит. Сам псом стал, его местная ребятня по ночам видит. Всем эту сказку растрезвонил! В палисаднике в малине звучала ночная симфония, исполняли которую, шустрые сверчки. Дверь дома была открыта настежь, так что свежий воздух гулял по дому и охлаждал его, после жаркого июльского дня. Иван краем глаза смотрел на Лилиан и заметил, мимолётную, лёгкую улыбку на её губах. Она показалась ему загадочной, особенно сейчас.. стоя на пороге в сумерках. -Уже поздно, Витя и Лех наверно здорово выпили…- сказала, оборачиваясь к Каратышову, Лилиан -Постелю им , пусть остаются на ночь. Тебе тоже. -Спасибо - кивнула девушка. Она ещё немного постояла на пороге и вошла в дом. Мягкий лунный свет неровными мазками ложился на жёсткий холст равнинных трав, на смоляные листья терновника и клёна. Размытая линия горизонта в последний раз вспыхивает багнянцем и гаснет быстро, превращаясь и тёмно-фиолетовые сумерки и сизую дымку, которая повисит в воздухе несколько мгновений — да растает, раскатится по лугу. Иван имел неплохой диван, он был скрипучим и старым, но всё ещё был полезным. Вот и сейчас он пригодился. Разложив его, можно было постелить постель и разместить Витьку и Леха. Комната смежная с ними , имела кровать, так что можно отдать её под пользование Лилиан. Иван покачиваясь, поправил слегка взбитую подушку на кровати, и вышел из комнаты. Сам он ляжет в комнате с белой софой. А пока он решил выпить. Лилиан вошла на кухню и уселась на диван. – Чего скуксилась, матерь-долореза? – сказал Иван Лильке. – Пойдем, я тебе налью, – он проследовал к шкафу, налил в два стакана какой-то импортной мути и протянул один девушке. – Эх, пьём сегодня, как боги! – Ванька всосал свою порцию и повалился на диван наискосок от нее. Время было за полночь, Витька и Лех ещё не уснули и смотрели в потолок. На нём причудливым образом плясали тени. Завихрения напоминали форму кисти рук, но руки были длинные и имели когти. Формы причудливых зверей мерещились не только Витьке, но и Леху. Сновно кто- то бродил по дому, шнырял в тёмных углах избы. Луна ярко светила в небе, и её лучи проникали в открытое окно. Иван не спал лишь дремал. Он, закрыв глаза думал о том, что день выдался тяжёлым. Он посмотрел на потолок и ощутил дуновение ветра. Окно открыто? Возможно, на улице стало прохладнее, и это был порыв ветра, который ворвался в зал и проник в его спальню. Но уже через минуту Иван увидел, что в спальню вошла Лилиан. -Ваня?- позвала Лилиан -а.. это ты..- пробормотал Каратышов. Лилиан на мгновение замерла и было видно в свете луны её бледное лицо и лёгкая улыбка на губах. – Ваня, Ванечка, какой же ты, какой ты! Ты сильный, ты такой сильный, я тебя все время хотела, все время, Ванечка! – она потянулась, и черное платье начало медленно соскальзывать с ее плеч, обнажая поразительно белую кожу. Несколько мгновений тишины, в которой слышен лишь отдалённый шелест её платья. – Ваня, Ванечка, мой, мой! – ее гибкие руки тащили с него халат, тело с бесстыдно расставленными ногами раскачивалась над ним, мазюкая отвисшими сосцами волосатую Ванькину грудь. -Сума перемётная!- прошипел Витька. Они с Лехом не спали и слышали всё, что говорила Лилиан. Они продолжали лежать на диване, в то время как Лилиан забралась на софу к Каратышову. Лилька, словно диковинная помесь змеи и пантеры, стояла на четвереньках над лежащим на софе Каратышовом и, ворочая затылком, вылизывала его физиономию протяжными поцелуями. Тихие, полные затаённой тревоги вздохи, словно кто-то торопливо читает письмо, не зная, что именно принесёт оно его сердцу - боль или отраду. Её руки были холодными, они приятно поглаживали грудь и живот Карытышова, а страстные губы всё настойчивее целовали Ивана. Тусклые тени колыхались на стене, а Лилиан медленно стала спускаться к шее, покрывая её поцелуями. Её губы делали глубокие засосы на коже и её зубы покусывали кожу. -Дура что ли? Что ты делаешь!- закричал Каратышов, когда Лилиан укусила его. Он скинул с себя девушку, она оказалась в ногах, но тут же кинулась на Ивана как гюрза. Она была слишком быстрой и проворной. Её зубы тут же коснулись шеи и присосались к ране. Иван пытался сбросить Лилиан, но её хватка была железной. Она словно стала в сто крат сильнее! Иван дёрнулся и упал на пол. Вместе с ним упала и Лилиан. Они стали кататься по полу, разбрызгивая кровь, которая хлестала их шеи Ивана. Витька и Лех думали, что парочка занимается любовью, но когда стоны переросли в борьбу, то насторожились. -Что за нахрен? Встал Витька с дивана. Они с Лехом вбежали в спальню, включив свет. Увиденное повергло обоих в шок. На полу в луже крови катались Лилиан и Каратышов. -Блять!- выдохнул Лех Витька кинулся растаскивать их и удивился силе Лилиан, она буквально стальной хваткой впилась в Ивана. С трудом удалось оттащить её, но она локтем ударила в живот Витьке и снова кинулась на Каратышова. Обнажённая Лилиан , пытаясь припасть к горлу Ивана, своими длинными острыми клыками. Лех сумел перехватить её лодыжку, а в доме уже послышались голоса. Дядя Мотя и Конюх бежали через весь дом, будто на пожар. -Вяжите её. Вяжите!- кричал дядя Мотя Лех ухватил её за лодыжку и потянул в сторону. Конюх перехватил запястья и оттащил от Каратышова. -Осторожнее ребятки! Один укус и вы под красным колпаком,- сказал дядя Мотя. Конюх снял свой сапог с ноги и, надавив коленом на спину девушки, ударил сапогом по голове. -О, боже, что делать? Закопать, закопать ее, пока не очнулась!- кричал дядя Мотя Иван лежал весь в крови, к нему подбежал ещё один мужик с хутора. -Несите её в могилу Костика!- Матвей склонился над Иваном, проверяя жив ли Каратышов или нет. Тьма начала вползать в его дрёму, тьма, высасывавшая все чувства и краски, оставлявшая после себя лишь пустоту. Иван раскрывал рот для крика, но обнаруживал, что тьма забрала и его голос тоже. Все заполнялось ужасом и пустотой. Истерика продолжилась. Хватая, отдергиваясь, роняя на землю и вновь цепляясь за вывернутые локти и лодыжки, Лилиан потащили в из дома. Возле самой ямы Лилиан очнулась. Вымученный крик-стон донесся до ушей Ивана; люди панически отшатнулись от нее, бросив на взрытую землю.