Счастье Лютика

      В душной, насквозь пропахшей алкоголем и табаком таверне как обычно было немноголюдно и спокойно. Иногда, конечно, здесь бывало шумно, если сюда случайно забредали музыканты, и тогда веселье начиналось полным ходом. Изрядно выпившие люди танцевали под веселую музыку, кто-то даже заплетаясь подпевал, вскрикивали все новые тосты, этим самым поднимая гул голосов еще выше. Но это было крайне редко. И, возможно, даже к лучшему. Лютику нравилось это место в спокойные времена. Нравилась этакая идиллия. Когда бы сюда ни пришел, ты всегда будешь встречен абсолютным равнодушием здешних постояльцев, которые не обратят никакого внимания на жгучую боль, что разрывала сердце с каждым новым ударом.       После того, что случилось в горах, Лютик осел в этой таверне и уже сбился со счета, сколько времени он здесь провел. Пару дней? Неделю? Сейчас это волновало меньше всего. Все его мысли занимали последние слова ведьмака, и сколько бы он ни пытался выкинуть их из головы, это совершенно не удавалось. Обида слишком сильно жгла сердце. Ведь он с самого начала уговаривал Геральта бросить это дело. Сбежать подальше, туда, где будет спокойно. Скажем, к морю, смотря в даль и слушая шум прибоя. К тому же на берегу наверняка есть утопцы, так что и работа всегда найдется.       Часто, сидя у костра холодными ночами, любопытный бард расспрашивал ведьмака о его приключениях. Некоторые он, конечно, уже знал из рассказов встречных людей, но предпочитал узнавать все из первых уст, до конца, так как ведьмак знал о своих похождениях больше, чем кто-либо еще. А в походах на новые задания Лютик не умолкал, требуя, чтобы опытный охотник рассказывал все о чудовищах, о которых парень не знал, или же просто хотел, чтобы Геральт говорил что-то помимо своего любимого «хм-м-м». И сложно сказать, о чем думал в такие моменты сам ведьмак. Вроде бы, как он сам говорил, он не любит компании и пустую болтовню, но при этом иногда был не прочь перекинуться парой слов с Лютиком. Казалось бы, все шло своим чередом, и их можно было даже назвать друзьями. Очередные задания, вознаграждения, пьянки на постоялых дворах, новые баллады о подвигах...       Но стоило ведьмаку вновь увидеть чародейку, как пелена любви будто окутала его разум, и он чуть ли не помчался в ее объятия. А та в свою очередь будто специально смотрела с вызовом прямо в глаза Геральту и как бы невзначай требовала к себе его внимания. Это могло бы быть похожим на простую влюбленность, но Лютик догадывался, что это вовсе не так. Только разве что не мог понять, что именно между этими двумя происходит. Он как верный друг пытался образумить ведьмака, говоря, что это плохо кончится и что им лучше убраться оттуда как можно скорее. К сожалению, Геральт не послушал. Он будто верный пес следовал за Йеннифер, не замечая дружескую ревность со стороны Лютика.       А после случилось то, чего Лютик боялся больше всего: он был прав насчет их чувств. Как оказалось, это действительно вовсе не любовь, а лишь загаданное в порыве эмоций желание джинну. И даже после того, как правда всплыла наружу, Лютик все еще утешал Геральта. Говорил, что все будет хорошо. Что им лишь нужно быстрее уйти оттуда вдвоем. Он думал, что от этого его другу станет легче, но получилось только хуже...       Геральт в порыве гнева выплеснул всю злобу на невинного парня. Раньше ведьмак лишь говорил о том, что бард раздражает его своим присутствием, и обижал сравнениями голоса с пирогом без начинки, но не отталкивал — даже намека не было на то, что он действительно хочет, чтобы Лютик убрался. По крайней мере, сам парень этого не замечал. Теперь же Геральт на полном серьезе кричал и даже обвинял того во всем, что с ним произошло. Тогда Лютик на мгновение задумался — а стоит ли теперь пытаться быть рядом? Только тогда он понял, что все это время он просто навязывал свою дружбу, не обращая внимания на недовольство ведьмака.       Лютик было открыл рот, собираясь что-то сказать, как Геральт отвел взгляд. Нет, не злобный. Абсолютно пустой взгляд, направленный в никуда. Лютик понял: это была последняя попытка. Он сказал что-то на прощание и ушел своей дорогой.       Сейчас же, сидя в самом углу у запыленного окна таверны, тихо напевая одну из своих баллад под бездумное перебирание струн любимой лютни, когда-то подаренной эльфами в Дол Блатана, Лютик задумался — зачем он на самом деле хотел быть рядом с ведьмаком? Ради того, чтобы прославлять великого Белого Волка? Или ему просто хотелось побольше узнать об этом ведьмаке? Или же... ему просто хотелось быть рядом? Но зачем? Что вообще могло вызывать желание следовать за ведьмаком?..       А его последние слова до сих пор, словно звон колоколов, отдавались болью в голове и заглушали все вокруг. Лютик не сразу обратил внимание на подсевшего незнакомца. Он начал что-то говорить, пытаться привлечь внимание, но безуспешно. Лютик не обращал внимания, все так же продолжая перебирать пальцами струны. Бросив на него лишь мимолетный взгляд, он подумал о том, как бы сейчас хотелось, чтобы тот заткнулся и ушел к чертям собачьим — только бы оставил в покое барда. И тут же вспомнил самую первую встречу с ведьмаком, ухмыльнувшись про себя: промелькнула мысль, что наверняка в тот момент Геральт думал точно так же, глядя на назойливого барда.       Один мужик, выпив очередную кружку пива, шатаясь направился в самый центр помещения со словами «счаз я та-а-ак станцую, что вы все упадете!», чем, конечно же, привлек всеобщее внимание, включая Лютика. Кто-то попытался придержать его и усадить обратно на табурет, но разве что-то может остановить пьяного в стельку человека? Он едва мог устоять на ногах, шатался при каждом взмахе собственных рук, то и дело норовя упасть и, скорее всего, прямо там же уснуть.       В очередной раз неловко махнув рукой, пьяница задел стоящего перед ним крепкого мужчину с лицом не лучше потертого от времени табурета и кружкой в руке, которую тот сразу же выронил от неожиданности. Кружка с громким звуком шмякнулась о деревянный стол, залив разложенные на нем карты пивом. Конечно, это сильно разозлило здоровяка, ведь теперь ценные карты безнадежно испорчены, да и к тому же придется дополнительно платить хозяину за ущерб от пролитого напитка. Мужчина рывком схватил за грудки шатающегося пьяницу и смачно врезал ему по лицу, от чего тот, не удержавшись на ногах, повалился на рядом стоящих зевак. Они, разозлившись, оттолкнули мужика в сторону и направились к крепышу и его компании, в которой он все это время находился. Один из мужчин пихнул другого, выкрикивая ругательства и угрозы; кто-то подошел к ним и попытался успокоить, за что тут же получил кулаком в глаз. Этого хватило, чтобы началась жестокая драка. Уже никто не пытался их остановить, наоборот, постояльцы лишь вскрикивали и смеялись.       Вполне возможно, что все это могло бы закончиться очень плохо, если бы на слишком бурные крики посетителей не вышел из своей комнаты хозяин корчмы — крупный мужчина средних лет, высокий, с проступающей сединой на висках. Бой наконец-то был окончен: мужчина просто вытолкал за дверь тех, кто отказывался успокоиться.       — Пусть на улице выясняют отношения. Гребаные пьяницы, — грубо сказал хозяин и удалился обратно в свою комнату. И снова наступила тишина и спокойствие.       — А тут все-таки бывает весело, — сказал незнакомец и откинул капюшон.       Пиво в стакане Лютика давно уже превратилось в теплую вязкую жидкость, по виду больше напоминавшую настоявшийся чай с молоком. Но он все равно не собирался пить. К сожалению, оно больше не приносило никакого удовольствия. Даже чувство опьянения никак не наступало, сколько бы он ни выпил. Создавалось ощущение, что оно тут стояло больше для вида.       Лютик смотрел куда-то в сторону, поэтому не обратил внимания на то, как парень приблизился к нему. Когда же он прошептал ему в самое ухо «я могу стать воплощением твоей любви», лютня барда исполнила свою последнюю ноту и замолкла. Лютик наконец-то посмотрел на незнакомца и только тогда увидел, как в слабом солнечном свете сверкнули его глаза. Словно у дикого животного, когда под нужным углом света его глаза отдают отблеском. Но ведь у человека глаза не могут так блестеть чисто физически.       — Что ты такое? — тихо, с некой опаской спросил Лютик.       — Я допплер, — вежливо ответил незнакомец. — Как тебя зовут?       — Лютик... Стоп. Допплер? О-хо-хо, — невесело хохотнул Лютик, — знал я одного такого.       — Ты уже встречал мимиков?       — Да. Дуду зовут. Может, знаешь такого? Славный малый, правда после встречи с ним... — Лютик опустил одну руку на стол и задумался. Интересно, как бы отреагировала Веспула, если бы тогда она пришла домой чуть раньше. — Неважно. Так что тебе от меня нужно?       Лютик отметил, что незнакомец очень красивый. На вид ему лет двадцать пять, голубые глаза, волнистые волосы цвета каштана, доходящие до широких плеч, длинные ресницы. Но это лишь его временное воплощение, скопированное с другого человека.       — Как я и сказал, я могу стать воплощением твоей любви. Просто скажи мне, кто это, и я стану этим человеком. Если ты уже встречал такого, как я, то ты наверняка знаешь, что мы можем полностью принять облик человека. И не только это, — многозначительно проговорил парень, и только ему стоило потянуться рукой к ладони Лютика, как тот грубо отмахнул руку.       — Я никого не люблю. И меня никто не любит... — эти слова отозвались слабой болью в груди. Что-то похожее Геральт сказал в ванной комнате, но бард не придал этим словам особого значения и перевел все в некую попытку подбодрить. А теперь Лютик наконец-то понял, что тот имел ввиду.       — Ошибаешься, — парень хмыкнул. — Я же вижу, что ты в кого-то влюблен. Оглянись вокруг. Все эти люди пьют и веселятся по-своему. Даже если у кого-то проблемы — всё заглушает алкоголь. Все пьют, но не ты. Ты специально сидишь здесь, даже не пытаясь забыться. А я могу помочь тебе. — Все это время векслинг говорил не переставая улыбаться. Мягко, дружелюбно. Будто они уже давно знакомы. Лютик был тронут этим. Никто за всю его жизнь не был так добр с ним. А те, кто хоть немного его знали, отзывались о нем либо как о пресловутом барде, либо как о бабнике, который не пропускает ни одной юбки.       — И зачем тебе это? — Лютик слегка улыбнулся и даже было потянулся к своей кружке с теплым пивом, как парень произнес:       — Думаю, что тебе это уже говорили, но... — он на мгновение задумался, подбирая слова. — У тебя очень красивый голос. Я лишь хотел выразить благодарность за песни, которые ты исполняешь, но когда увидел тебя вблизи, то понял, что влюбился, — с нежностью во взгляде сказал он.        Лютик стушевался. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Как кто-то, а тем более не человек, может просто взять и влюбиться в незнакомца? От мысли о том, что в такого, как он, могут влюбиться, Лютик слегка хихикнул. Но не от того, что ему стало весело, и это не был такой способ выразить смущение, нет. Скорее это была усмешка, так как он считал, что это просто невозможно. Обычный человек, обычная внешность, да и просто свободный бард.       К тому же, ему часто говорили, что он слишком доставучий. Особенно в последнее время он постоянно слышал это от самого близкого человека, которого действительно считал своим другом. Геральт не раз вытаскивал барда из трудных ситуаций и, несмотря на недовольство, всегда слушал новые баллады, сочиняемые Лютиком во время их походов, в каких-то моментах даже поправляя.       Но теперь парень здесь. Его буквально прогнал друг. Ну, или, по крайней мере, он считает его таковым. Разве это не повод грустить, сидя здесь с кружкой пива?       — Раз уж не сложилось с тем человеком, из-за которого ты находишься здесь, так почему бы не попробовать с тем, кто по-настоящему в тебя влюблен? — сказал допплер, но Лютик все еще не мог понять, о ком он говорит.       — Я ведь уже сказал, что никого не люблю! — слегка повысив голос, сказал Лютик. — И в тебе-то я точно не нуждаюсь...       Мимик резко схватил барда за руку, одним рывком вытянул из-за стола и поволок из корчмы под удивленные взгляды посетителей. Лютик не сильно сопротивлялся до того момента, как его завели в узкий проулок между зданиями и придавили к стене. Он уже начал было возмущаться, но допплер грубо прижал его руки к стене одной рукой, а другой быстро закрыл рот.       — А теперь давай спокойно поговорим. Кто же этот человек? — спокойно, но уже без улыбки спросил допплер. — Может ли это быть тот, про кого ты и подумать не мог?       В этот же момент в сознании парня пронеслись все моменты встреч с ведьмаком. Но самая первая встреча промелькнула лишь в конце. Он вспомнил, что тогда он уже знал о существовании великого Геральта из Ривии, также известного как Белый Волк. О том, как он силен, отважен и справедлив. Прежде он его никогда не видел, а встретив его лицом к лицу, просто влюбился. Вот так, с первого взгляда, он так сильно захотел быть с кем-то всегда. То, что бард по началу считал простым любопытством и желанием подружиться, оказалось банальной влюбленностью. И для того, чтобы понять это, потребовалось столько лет...       Допплер наконец отпустил парня и отстранился назад. Прикрыв рот от нахлынувших чувств, Лютик с трудом сдерживал позыв кричать и плакать. Никогда еще его так сильно не накрывали эмоции. Осознание своих чувств так сильно сдавило сердце, что хотелось просто вырвать его и не чувствовать всей этой боли и жалости к самому себе. Ведь столько лет... Столько лет находиться вместе, столько пережить и только сейчас понять это. И что же теперь делать с этими чувствами? Геральта нет, и не стоит даже рассчитывать на новую встречу с ним.       — Ты не сможешь стать Белым Волком... — прошептал Лютик одними губами.       — Погоди, ты говоришь о животном или... — Допплер округлил глаза, уставился на барда и заулыбался пуще прежнего. — Не-е-ет, неужели это знаменитый ведьмак Геральт из Ривии по прозвищу Белый Волк?       Лютик опустил голову. Выдержав момент тишины, он вдруг резко выкрикнул:       — Да! И с чьей помощью он стал знаменитым?! И это его благодарность?.. — губы задрожали, и Лютик тут же их поджал, пытаясь унять эмоции.       — Так вот значит как... Я-то думал, что ты обычный музыкант, влюбившийся в дочь какого-нибудь богатея, которая, узнав о твоих чувствах, посмеялась и вышла замуж за богатого парня. А все оказалось интересней. Значит... ведьмак? — склонив голову набок, спросил незнакомец и подошел к сползшему по стене парню.       Шок, страх, смущение... Все эти чувства накрыли словно цунами. Допплер продолжил говорить о том, что Лютик может стать счастливым, если доверится ему, ведь он копирует не только внешность, но также мысли, физическую и духовную силу того, чью внешность он принимает. Так что бард и не заметит разницы. Даже характер со временем меняется, ведь появление чужих мыслей не может не повлиять на собственные чувства.       Лютик обхватил голову руками и с грустью посмотрел на допплера. Он понимает, что это будет просто самообман. Теперь, осознав свои чувства, он лишь сильнее хочет быть с настоящим Геральтом. Спокойным, грубым и таким любимым. Но он прекрасно знает, что не нужен ведьмаку — тот ясно дал это понять. Но искушение побыть по-настоящему счастливым так велико, что Лютик лишь тихо произнес:       — Я хочу... быть счастливым... Разве ты можешь дать мне это?       Допплер подошел практически вплотную, ласково взял Лютика за руку и поднял его с колен. Вот теперь парню стало не по себе. Сердце забилось, словно птица в клетке, а к горлу подкатил противный комок страха. Он уже хотел отпихнуть допплера и уйти обратно в свой угол, чтобы и дальше напевать одну из своих баллад и топить разум в алкоголе. Но мысль о том, что он сможет быть со своим любимым, не дала ему этого сделать.       — Закрой глаза и доверься мне, — прошептал допплер.       Лютик громко сглотнул. Страх одолевал его, но искушение все так же было сильней. Немного помедлив, он закрыл глаза и почувствовал теплое прикосновение руки к своей щеке. Это одновременно и удивило, и разочаровало Лютика, ведь он знал, что руки ведьмака шершавые и холодные, как лед. Руки, что сейчас так ласково погладили по щеке, были теплые и мягкие. Совсем не такие...       — Открывай, — спустя несколько мгновений произнес теперь уже знакомый и низкий голос.       Открыв глаза, Лютик увидел, как перед ним предстал точь-в-точь его любимый Геральт. Он так тепло улыбался ему — так, как никогда бы не улыбнулся ему настоящий. Сперва Лютик чуть отшатнулся, не веря своим глазам: те же горящие огнем звериные глаза, белые волосы, грубые черты лица.       Допплер не обманул. Он действительно стал точь-в-точь как настоящий ведьмак.       Лютик не смог сдержаться и дал волю чувствам: разрыдался, хватаясь руками за куртку Геральта, словно за спасательный круг. Допплер тут же начал нежно вытирать нахлынувшие на глаза парня слезы и тихо прошептал:       — Я люблю тебя, — всего три слова. Такие желанные три слова, сказанные до боли кажущимся настоящим голосом.       Взгляд парня заметался в сильном смущении. Он прекрасно осознавал, что все это не по-настоящему. Что это всего лишь иллюзия, созданная чудовищем. А он вот так просто дал волю чувствам и разрыдался при практически незнакомом ему не-человеке. Допплер мягко взял его за подбородок и приподнял, заставляя посмотреть в свои глаза цвета золота. Будто загипнотизированный, Лютик не мог оторвать взгляд. Он больше не мог контролировать разум, и тогда ему стало просто все равно. Настоящий или нет — вот он, перед ним, его Геральт. Его настоящая любовь.       Допплер притянул смущенного парня к себе. Мягко и нежно, он поцеловал его прямо в губы, улыбнулся самой яркой и доброй улыбкой и ласково обнял. В этот момент Лютик почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Впервые за это время он наконец-то смог отбросить все мысли, и на их месте появилась только одна:

«Я действительно хочу быть счастливым».