Счастье Лютика

      С момента их первой встречи прошло уже немало времени. Знойное лето, дождливая осень и крайне холодная зима, которую они провели у знакомых допплера. Те, конечно же, очень удивились, увидев на своем пороге ведьмака с каким-то парнем. Кто-то даже метнулся за вилами, крича ругательства в их сторону. Но стоило допплеру сказать несколько фраз, которые были в качестве секретного пароля, как все тут же радостно завопили и стали приглашать на зимовку в свое жилище. Кто-то сказал с усмешкой: «И угораздило же тебя стать этим ведьмачьим ублюдком. На кой хрен только?», на что в ответ получил: «Так надо».       Лютик помогал по хозяйству чем мог, а допплер оттачивал навыки фехтования, пытался пользоваться ведьмачьим чутьем и учился накладывать знаки. Но, к сожалению, получалось только с защитой, и допплер решил отдавать все силы именно на этот знак. Так и прошла их зимовка, и наступила долгожданная теплая весна.       Казалось бы, Лютик мог бы уже привыкнуть к тому, что, хоть это всего лишь векслинг, он похож на Геральта, словно отражение в зеркале. И при этом он гораздо лучше настоящего. Он нежен, чувственен к барду, всегда слушает то, что он говорит, а после выступлений постоянно нахваливает его так, будто тот известный на весь мир музыкант; говорит ласковые слова и при любом удобном случае повторяет «я люблю тебя».       Но все это наступило не сразу. После того как допплер принял образ ведьмака, он предложил Лютику жить так, как тот жил со встречи с Геральтом. Но Лютик не воспринял это всерьез и разразился громким смехом:       — Как мимик, только внешне похожий на ведьмака, собирается сражаться с чудовищами? Да и чем? Кулаками? — задавал он вопросы, не переставая смеяться.       Только после того, как допплер достал из ножен острый меч и продемонстрировал парочку не слишком мастерских движений в воздухе, Лютик перестал смеяться, на мгновение подумав о том, откуда у него взялось оружие. Но не стал спрашивать — все-таки в такое время лучше иметь при себе хотя бы нож. Немного подумав, он принял предложение.       Слава о могучем Белом Волке, также известном как Мясник из Блавикена, хоть и опережала самого ведьмака, но с поисками заданий было трудновато. Куда бы они ни пришли, у всех были проблемы — куда более серьезные для людей, чем виверны или парочка гулей: грабители, нильфы, ярлы со Скеллиге, считающие себя могучими воинами, а оттого и имеющие право творить все, что им вздумается. Некоторые просили помочь в разборках, но это все касалось людей, в дела которых ведьмаки не должны влезать. Попадались и умники, которые просили избавить от боли в спине или дать подзатыльник местному куровору. В такие моменты в допплере вскипала ярость и желание ударить этих умников. Только снисходительный взгляд любимого барда останавливал, после чего они направлялись искать работу в другое место.       Удача все-таки подвернулась им в одной из деревушек Белого Сада. Если это, конечно, можно назвать удачей. Дочь хозяина корчмы посмеялась над сказом соседей о том, что у речки по вечерам бродит что-то страшное, и пошла туда одна. Как и ожидалось, на нее напал монстр. Благо ей посчастливилось убежать и отделаться только парой царапин да испугом. А прибежав домой, она так визжала и просила отца избавиться от монстра, что он все-таки решил нанять убийцу чудовищ, ведь сам он идти туда побоялся.       Сначала ведьмак и его верный спутник обсудили данное происшествие с мужчиной, а затем направились к очевидице. Она описала монстра как нечто очень склизкое и противно булькающее — вероятнее всего, это был утопец. Обычное дело в таких местах. Вот только они не нападают на людей, если те не подходят слишком близко или не провоцируют их. Скорее всего, девушка просто испугалась вида этого монстра, и, убегая, сама могла упасть и поцарапаться, списав все это на нападение чудища.       Выследить и убить утопца для допплера не составило никаких проблем. Хозяин корчмы даже доплатил, когда увидел голову мертвого монстра, и предложил одну из комнат на ночлег. Странники решили не отказываться от такого доброго жеста, а утром отправиться в путь.       Они уже направились к лестнице, ведущей к комнатам на втором этаже, как один из постояльцев, завидев лютню на спине парня, тут же воодушевился и потребовал, чтобы тот сыграл. Лютик попытался отказаться, ссылаясь на сильную усталость, и в этот момент его кто-то подтолкнул со спины в зал. Конечно, это оказался не кто иной, как допплер. Тот сиял радостной улыбкой и подначивал парня остаться и повеселиться. Все больше людей начали выкрикивать «Играй! Играй!». Лютик еще какое-то время пытался сопротивляться, но как только он увидел в руках допплера пиво, вся его стойкость рухнула, и, перетянув лютню со спины вперед, он начал играть веселую мелодию.       Лютик неслабо напился. Гости все просили играть, попутно наливая ему еще пиво и заставляя пить. Было только чуть за полночь, когда Лютик уже еле стоял на ногах, и они с допплером направились в любезно предоставленную им комнату.       Лютик зашел в комнату первым, чуть не уронив лютню на пол. Его повело, и допплер в последний момент успел подбежать и подхватить парня за талию, прижав к себе. Лютня все же выскользнула из рук барда и, ударившись о деревянный пол, издала мерзкий звон натянутых струн. Но это едва ли привлекло внимание Лютика. Смотря прямо в глаза мимика, Лютик подумал: а что если ему понравится с таким Геральтом? Ведь они же одинаковые.       Допплер мягко поцеловал парня в губы и, почувствовав ответную реакцию, начал подталкивать того к кровати. Теплые пальцы скользнули под рубашку, оглаживая плоский живот, поползли вверх вдоль груди, а затем переместились на спину. Допплер лишь на мгновение оторвался от парня, только для того, чтобы снять мешающую одежду. Он склонился над самым ухом барда и тихо спросил: «Можно?». От выпитого алкоголя мутилось сознание. Лютик смог только поднять руки, обнять допплера за шею и так же тихо ответить: «Да».       В следующий момент певец буквально таял от ласк, что дарил ему мужчина. Нежно целуя ключицы, оглаживая грудь, торс, он опускался все ниже. Он и правда был нежен и следил за каждым движением парня. То, что делал с ним допплер, действительно было приятно, и в какой-то момент Лютик смог забыться в объятиях мужчины.

***

      Морской воздух рвался в легкие Лютика, сдувая пряди волос со лба. Впервые за долгое время он позволил себе по-настоящему расслабиться и насладиться прохладой, наступающей после насыщенного жаркого дня. Солнце клонилось к горизонту, заливая рябь на воде золотом. Небо, окрашенное янтарными оттенками, вслед за исчезающим за морским горизонтом солнцем быстро сменяло свои цвета на бордовые, а затем на фиолетовые. Лютик заметил, что в этих краях ночь наступает слишком быстро, поэтому такое поистине красивое зрелище длилось, казалось, всего несколько минут. На небе уже начали проявляться звезды, а воздух становился все холоднее. Лютик поежился и, оглядевшись, увидел Геральта, идущего навстречу с охапкой дров.       Прошло немало времени с тех пор, как они вновь встретились после той ссоры. Они разрешили все за парой кружек пива, и Лютику даже пришлось выслушивать многочисленные извинения со стороны ведьмака. Бард, конечно же, принял их. Он просто не мог поступить иначе. И после того, как он вновь предложил отправиться к морю, Геральт тут же согласился. Вот так они и пустились в новое «приключение».       Лютик не отрываясь наблюдал за тем, как Геральт разводит костер. Немного помучившись с разжиганием, он отряхнул штаны от песка и сел почти вплотную к Лютику. Рядом как всегда лежала его любимая лютня. Вдыхая полной грудью запах моря и легкий бриз, парень не горел желанием нарушать эту идиллию своей музыкой — хотелось только продолжать наслаждаться плеском волн. Казалось, кроме них двоих в мире нет ни единой живой души, и обоим очень хотелось, чтобы это не кончалось никогда.       Все же, Геральт, привыкший к тому, что бард никогда не затихает, в этот раз не выдержал такой долгой тишины и, усевшись удобнее, завел очередную байку о своих приключениях. Лютик старался не перебивать, но не мог совладать с собой и периодически задавал все новые вопросы. С наслаждением наблюдая, как хмурится ведьмак, он еле заметно улыбался. А после того, как ему пригрозили подзатыльником, — и, зная, что ведьмаки не шутят с угрозами, — Лютик решил, что больше все-таки перебивать он не будет.       Ветер усилился, забираясь под одежду и холодя кожу. Лютик вздрогнул, притянул колени к груди и обхватил их руками. В этом плане ведьмаку повезло больше: он ощущал климат не так остро, как люди. Поэтому Геральт не заметил, как Лютик подрагивает при порывах ветра. В очередной раз вздрогнув всем телом, парень не смог больше терпеть. Быстро сократив оставшееся расстояние между ними, Лютик сел вплотную и, вцепившись холодными пальцами в рубашку ведьмака, уткнулся лбом в его плечо. Геральт повернул голову в сторону, немного опешив, а после стал с умилением наблюдать, как бард все сильней прижимается.       Геральт приобнял парня за плечи и притянул еще ближе к себе. Это было действительно мило, но также ему не хотелось, чтобы поэт замёрз окончательно. Так стало гораздо теплее, и Лютик перестал дрожать. Ощущение тепла растекалось по телу, перерастая в жар. Ему захотелось большего.       Слегка погладив Геральта по щеке, Лютик медленно потянулся, припадая к губам ведьмака. Геральт резко отодвинул парня и удивленно посмотрел ему прямо в глаза. Всего секунда, и он, долго не раздумывая, усадил Лютика к себе на колени, начиная жадно и страстно его целовать. В губы, щеки, шею, освобождая от одежды и спускаясь все ниже. Прикусив ключицу, он втянул кожу чуть ниже, оставляя засос, наслаждаясь громкими вздохами и полустонами парня. Он продолжил спускаться вниз, составляя дорожку из поцелуев и засосов дальше. Лютик запустил руки в волосы ведьмака, нежно перебирая мягкие пряди и притягивая еще ближе. От наслаждения на глаза нахлынули слезы, в паху жарко щекотало, и Лютик, не задумываясь о своих действиях, потерся пахом о живот ведьмака. Геральт заметил это и раздвинул ноги — так парень немного осел и уперся своим пахом в возбужденный член ведьмака. Даже через ткань одежды он все прекрасно чувствовал, и от этого щеки парня загорелись, окрашиваясь в пунцовый цвет. Геральт приспустил с обоих штаны. Одной рукой он поглаживал бедро Лютика, а другой обхватил возбужденные органы. Лютик не мог терпеть то, как медленно ведьмак водил рукой, и, отбросив смущение, стал сам двигать бедрами, все больше прижимаясь к Геральту. Тот вновь потянулся за поцелуем, а Лютик мог лишь жадно отвечать. Хватаясь за плечи ведьмака, бард начал задыхаться...

***

      Лютик очнулся. К нему не сразу пришло осознание того, что это был лишь сон. Это уже не первый раз, когда ему снился ведьмак, но сон был настолько ярок впервые. К тому же, обычно они просто все время сидели на берегу моря и смотрели вдаль. Но не в этот раз... Откинув с лица отросшую челку и приоткрыв глаза, он посмотрел в сторону. На другой половине кровати мирно сопел Геральт, и от этого в груди будто сдавило.       Аккуратно, стараясь не разбудить допплера, Лютик приподнялся на локтях. Одеяло с шелестом сползло вниз. Тело парня покрывало множество красных от засосов пятен и даже несколько следов от укусов. Лютик тут же вспомнил события прошлой ночи, что заставило его покраснеть до кончиков ушей. Допплер уже несколько раз намекал на нечто большее, чем просто поцелуи и ласки. Так-то Лютик был не против, все-таки у него уже был такой опыт, о котором, кстати, Геральт знал, но оставлял свое мнение при себе. Да вот только он все еще не мог перебороть это щемящее чувство в груди. Ощущение, словно что-то не так и он не на своем месте. Все же в допплере чувствовалось что-то иное. Не такие чувства вызывал в Лютике настоящий Геральт.       Лютик устало потер лоб и встал с постели. Массируя ноющую поясницу, он направился к умывальне. Ноги слегка тряслись, но все же он кое-как смог подойти. Голова кружилась и сильно болела — сказывалось выпитое прошлым вечером большое количество алкоголя.       Отражение в зеркале его сильно разочаровало: красные от слез глаза, спутанные волосы, красные отметины по всему телу, а шея выглядела как один большой засос. Лютик усмехнулся, подумав о том, как в ближайшие пару дней на него будут смотреть люди, и чуть не засмеялся в голос, представив их взгляды, когда они сегодня будут уходить. Всем сразу будет понятно, чем ночью занимались эти двое мужчин.       Допплер тяжело вздохнул и потянулся в кровати. Пошарив по ней рукой и обнаружив, что рядом нет любимого, он открыл глаза. Увидев, как тот стоит напротив зеркала, он тихо встал с кровати, ничуть не смущаясь своей наготы, и направился к нему.       Погруженный в свои мысли, Лютик рассматривал свое тело, насколько позволяло мутное зеркало, и тут он заметил подходящий к нему силуэт. Обняв со спины, допплер поцеловал парня в шею, затем за ухом. Он повернул голову, и в этот момент мужчина поцеловал его в губы. Лютик ответил на поцелуй, но про себя подумал, что в этот раз что-то не так. Не так, как было ночью. Он пытался гнать прочь эти мысли, но все равно не мог думать ни о чем, кроме неправильности происходящего. Перед глазами появилось его лицо, в голове зазвучал его голос, и вспомнилась эта его дурацкая, но от этого не менее забавная привычка на все хмыкать. Тут же в памяти всплыла их последняя встреча — словно выжженное на сердце клеймо, которое со временем превратилось в шрам. Ему стало неприятно и от самого себя, но вида он не подал.       — Может еще раз? Время еще есть, — ласково проговорил допплер и, не дожидаясь ответа, поволок его обратно в кровать.       На этот раз Лютик трезво соображал, и ему вовсе не хотелось снова заниматься сексом. Теперь, при свете дня, он не смог забыть о том, что это не настоящий ведьмак.       — А... Я есть хочу. Да и уже, наверное, полдень, нам пора уходить. — Лютик улыбнулся, стараясь скрыть неприязнь. Отодвинув от себя допплера, парень встал с кровати и стал собирать разбросанную по полу одежду. Быстро одевшись, он отодвинул засов, потянул дверь на себя и, сказав что-то о том, что ему не терпится выйти на свежий воздух, быстро скрылся за дверью.       Допплер заметил, как изменилось настроение парня. Еще ночью тот буквально извивался под мужчиной, хватаясь за плечи и оставляя красные следы от ногтей на спине. Допплер вспомнил, как парень прижимался всем телом и выкрикивал имя ведьмака. Сам-то он уже немного привык к своему новому образу и имени. И ему очень нравилось, как Лютик смотрел на него. Его лицо сияло от счастья, а от милой улыбки и самому становилось радостно. Но стоило мимику сделать что-то более откровенное, как, например, поцелуи в шею или поглаживание спины, парень тут же отстранялся, списываясь на то, что ему надо отойти, или же нехотя отвечал взаимностью.       Этой ночью допплер поверил в то, что парень наконец-то смог забыть того настоящего ведьмака и теперь будет принадлежать только ему. Но, увы, утром тот будто опомнился, снова отстранился и убежал. Допплер разочарованно подумал, что парню просто нужно время. Ведь, хоть векслинг и выглядит как точная копия его возлюбленного, одной только внешности будет недостаточно. А в груди становилось больно от одной только мысли: «Ты для него лишь отдушина, жалкая замена настоящему ведьмаку. Он всего-навсего пытается заткнуть эту незаживающую кровавую рану в своем сердце. А ты просто временное лекарство! И ничего более...» Допплер понимал, что он сам все начал. Сам же предложил эту подмену. Но он даже не представлял, что будет настолько тяжело. Голова готова была разорваться от попыток понять, что же ему сделать, чтобы Лютик полюбил именно его.       Мужчина быстро оделся, привел в порядок волосы и направился вслед за Лютиком.

***

      Следующая пара месяцев пронеслась почти незаметно: завтраки в корчмах, поиски работы в разных деревнях, старые и новые баллады Лютика. Снова и снова, раз за разом. Сам допплер и так знал почти все, что знал настоящий ведьмак, но хотел, чтобы бард рассказывал ему, например, о монстрах, и старательно делал вид, что многого не знает. Или заводил разговоры о... Да о чем угодно, лишь бы не видеть на лице парня разочарования. А допплер, хоть и был силен, все же понимал, что с некоторыми монстрами может быть особенно трудно. С такими, что, не то что допплер в облике ведьмака, — не каждый настоящий ведьмак за них возьмется. Поэтому из заказов он принимал только простые.       Иногда бывало так, что допплер был слишком уверен в своих силах и брал заказы на особо опасных монстров вроде полуденницы. К сожалению, он не справлялся с ними и только получал сильные увечья. А после этого, когда Лютик втирал лечебные мази и делал перевязки, допплер видел на его лице полное разочарование, прикрытое слабой улыбкой, которая означала «ничего страшного, ты сделал все, что было в твоих силах». Ведь парень и сам изо всех сил старался делать все, что мог, чтобы быть счастливым. А мимик в свою очередь делал вид, что все нормально. Что так и должно быть.       Так проходили дни. Поиски новых заданий приводили их в новые города и деревни, неизвестные раннее леса и горы. Им обоим действительно нравилось такое времяпрепровождение. А Лютику было хорошо в компании допплера, и иногда он даже на какое-то время верил, что все это по-настоящему. Вот он, ведьмак — его любимый Геральт. Как и прежде, устав после долгого пути, они разведут костер и, сидя возле него, будут слушать стрекот цикад, завывание волков где-то далеко от них и треск костра.       Поначалу Лютик не понимал, почему ведьмаку так нравится слушать все это, пока однажды не выдержал и не спросил напрямую. Ведьмак же ответил, что так его уши отдыхают от музыки барда. Пытаясь подобрать слова для возмущения, парень смахивал на рыбу, попавшую в невод, которая теперь отчаянно хватала ртом воздух. Геральт тогда впервые громко и искренне рассмеялся. Лютик никогда до этого не видел ведьмака таким. Смех или хотя бы улыбка — он считал, что Геральт просто не умеет этого. Позже Лютик подумал о том, что хотел бы видеть его улыбку чаще.       Так было и в этот раз. Они направлялись на окраины Велена в поисках одиноких деревень. Вряд ли там можно найти хорошую корчму с ночевкой, но работа найдется точно. А уже потом, если повезет, можно разжиться новой одеждой и ночлегом. Лютик мечтательно вздохнул, подумав о том, как он наконец-то выспится на мягкой кровати, а то от постоянных подкладываний лютни под голову уже ныло все тело.       Судя по картам, им оставалось недолго, но сил на оставшийся путь уже не было. Они отошли от тропы, заходя неглубоко в лес, даже нашли ручей и неподалеку от него устроили привал. Допплер кое-как развел костер и присел в нескольких шагах от Лютика.       Тот огляделся. Эта ночь была безлунной, а потому на расстоянии около метра от костра сгущалась непроглядная темень. Он поежился. Раньше, когда он странствовал с ведьмаком, никогда не обращал внимания на такое. После того, как Геральт высказался о причине любви к тишине, Лютик каждый раз придумывал что-то, чтобы ведьмак эту тишину не получал. Чисто из вредности. Он либо начинал вслух придумывать баллады, перебирая струны лютни, либо задавал ведьмаку вопросы и требовал ответы, угрожая тому: «Иначе не получишь своей тишины всю ночь!»       Вспоминая это, Лютик глубоко вздохнул и снова поежился, глядя во всё густеющий мрак ночи. Дневная жара сменилась ночной прохладой. Сидя в тонкой рубашке, Лютик практически почувствовал, как покрывается мурашками. Он рывком встал и направился к сумке с вещами. Выудив оттуда слегка потрепанный жакет, Лютик тут же натянул его на себя и вдруг услышал, как что-то упало и откатилось в сторону допплера.       — У тебя какой-то пузырек выпал? — вертя в руках вещицу, спросил мимик.       — Что это? — Лютик взял в руку небольшой пузырек и стал рассматривать. Он совершенно не знал, что это и откуда оно у него взялось. Осмотрев жакет с изнанки, Лютик увидел дырку в потайном кармане. Скорее всего, именно оттуда он и выпал. — Может подарок от одной из поклонниц, про который я забыл? Похоже на духи.       Лютик с легкостью вытащил пробку из пузырька и ощутил очень сильное зловоние. Быстро вставив пробку обратно, он так сильно швырнул его подальше, что даже не услышал, куда он мог упасть. Точно кто-то из бывших оставил в качестве «подарка» на память.       Он уже хотел начать рассказ о каком-нибудь монстре, только бы отвлечься от запаха, который все еще стоял в носу, но почувствовал нарастающее чувство тревоги и тут же передумал, стоило ему взглянуть на допплера.       Его глаза как будто сверкали, мерцая вокруг себя серебристым цветом. Зрачок узкий — настолько, что стал почти незаметен. Лютик испугался этого взгляда и отполз назад.       — Что с тобой? — одними губами прошептал он и уставился в немигающие глаза векслинга.       — Я... Я не знаю... Но я хочу... Боже, Лютик, пожалуйста, не отталкивай меня! — допплер рыкнул, встал на четвереньки и пополз к Лютику. Его кожа побледнела и будто стала тоньше. Даже в темноте было видно, как под кожей вздуваются вены.       Возможно, что-то было подмешано в тот странный пузырек, и сейчас допплера обуревало по-настоящему дикое желание смерти. Мужчина боролся с этим как мог. Он не хотел навредить возлюбленному, но контролировать свои инстинкты становилось все трудней с каждой секундой.       В груди Лютика сдавило от жалости к нему. Бард медленно подполз к допплеру. Надавив на его плечи, парень заставил того сесть, а сам, не совсем понимая, что делает, оседлал его колени, обнял за плечи и поцеловал. На мгновение ему показалось, что мимик смутился, но это был ошибочный вывод. Его лицо стало багровым. Отстранив от себя парня, он с силой привалил его к земле и стал яростно, грубо стягивать с него одежду. Дернув в сторону края рубашки, так, что пуговицы оторвались и разлетелись в стороны, допплер стал до крови кусать обнаженную грудь и живот, совершенно не обращая внимания на то, как Лютик каждый раз вскрикивает от боли. И его тщетные попытки выбраться из рук, казалось, только веселили монстра. Да. Сейчас это был не Геральт. И даже не допплер. А монстр. Его глаза будто покраснели от злости, сменяя привычный золотой цвет на цвет крови.       Порывисто перевернув парня на живот, допплер резким движением стянул с него штаны до колен и притянул к себе. Быстро развязав шнурок на своих штанах, мужчина достал уже возбужденный член, плюнул на ладонь и, смочив слюной головку, потерся об анус парня. Он резко протолкнул член по самое основание, и Лютик, вскрикнув от резкой боли, затрясся всем телом.       Сначала допплер двигался медленно. В парне было слишком туго и горячо. Но спустя пару толчков он схватил Лютика за бедра и с остервенением стал практически насаживать его зад на себя. Воздух содрогнулся от криков, стонов и плача. Хватаясь за все, что было рядом, Лютик пытался хотя бы отползти, но хватка монстра была слишком сильной, и в какой-то момент бард просто уткнулся лбом в землю и тихо заплакал. Теперь он хотел только одного — чтобы это побыстрее закончилось...       Лютику показалось, что это длилось вечность, но в какой-то момент он почувствовал, как его собственный член пульсирует в возбуждении. Но это была не обычная эрекция от удовольствия. Он испугался такой реакции своего тела, а рука самопроизвольно потянулась к возбужденному органу. Вскоре Лютик ощутил, что вот-вот дойдет до оргазма, как и допплер. Так и случилось. Допплер последний раз схватился за талию парня и прижался всем телом. Внутренности обожгло чем-то вязким, взгляд помутился от слез, боли и собственного оргазма. Теперь еще к остальному добавилась головная боль. Допплер отпустил парня, и тот свалился на бок, тяжело дыша.       В этот момент сознание допплера будто освободилось из плена. Он увидел, как его возлюбленный лежал, еле дыша. Осматривая его кожу, покрытую укусами и синяками, мужчина ужаснулся тому, что это только что натворил он сам. А увидев, как по бедру стекает бело-красная жидкость, он поднял голову и закричал:       — Прости! Пожалуйста, прости меня! — кричал он нещадно, хватаясь за голову. — Господи, что же я наделал... Лютик... Лютик! — натянув штаны, он кинулся к сумке и достал оттуда походное меховое одеяло. Оно уже начинало попахивать, но на это сейчас ему было откровенно плевать. — Пожалуйста, Лютик, я не хотел... Я не знаю, как...       Его руки сильно тряслись. Стянув остатки одежды с парня, допплер аккуратно уложил его на плед и накрыл его тело другим краем. Лютик почувствовал прикосновение руки к своей щеке и медленно приоткрыл глаза.       — Это ничего... Ты не виноват, — сказав это, он из последних сил улыбнулся, и в этот же момент сознание покинуло его. Он уснул. Последнее время он и так почти не отдыхал. Долгие походы, сражения, а теперь еще и это, выбили из него остатки сил.       Какое-то время допплер сидел, тупо уставившись на Лютика, и боялся даже пошевелиться. Его мысли метались одна за другой. Что он ему скажет? Что сделает? Как он теперь будет смотреть ему в глаза? И каждая мысль, словно нож, пронзала сердце мимика. Позже он как в бреду обрабатывал раны — это минимум из того, что он мог сделать для парня прямо сейчас.

***

      Ощущение жгучей боли не оставило Лютика даже во сне. Он снова был там, в своем прекрасном сновидении. Снова то же море, тот же пляж и шум волн. Только Геральт все не приходил. Не появлялся непонятно откуда, как в те разы.       В какой-то момент бард с ужасом понял, что звуки исчезли. Медленно наступала темнота. В груди стало невыносимо больно, ее заполнила густая непроглядная тьма. Превратившись в комок острых колючих лоз, она будто вырывалась из самой грудной клетки, охватывая не только душу, но и все тело.       Исчезло все. Парень оглянулся в попытке ухватиться взглядом хоть за что-нибудь. Где же море, редкие чайки в небе и человек, который мог заполнить собой дыру в его душе? Вокруг была лишь тьма. Даже под ногами ничего не было. «Геральт... Где же ты? Я здесь!» — кричал Лютик хриплым голосом. Но его слова утонули в пустоте.