Вампир приходит в полночь v 1.1.

Костик был братом Глухаря. Умер уже 13 лет назад. Сам же Глухарь дожив до 47 лет окончательно спился. Он жил один в хибаре на краю хутора, вернее в лесу у ручья. Он целыми днями был дома, сидел в кресле, пил и курил. Когда к нему кто то заходил, то в доме стоял плотный туман из табачного дыма. Дым вообще не выветривался! Витька и Лех в сопровождении потащили Лилиан к могиле Костика, которая была на холме в северной стороне хутора. У самой могилы Лилиан очнулась. Она пришла в себя, когда Глухарь копал яму, ржавой лопатой. — Пустите! За что? Ваняя, Ванечка! За что? — заорала Лилиан, по ещё щекам текли слёзы. Витька крепко удерживал бьющуюся в его руках девушку. Ему было плохо, он ещё не до конца понимал, что Лилиан только что убила Каратышова! Её швырнули в яму и Лех с Конюхом стали закапывать её. Когда первые комки свежей земли полетели на голове тело Лилиан, она заорала истошно и резко. – Ваня, Ванечка, ты жив? – сердобольно кудахтал над Каратышовом Мотя — хиромант. Тот, силясь что-то произнести, лишь беззвучно гримасничал, и на глаза его медленно наползала тусклость. Дядя Мотя обматал полотенце вокруг шеи Ивана, нащупав пульс он понял, что Каратышорв ещё жив. Но потерял очень много крови... Иван пришёл в себя. Он совсем не надолго провалился во тьму и балансировал между жизнью и смертью. Кровь Ивана ещё не останавилась, его шея болела, а артерия была прокусана. Кровь была на полу, на постели и пропитала в миг полотенце. Иван вдруг отчётливо услышал гул с улицы. В ночи был слышан яростные, глухие удары молотка. Глухарь вбивал кол в могилу Костика. Иван прохрипел и руками пытался нащупать пол. Дядя Мотя отошёл на кухню, оставив Ивана одного на полу. Немеющими пальцами, Каратышов оперевшись о половицы стал медленно подниматься с пола. Его шатало, но по мере того, как он поднимался он чувствовал силу. Всё что происходило далее, можно назвать состоянием аффекта или шока. Он вытащил мастерок из под софы и направился на кухню. Иван проковывял на кухню и схватил кухонный нож со стола. Дядя Мотя был напуган и не сразу попытался остановить Ивана. Каратышов грубо оттолкнул Мотвея и вышел из дома. Как раз в этот момент к дому шёл Конюх. Он сначала остановился, а потом попытался остановить Ивана. Каратышов лишь врезал ему в лоб и отшвырнул к двери. Сам же побрёл в неизвестном направлении. Конюх что-то стал орать и Иван, обернувшись метнул нож в него. Нож зацепил рукав и скользнул по плечу. Конюх бросился в конюшню, куда и направлялся Иван. В этот миг Конюх совершил ошибку, он попал в западню! Иван видел, как тот зашёл внутрь, Каратышов закрыл дверь, подперев её вилами. В сарае Иван нашёл канистру с бензином и спички. Взяв её пошатываясь, обмотанный шарфом, Иван стал обливать конюшню бензином со всех сторон. Сразу же в нос ударил запах бензина и смешался с терпким и резким, металлическим запахом крови. Отшвырнув канистру в кусты, где рос клевер и цикорий, Иван поджёг в одном месте и пламя тут же расползлось по всем углам конюшни. Яркие языки пламени сантиметр за сантиметром поглощали бревенчатое строение. Конюх яростно пытался открыть дверь, но у него ничего не получалось. Вилы держали дверь, подпирая её. Навалившись всем телом, он рвался наружу, но было всё тщетно. Иван отошёл назад сплюнул и сжав мастерок в руке побрёл в сторону могилы Костика. Он прошёл сто метров, как в бреду. Его ноги были ватными, а во рту булькала свежая кровь. Наконец силы покинули его. Он упал в кусты, попутно сплёвывая ошмётки блевотины. Ночной ветерок пробрался в мокрую от крови рубашку и пощекотал шею. Полотенце давно развязалось и упало в траву. Иван кое-как перекатился на спину и уставился на небо. Он пролежал минут пять, когда понял, что уже становится светло. Возможно ночь плавно перетекала в утро. Он кое-как поднялся и побрёл дальше. Он дошёл до свеже вырытой могилы, из которой торчал кол. Свежие следы от ботинок были по всюду и приминали траву. Иван опустился у могилы и стал работать мастерком, откапывая яму. Штыковой лопаты у него не было, и он раскапывал мастерками рыхлую землю, как очумелый. Утро уже белело ранним рассветом. Иван страшно боялся, что при очередном движении его мастерок воткнется под землей в ее тело, пусть и мертвое, и потечет кровь. Мастерок наконец ударил во что то твёрдое. Он стал откидывать землю и откопав, увидел череп. Кол вошёл в череп Костика. Серый череп треснул, остриё кола пробила его насквозь. Мастерок ушёл чуть влево и нашупал мягкое тело. Это была рука Лилиан. вскоре Иван смог откопать её полностью. Он вытащил голое тело и уложил на траву. Первые лучи солнца взметнулись над холмом. Иван утёр пот с лица и посмотрел на девушку. Она была бледная и холодная. В уголке губ стекала тёмно-вишнёвая струйка слизи. Лилиан не дышала. Каратышов вздохнул и стал делать искусственное дыхание. Он массировал грудь, давил на неё. Он торопился, его пальцы дрожали и вены на виске пульсировали с новой силой. Ему в какой-то миг показалось, что веки Лилиан дрогнули, когда над его головой раздался голос — С утра пораньше, мертвецов оживляешь. а, брат? — Да вот возьму её к себе, научу жить по-человечески. — кивнул на Лилиан Каратышов. Иван посмотрел на высокого мужчину с небритой щетиной, который стоял и улыбался. — Так получилось, что я оказался наследником всех Каратышовых вместе взятых, однако, я не был им, это Эдик и "Папа Термос" братья. — Она думала иначе, — кивнул головой на тело Лильки мужик. Эпилог. Конечно же многим на хуторе пришлось узнать правду, ведь народ был забитый и жили здесь всего-то горстка людей. А после тех событий людей стало ещё меньше. Иван Каратышов приехал на хутор в 2003 году, когда он приехал, то на хуторе уже жили два брата Каратышова. Это был Папа Термос и Эдик, брат. Иван же был просто однофамильцем и ни какого отношения не имел к Каратышовым. Тем более у него был свой двоюродный брат, которого звали так же Иван. Никто, собственно, не знал, что Иван не брат Каратышовым, а однофамилец, да и сам Иван не стал ничего говорить. Поэтому когда умер младший Эдик Каратышов, он же средний для жителей хутора... Ивану пришлось заняться похоронами, так как больше не́кому было. Лилиан осталась жить с Ванькой, так как тот не винил её ни в чём, да и полюбил он её...