Тьма над Средиземьем

   - Начинаем расчищать коридоры, ведущие к шахтам! Управимся сейчас, завтра сможем отдыхать! – Торин стоял на одной из глыб, с киркой наперевес и командовал сразу несколькими группами гномов.    Люди, которые, посмеиваясь, говорили, что самое большое помещение в королевстве - сокровищница, да и то после того, как Смог её расширил, были в корне неправы. Несмотря на то, что Эребор находился под горой, он был огромен. Бесчисленное количество шахт, широкие коридоры, большие комнаты (которых, кстати сказать, тоже было очень много) – это все сейчас приходилось разгребать и отстраивать заново.    Торин чувствовал себя в этом комфортно: он ходил по коридорам, то и дело помогая то одним гномам, то другим, то начинал командовать, то говорил пламенные речи... Но большую часть времени Торин Дубощит, конечно, проводил в работе. Рядом с Торином можно было заметить Бильбо – малыш хоббит сначала терялся от такого большого количества гномов, но быстро привык и упрямо следовал за королем. Свои отношения они уже и не пытались скрывать – после того случая они снова боялись потерять друг друга и теперь старались совсем не разлучаться. И нельзя сказать, что хоббит был совсем бесполезен. Торин доверял ему оттаскивать не слишком большие камни, так что все, кто мог, были задействованы в восстановлении Эребора.    В общем, все было довольно безоблачно. Так, по крайней мере, постоянно твердили друг другу Фили и Кили, сидя вечером на кровати и обсуждая события прошедшего дня.    Ведь гораздо проще было убедить себя, что красные глаза у полурослика - это всего лишь отблески света, что документы, странные свитки Торина, которые он хранил в закрытом ящике и никому, кроме Бильбо, их не показывая - это всего лишь какие-то глупости, что комната Торина, в которую теперь племянников никто не пускал – это всего лишь их с Бильбо любовное гнездышко и ничего больше.    И было еще много этого «всего лишь» на которые Фили и Кили закрывали глаза, но в подробностях описывая все это в письмах к Гэндальфу. Маг перед своим уходом наказал следить за Торином и Бильбо.    - Брат... Тебе не кажется, что в Эреборе что-то неуловимо меняется?.. - Как-то раз, вечером, начал говорить Кили, сидя на кровати и продолжая вчерашний разговор.    - Кажется... Словно осьминог, да? Опутывает и как-то... Словно пленкой... - Фили прищелкнул пальцами, пытаясь подобрать слова, но заметив понимающий кивок брата, успокоился.    - Думаешь, стоит написать Гэндальфу?    - Думаю. Точнее, даже уверен. Ты напиши, пускай он приедет как можно быстрее. Я думаю, он сможет разобраться, что происходит.    - Тогда делаем так. Ты пиши, а я пойду принесу чего-нибудь поесть. А ты как следует пиши. – Кили слабо улыбнулся брату, а затем вышел в коридор. Гном как-то сразу же поежился, словно от сквозняка, но затем качнул головой и пошел вперед. Как только Кили скрылся за углом, тень, доселе незаметная, отделилась от двери и тоже исчезла. * * *    - Мастер! - Колдун буквально вбежал в пещеру, но тут же спохватился и преклонил колено перед ложем.    - Не кричи. Ты принес вести?    - Да, мастер. Все идет по плану: тьма уже глубоко пустила корни, я думаю, что разум полурослика уже готов.    - А другие гномы?    - Большинство ничего не чувствует и будет готово преклониться, но есть одна проблема...    - Проблема? – в казавшемся прекрасным до этой секунды голосе послышались нотки недовольства.    - Да. Его племянники. Они что-то заподозрили. Влиянию поддаются слабо. Пишут письма этому светлому магу... Прикажете убить?    - Нет! Не думай даже! – Голос повысил тон, а затем резко замолчал. – Проклятый Олорин, знал, кому что говорить... Родственные связи являются одними из самых сильных. Торин сможет засомневаться, и тогда все пойдет не по плану. Действуй еще осторожнее. Контролируй хоббита, а через него гнома. Письма ты заменил? – и дождавшись кивка, он снова продолжил. – Пусть его племянники ни о чем не догадываются. О нашей истинной цели, по крайней мере. А если они и догадаются, то пускай винят во всем полурослика. А теперь иди. Когда колдун ушел, мужчина щелкнул пальцами.    - Ничего... Еще чуть-чуть, и все Средиземье содрогнется от ужаса.