Счастье Лютика

      Лютику снился сон. В кои-то веки он просто лежал в невысокой траве на огромной поляне. Солнце приятно грело, а легкие наполнял запах распустившихся весенних цветов. Приподнявшись на локтях, Лютик осмотрелся. Вокруг на сотни миль не виднелось ничего, кроме травы, редких деревьев и цветов. И даже сквозь сон он неимоверно радовался этому. Он вновь опустился, сорвал травинку, закусил ее и, подложив под голову руки, умиротворенно закрыл глаза.       Он не мог знать, что ведьмак еле успел убежать от преследовавших его туманников, а затем из последних сил вернулся в деревню. Завидев его, всего в крови, да еще и держащего на руках парня без сознания, из крайних домов повыбегали люди и тут же стали предлагать свою помощь. Но он отказывался. Только дойдя до дома Евстахия, он наконец позволил мужикам взять барда под руки и потащить его наверх в комнаты, а сам поплелся следом и, заняв первую свободную комнату, рухнул без сил на кровать.       На следующее утро Геральт, как только проснулся, тут же направился в комнату Лютика. Только немного замешкавшись, он потянул дверь на себя и вошел внутрь. Лютик сидел на кровати, обхватив колени, и смотрел в окно. Он даже не повернулся посмотреть, кто зашел в комнату. Геральт присел на край кровати и только собирался начать разговор, как Лютик опередил его:       — Геральт, прошу тебя, уйди, сейчас же, — хриплым голосом сказал он, все так же смотря в окно. В тусклом утреннем свете, проникающем через окно, Геральт уловил, как мелко подрагивают плечи парня.       Испустив тяжелый вздох, он потянулся рукой к лицу барда и развернул к себе. Его щеки пылали, он прерывисто дышал, а в глазах читалось что-то такое, чего Геральт никогда не видел. Ноздри уловили исходящий от барда странный запах, нарастающий с каждой секундой. Геральт резко подорвался с кровати и с ужасом уставился на Лютика. Он узнал этот запах.       Это было очень давно. Когда он проходил обучение в Каэр Морхене у Весемира. Геральту вспомнилось, как однажды тот принес склянки и травы и сказал, что теперь будет учить его зельеварению. Геральту это занятие давалось легко — он даже под присмотром друида готовил новые зелья. Только однажды, дав ученику запыленную склянку с жидкостью, Весемир строго сказал: «Запомни, Геральт. Никогда, слышишь, никогда не применяй это снадобье. Оно называется зельем любви, и ты ни за что не должен использовать его на людях. Из-за него они впадают в дикое, безумное возбуждение, избавить от которого можно только одним способом — опоенный человек должен совокупиться с возлюбленным. Но ты же понимаешь, что далеко не каждая любовь бывает истинной, а уж тем более взаимной? Да, человек может кричать о своей любви и о том, как ему хорошо. Но увы, ему уже ничего не поможет». Геральт удивился и поинтересовался, зачем тогда вообще учить его такому. На что друид ответил, что обязан сделать это ради всеобщей безопасности.       Да, это было то самое зелье. Геральт схватился за голову и начал ходить туда-сюда по комнате. Его обуревала злоба. Кто мог так поступить с этим человеком? Впрочем, если речь идет о Лютике, то вариантов могло быть слишком много. Но даже для него это было слишком жестоко.       — Жарко... — простонал Лютик. Откинувшись на кровать, он судорожно заерзал по ней, безуспешно пытаясь руками расстегнуть рубашку.       Геральт увидел, как через ткань штанов выпирает затвердевший член. Как он и ожидал, бард был очень возбужден. Даже не так — он чертовски возбужден. Лютик посмотрел на Геральта помутневшим взглядом, в котором читалось сильное желание. Он тяжело и прерывисто дышал, теперь уже просто хватаясь за края рубашки.       Повинуясь неизвестному порыву, Геральт подошел к кровати, сел на нее, прислонившись к стене, и притянул к себе Лютика, усадив того к себе спиной. Он несмело погладил стояк барда, и тишину комнаты тут же разорвал его громкий стон. Лютик вцепился руками в плечи ведьмака, прогнулся в спине и откинул голову назад. Геральт сделал так еще раз, медленно проведя рукой по возбужденному органу через ткань штанов, и, снова вздрогнув всем телом, Лютик громко застонал.       Геральт потянул резинку штанов вниз, и член Лютика мягко шлепнулся о его живот. Смазывая выступившую каплю смазки с головки, он растер ее по всему члену. Лютик заметался в объятиях мужчины, начав громко стонать. А вот это уже было нехорошо. Нет, Геральту даже понравилось, как бард отзывался на его ласки, и если бы они были где-то далеко, скажем, глубоко в чаще леса, то там бы он позволил Лютику хоть кричать от удовольствия. Но они находятся в доме, и сколько здесь людей, способных услышать его стоны — неизвестно. Геральт накрыл своей ладонью рот Лютика, дабы хоть как-то его заглушить, но даже так тот умудрялся громко и жалобно скулить.       За все время их знакомства Лютик далеко не единожды рассказывал о своих любовных приключениях, иногда даже в подробностях описывал вечера, проведенные у какой-нибудь барышни. И хорошо, если в его истории она была только одна, иначе парень мог болтать об этом целые сутки. Однажды, впервые вернувшись с охоты чуть раньше, Геральт открыл дверь их с бардом комнаты и воочию увидел, как тот нависал над какой-то девушкой и страстно постанывал. Благо ведьмак успел открыть дверь только немного, и те, кажется, его совсем не заметили.       Но то, что происходило сейчас, разительно отличалось от того, как Лютик выглядел в тот день: тогда он был как настоящий мужчина, который мог брать от жизни все. Теперь же он сам раздвигал ноги и подставлялся под ласки другого мужчины. Отчего-то это возбудило и самого Геральта.       Сколько раз Лютик кончил... Геральт уже сбился со счета. Стоило один раз кончить, как он снова возбуждался. А в последний раз у него случился сухой оргазм. Геральт все еще прикрывал своей ладонью рот Лютика, только теперь в этом не было смысла. Он уже начинал закатывать глаза и мелко биться в конвульсиях, свесив руки вниз, не в силах даже пошевелиться.       Ведьмака это не на шутку испугало. Отстранив от себя Лютика, Геральт уложил его на спину и устроился между его ног. Он расстегнул рубашку, дабы парню было легче дышать, и, полностью обнажив его торс, слегка ужаснулся тому, что увидел. Все тело поэта покрывали множественные укусы и засосы. Лицо ведьмака вытянулось в изумлении, стоило ему определить по отметинам зубов мужские челюсти. И он тут же понял, что к чему. В нем начала закипать злоба, и непонятно, на кого больше: на допплера, что посмел ходить с его внешностью, или же на Лютика. Неужели вот для этого он таскался с ним в облике Геральта?       — Значит, вот чем ты занимался последнее время? Я-то думал, что ты как обычно направишься к своим девицам, хах, — усмехнулся ведьмак, — а ты трахался с мужиками. Да, Лютик, не ожидал от тебя такого. А допплер в облике ведьмака был в качестве верного охранника?! — Но Лютик его совершенно не слышал и никак не реагировал, даже когда ведьмак начал избавлять его от оставшейся одежды. Он только тяжело дышал, комкая в руках простыню. Это тоже злило Геральта, хоть он и понимал, что Лютик сейчас находится в полубессознательном состоянии.       Его трясло. Хотелось схватить этого обнаглевшего барда и хорошенько двинуть по лицу. Все же не сдержавшись, Геральт схватил Лютика за горло и придавил к кровати. Тот слегка приоткрыл глаза и отчаянно захрипел:       — Г-Геральт... Пожалуйста... — запинаясь, прошептал Лютик. Даже находясь в бреду, он не переставал отчаянно звать любимого.       Геральт резко отстранился, поняв, что творит, и, увидев на шее парня синие пятна, почувствовал напряжение в паху. Только где-то на задворках разума подумал о том, что он долбаный извращенец. Он провел пальцами по губам Лютика, и тот облизал кончик одного из них. Затем, приподняв голову, обхватил их губами и стал яростно посасывать. А сам, видимо, по инерции потянулся руками вниз, к анусу, и стал медленно растягивать себя пальцами. От такого зрелища в паху болезненно заныло. Особенно возбуждало то, как, расставив ноги, Лютик выгибался, стараясь глубже протолкнуть в себя пальцы.       — Геральт... Хочу тебя... — выпустив пальцы изо рта, лепетал Лютик, и на мгновение Геральту показалось, что парень посмотрел на него осознанно.       Геральт сглотнул. Он не сомневался в том, что на барда, как и на ведьмака, так действует эликсир. Только не понимал, почему из всех людей парень звал именно его. Неужели... Нет. Разве может тот, кого он даже мог бы назвать своим другом, действительно желать его, Геральта? Бред какой-то. Он вообще никогда в жизни и подумать не мог о близости с мужчиной. И уж тем более с таким. Возможно, все это случилось только по вине ведьмака. Он почувствовал неприязнь к самому себе, смотря, как перед ним, словно проститутка, лежал его давний знакомый.       Что ж, следовало взять на себя ответственность за все это. Убрав руки Лютика, Геральт сам протолкнул свои пальцы и ощутил растянутость мышц. Очевидно, это был уже не первый его раз, и от этого в груди ведьмака заболело. Кажется, он впервые в жизни почувствовал ревность. Он пытался не думать о том, кто это был и что он творил, но не мог. А вид собственных пальцев, растягивающих анус барда, невероятно возбуждал. Он сделал еще несколько особо глубоких движений, от чего Лютик выгнулся, вцепился побелевшими пальцами в простынь и, прикусив губы, снова кончил. Вот так, без единого касания к собственному члену. Геральт вынул пальцы, тупо уставившись на вытекающую из ануса мутноватую жидкость, и почувствовал, как неприятно сдавливает в паху. Избавившись от одежды, Геральт широко расставил ноги Лютика и, размазав жидкость по собственному члену, навис над ним. Он старался двигаться как можно медленнее, но, кажется, это было зря. Лютик обхватил ногами бедра ведьмака и сам резко насадился до конца. Откинув голову, он улыбнулся на миг и облизал пересохшие губы.       Геральт вдруг задохнулся от собственных ощущений. Слишком хорошо, слишком ярко чувствовалось происходящее. Перед глазами все поплыло от наслаждения. Казалось, он в любой момент мог кончить только от этого. А Лютик... Черт, он был слишком красивый. Геральт откинул с его глаз челку и нежно провел по щеке. И как он только раньше не замечал, насколько бард красив? Лютик приоткрыл глаза, и, казалось, в их голубизне можно утонуть.       Придержав Лютика за талию, Геральт начал размеренно двигаться. Он чувствовал приятную тесноту внутри и наслаждался тем, как парень дрожит и извивается от каждого толчка. Он то тихо постанывал, то резко выкрикивал, когда Геральт задевал ту самую точку. В такие моменты и самому ведьмаку хотелось сорваться и неистово брать такое податливое тело. Но он пока еще сдерживался, стараясь вобрать все то, чего раньше не видел и не знал в этом человеке.       В какой-то момент к Геральту пришло осознание происходящего, того, что он творит с бардом. И от мысли о том, что это же Лютик, хотелось сорваться и броситься бежать из этой комнаты, подальше отсюда. Но вместе с этим именно от этой мысли он хотел все больше прижиматься к Лютику и подминать его под себя.       — О да, трахай меня сильнее, Геральт!.. — выкрикнул Лютик и обвил шею ведьмака руками.       Это было последней каплей. Он звал его. Не кого-то другого. А именно Геральта. И ему впервые по-настоящему захотелось кого-то. Хотелось прижимать к себе, быстро и без сожалений двигаться, забыв обо всем. И все завертелось, как в калейдоскопе.       После первого раза ведьмак перевернул барда на живот. Сначала он резко задвигался, буквально втрахивая Лютика в кровать, затем, приподняв бедра, он специально, будто растягивая удовольствие, сменил темп на медленный. Лютик стонал, выгибался навстречу ласкам и каждый раз отдавался весь без остатка, хватаясь за плечи и царапая спину. И в таком положении снова достиг оргазма.       Геральт потерялся в ощущениях и времени. Потерялся в количестве оргазмов и смененных поз. Он схватил барда и, улегшись на кровать спиной, позволил тому двигаться как захочется. Хватило нескольких движений, когда Лютик, широко распахнув глаза, в последний раз закричал, сжался до такой степени, что довел до оргазма и ведьмака, и себя, обильно кончил и в этот же момент без сил рухнул на грудь Геральта.

***

      Проснувшись, Лютик медленно открыл глаза и, смотря в потолок замутненным взглядом, не сразу вспомнил, где находится. Он окинул взглядом окутанную полумраком комнату и рывком сел в постели, стоило только разглядеть силуэт сидевшего на другом конце кровати ведьмака. В свете канделябров он выглядел еще бледнее и угрюмее, чем обычно, а лицо выражало сильное чувство беспокойства.       — Проснулся наконец-то? — спросил ведьмак, даже не повернувшись к поэту.       Только теперь Лютик полностью вспомнил все, что произошло за последнее время. Особенно то, что случилось накануне. Его больно ударило осознание — это не было очередным сном. Поначалу он обрадовался, смущенно улыбаясь оттого, что наконец-то его желание быть с любимым осуществилось. Он рассматривал отметины на своем обнаженном теле, которые служили подтверждением этому, но в следующий момент понял, что все это было ошибкой, и улыбка с его лица исчезла. Ну и что, что это было реальностью? Лютик был просто не в себе. Это было какое-то наваждение, даже больше похожее на чары. Да, точно. Как в тот раз с зельем. Возможно, кто-то вновь околдовал барда, а ведьмак добрый, хоть и не кажется таковым, поэтому просто помог избавиться от заклятия.       — Что ты вообще до сих пор тут делаешь? Разве тебе не нужно, забыв обо всем, бежать к своей ненаглядной Йен? — с сарказмом спросил Лютик, борясь с желанием кричать, срываясь на слезы.       — Я не верный пес, чтобы бегать за кем-то. К тому же... — он выждал момент, глядя по сторонам, стараясь не встретиться взглядом с поэтом. — Нас больше ничего не связывает.       — Что? — Лютик почувствовал, как отчаянно забилось его сердце. Он в упор посмотрел Геральту в глаза, ожидая, что тот начнет смеяться, говорить, что все это шутка и как ловко недалекий бард на это купился. Ведь он просто не мог поверить в то, что услышал. Его начала обуревать злоба с обидой. Эти чувства будто выжигали его изнутри, а на языке уже собирались десятки вопросов: «Как возможно разорвать узы, скрепленные магией, которые длились столько лет? Прогнал друга из-за женщины, а теперь говоришь, что все? Нет ничего? А что же Йен?» — Что ты хочешь этим сказать? — задал он более варьированный вопрос, так и не решив, что именно спросить.       — Много всего случилось за последнее время, — Геральт лишь на секунду посмотрел на поэта, а затем быстро отвел взгляд. — Я даже не знаю, с чего начать, — протянул он и глубоко вздохнул, подперев рукой подбородок.       Действительно. «Два года», — Лютик прикинул в голове, сколько прошло времени. Не с момента встречи с допплером, а с самого начала, после их с ведьмаком расставания. Теперь казалось, что этот последний разговор был невообразимо давно.       — Йен нашла другого джинна, — собравшись с мыслями, заговорил Геральт, — и загадала ему желание, которое отменило нашу связь. Она хотела понять, являются ли наши чувства проделкой прошлого джинна или же они настоящие.       — И что же? — с нетерпением спросил Лютик.       — Она сказала, что все так же любит меня и хочет быть вместе навсегда. По-настоящему. А я ничего не почувствовал, кроме пустоты! Как будто... Не знаю. Будто пелена спала с глаз, и я посмотрел на нее по-другому. Я просто больше ничего не чувствовал к ней. Но Йен выглядела такой счастливой, что поначалу я хотел наплевать на свои желания и сказать, что ничего не изменилось. Но я не смог! — говорил Геральт, чуть срываясь на крик. — К тому же, она рано или поздно все равно узнала бы правду.       Лютику даже стало жалко чародейку. Он помнил, как разрывалось его сердце, когда он впервые осознал, что любит Геральта. Не просто как друга, а гораздо сильнее. Так что он прекрасно понимал, что почувствовала Йен, получив отказ в ответ на свою любовь. Лютик раскрыл рот, безуспешно пытаясь подобрать нужные слова, и, наконец, выпалил:       — Представляю, как ее перекосило от злобы. Она наверняка начала все крушить вокруг и... — запнулся Лютик. Не то он хотел сказать, но отчего-то именно сейчас так сложно стало подбирать слова. Сложно из-за того, что надо было бы сочувствовать и Йен, и Геральту, но вопреки этому хотелось подорваться и буквально орать от радости. — Прости, Геральт. Мне жаль, что так получилось, — Лютик пытался показать на лице сочувствие, хотя на самом деле и не думал о нем.       — Хм. Ты-то как? — спросил Геральт, пытаясь перевести тему, и боязно посмотрел на Лютика.       — Как будто по мне проехались. Буквально, — решил сострить бард.       — Скажи спасибо, что вообще остался способным мыслить. Весемир говорил, что от этого зелья многие сошли с ума, и им нельзя было ничем помочь.       — Подожди, какое еще зелье? — Лютик разом изменился в лице. В недоумении он сдвинул брови к переносице и задумался.       — Тебя опоили зельем любви. А ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался ведьмак. — Например, то, почему тот допплер выглядел как я?       От упоминания о допплере Лютик снова почувствовал грусть и тоску. Ведьмак свободен. А это значит, что он снова отправится убивать монстров, в то время как бард в итоге останется один с разбитым сердцем. Путешествуя от таверны к таверне, сочиняя все новые баллады. Может, он даже сложит красивую повесть по этой истории.       — Я, конечно, догадываюсь, для чего тебе понадобился псевдоведьмак, но хочу все-таки услышать это от тебя. И еще... — Лютик посмотрел на Геральта, и ему показалось, что щеки ведьмака заалели. «Он что, смутился?» — подумал бард, но тут же отбросил эту догадку и выжидательно посмотрел на него. — Избавить от этого может только истинная любовь.       — А что тут говорить?.. Что глупый бард влюбился в ведьмака и поэтому начал искать замену в ком-то другом? А затем появился настоящий, и... и теперь этот бард снова... будет один? — запинаясь в словах, выпалил Лютик.       — Стой, хочешь сказать, что ты влюбился в меня? — Лютик в ответ на это только отвернулся и закрыл лицо ладонями, пытаясь скрыть сильное смущение. Геральт же смотрел в упор на барда, и ощутил смешанные чувства ревности и счастья. — Ладно, а как на это согласился тот допплер?       — Он любил меня, — ответил Лютик, слегка улыбнувшись.       — Хм. Видимо, слишком сильно любил.       — Что ты хочешь этим сказать? — сурово спросил Лютик.       — Если ты говоришь, что он тебя так сильно любил, то, возможно, именно он и опоил тебя зельем? — подвел Геральт.       К горлу подкатил комок, и Лютик почувствовал сильную обиду. На себя — за неспособность ответить на чужие чувства; на допплера — за то, что он вообще решился на такое. И на Геральта. За все. Он вытер тыльной стороной ладони выступившую слезу и, собрав всю свою выдержку, обратился к ведьмаку:       — Ну что ж, милсдарь ведьмак, спасибо за «героическое» спасение от проклятия. И, полагаю, на этом все. — Обмотав бедра покрывалом, Лютик встал с постели, собираясь одеться, как вдруг почувствовал прикосновение к своему предплечью и резко обернулся. Геральт, не отводя взгляд, смотрел на того снизу вверх, от чего у парня дыхание сперло, а звук сердцебиения отдавался в висках.       Геральт поднялся с кровати и, обхватив руками лицо Лютика, выжидательно посмотрел на него. Затем откинул с лица поэта волосы и большими пальцами стер с глаз выступившие слезы.       — Не хочешь узнать, что чувствует этот «милсдарь ведьмак»? — томно спросил Геральт. Никогда прежде Лютик не видел его таким, и в этой нежности хотелось просто раствориться. Но нельзя. Он с силой оттолкнул Геральта и сделал пару шагов в сторону.       — Ты знаешь, ведьмак может чувствовать что хочет, мне плевать. С чего мне вообще будет интересно, что он там чувствует? — затараторил бард.       Геральт улыбнулся. Он как будто совсем по-другому посмотрел на Лютика. Мужчина все никак не мог понять, как он только раньше не чувствовал этого, и подумал про себя: «Он тебе дороже всего, когда нет рядом его, но просто невыносим, если ты рядом с ним»* Такой уж был Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф по прозвищу Лютик. Болтливый, вредный, раздражающий. «Но родной...» — мысленно произнес Геральт и, только теперь осознав это, почувствовал, как сильно тянет его к этому человеку.       Быстро преодолев разделяющее их расстояние, Геральт схватил Лютика за плечи и, не давая опомниться, нежно поцеловал его. Сейчас это казалось таким правильным и необходимым. Лютик затрепыхался. Казалось, сердце вот-вот разорвется. Так долго он желал этого, и вот, наконец оказавшись здесь, рядом с любимым, он отчаянно вцепился руками в плечи ведьмака и, прижавшись к нему, страстно ответил на поцелуй.       — И что это значит? — с трудом отстранившись, спросил Лютик, с трепетом смотря на Геральта. Щеки покраснели, и парень подумал о том, что это был самый длинный и сладкий поцелуй в его жизни.       — А то, что ты действительно глупый, болтливый бард, — ухмыльнулся Геральт, отпустил Лютика и направился к двери.       — Нет-нет-нет. Ты должен объясниться! Ты... Ты просто взял и поцеловал! — с толикой радости возмущался Лютик. — И что нам с этим делать?       — Может для начала оденешься? — ухмыльнулся ведьмак, указывая взглядом на сползшее по ногам парня покрывало.       — Я не про это! — возмутился Лютик, быстро кутаясь в покрывало. — Я про все. Геральт. Что нам делать теперь?       — Я не перестану быть ведьмаком. Всегда в пути, всегда в опасности. Я пойму, если ты не захочешь такой жизни со мной, но все же... — С этими словами он удалился из комнаты, оставляя Лютика остолбенело стоять в попытках разобраться в своих чувствах.       Лютик так и не догадался, что, чтобы получилось избавиться от эффекта зелья, любовь должна быть взаимной. Но на понимание этого у него будет еще много времени. Теперь уже Лютику было все равно, куда отправиться, только бы быть рядом с Геральтом. Чтобы все было как раньше. И кто знает, может теперь он действительно будет счастлив.