Секрет общежития

Холодный ветер задувает под зимнее пальто и заставляет сильнее кутаться в шарф, невольно жмурясь из-за сильных порывов. Тэхён разглядывает пушистые ели, помогая отцу выбрать более красивую, но лишь в очередной раз дергается, когда острые иголки вонзаются в кожу пальцев. Смешок Уджина сбоку заставляет хмуро промычать и все-таки помочь отцу вытащить выбранную ель из остальной кучи, оставляя возле себя. Взгляд мечется по снежному полю, а в душе разгорается пламя праздничного настроя, который всегда наступает, стоит только выбрать ель и поставить ее в украшенной гостиной. — Я уже думал, что мы тут жить останемся, — фырчит Уджин и запрыгивает на заднее сиденье. — Я встретил старого знакомого, — радостно отзывается отец, садясь за руль, — Тэхён, ты идешь? — Да, последняя фотография, — прикрикивает возле багажника машины и несколько раз щелкает природу с заснеженными деревьями и, кажется, бесконечной поляной. — Тут так красиво! — Согласен, — кивает мужчина и заводит мотор, стоит старшему упасть на сиденье, — вы уже приготовили праздничные игрушки? — Нам бы их сначала найти, — смеется младший и вздрагивает. — Они на чердаке? — Угу, угадал, — игриво улыбается отец и смотрит в зеркало, видя побледневшего сына, — никто тебя не заставляет туда лазить, это может и Тэхён сделать… — Я?! — ужасается словам и резко поворачивает голову к удивленному отцу. — Я не могу, нет! Как до такого вообще додуматься можно…? — Ты уже взрослый, — смеется хрипло, — неужели до сих пор боитесь бабайки? — Пап! — прикрикивают оба и таращатся на смеющегося мужчину. У Тэхёна вся жизнь пролетает перед глазами, когда он только начинает вспоминать детство и чердак, который им знатно так нервы помотал. Даже не сосчитать все моменты, связанные с чердаком и окошком, в котором всегда что-то, да виднелось. Тэхён каждый раз едва ли заикой не становился, когда возвращался после школы домой, радостно шагал по дорожке к входной двери и поднимал глаза к небу, впадая в самый настоящий шок. Не верили ему никогда, стоит сказать, а вот младший, который несколько раз прилетал к нему в комнату, очень даже верил, раз засыпал лишь в объятиях брата. Они оба тогда боялись из дома выходить и несколько раз ночевали в гостиной на диване, ибо чем выше к чердаку, тем страшнее становилось. Вот только время шло, парни взрослели, но страх перед этой маленькой каморкой никуда не делся, кажется, лишь притупился, позволяя спокойно ходить по второму этажу и не думать о том, что выше есть еще один. Тэхён рассматривает проезжающие дома, возле которых стоят различные украшения, парки, в которых радостно бегают дети и катаются на коньках, и собственный дом, с которым срочно нужно что-то делать. Взгляд мечется по пустым местам, по входной двери, которую нужно в первую очередь украсить, и останавливается на чертовом окне, из-за которого все внутренности переворачиваются, а остановившийся младший брат пугает до тихого вскрика. — Напугал, — хрипит, хватаясь за сердце, и вновь смотрит вверх, — пойдем? — А это обязательно? — Хочется украсить… — шепчет и поворачивается к Уджину, — ладно, ты иди помогай маме с гостиной, а я… — мнется, бегая взглядом по дому, — попробую не умереть от разрыва сердца. — Я буду тобой гордиться, — хмыкает младший и хлопает по плечу, шагая в сторону двери. Тэхён падает на холодную скамейку возле дома и достает телефон, сразу же открывая диалог с Чонгуком. Кажется, с того дня они стали более осторожными в своих выражениях, старались не рассказывать многого, что-то утаивать и меньше созваниваться по видеосвязи. Сердце каждый раз сжималось, стоило увидеть странное сообщение, а очередной звонок заканчивался практически так и не начавшись. jk: Ты уже приехал домой? th: Ага, скоро будем украшать, а вы уже закончили? jk: Отец куда-то ушел, оставил всю работу на меня. Я уже устал. th: Отдохни, а потом продолжай. jk: Я уже лег, главное не уснуть. — Может приедешь и достанешь мне с чердака ящик с игрушками? — мучительно стонет и смотрит в окошко, чувствуя дрожь на теле. th: Не хочешь побыть немного со мной? jk: В каком смысле? th: Мне нужно достать игрушки, но лезть на чердак самому страшно. jk: А Уджин почему не помогает? th: Он украшает гостиную и кухню, поможешь? jk: Хорошо, сейчас наберу. — Жду, — тихо хрипит, скользя взглядом по проходящим людям, и вздрагивает из-за вибрации. — Почему ты такой трусишка? — улыбается Чонгук, перехватывая телефон другой рукой. — Потому что с чердаком связаны все мои детские страхи, — обреченно отзывается и шагает к входной двери, раскрывая глаза. — Уджин, какого черта ты лежишь?! — Я уже все украсил, — говорит и клацает пультом. — А ничего, что ты даже гирлянды не развесил? — зло хмурится и в спешке снимает верхнюю одежду, залетая в гостиную. — Уджин, блин, серьезно? Тэхён смотрит на валяющие на столе включенные гирлянды и мучительно стонет, когда все ящики с дождиком, игрушками и прочими украшениями так и остаются лежать возле лестницы. Руки сжимаются на телефоне, а хриплый смех Чонгука разносится по всей комнате, заставляя младшего удивленно подняться на локтях и изумленно посмотреть на Тэхёна. — Кто это? — тычет пальцем в телефон и игриво улыбается, когда старший закатывает глаза. — Друг, — со слабой улыбкой смотрит на кухню, видя готовящую маму, и грозно поворачивается к брату, — если я спущусь и не увижу украшенного дома, ты труп, Уджин. — Можешь не приходить, — со смешком хрипит и вновь падает на диван. — Теперь ты понимаешь, с кем я живу? — грустно спрашивает у Чонгука и поднимается по лестнице, видя чужую улыбку. — Чего улыбаешься? — Вы похожи, — смеется, видя скривленное лицо Тэхёна, и удобнее садится на кресле, — ты уже пришел? — Ага, — кивает и смотрит на лестницу в углу второго этажа, — пришел. Не особо хочется куда-то подниматься, оказываться в темном помещении и что-то там еще искать, при этом стараясь не думать о всяких вымышленных персонажах. Тэхён смотрит в экран, видя там улыбающегося Чонгука, и тяжело вздыхает, хватаясь за перила и поднимаясь. Сердце падает куда-то в пятки, стоит только оказаться возле двери, а внезапный чих Чонгука заставляет едва ли не спрыгнуть обратно. — Будь здоров, блин, — испуганно хрипит и улыбается, когда слышит хриплый смех. — Спасибо, но ты тут уснешь скоро, — ярко улыбается, наблюдая за замершей картинкой, — давай уже заходи, чего бояться? — Я бы посмотрел на тебя в такой ситуации, — фырчит и толкает деревянную дверь, входя. У Тэхёна, можно сказать, культурный, мать его, шок. Мало того, что комната вовсе не темная, наоборот, довольно светлая из-за окна, так еще и бабайки нет, которая всегда в это самое окно и выглядывала. Шумный выдох слетает с губ, нарушая образовавшееся молчание, а ящик с игрушками оказывается прямо перед носом. — Ну что, есть бабайка какая-нибудь? — шутит Чонгук, следя за сменяющимися эмоциями. — Тут есть только некий уют и спокойствие, — шепчет и проходит дальше, ощущая под ногами слегка прогибающиеся деревяшки, — тут так красиво, — нежно улыбается и подходит к окну, свободной рукой касаясь висящих фотографий. — Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но мне хочется тут жить, — хрипло смеется и смотрит на Чонгука. — Ты бы только знал сколько тут старых вещей, которые я собирался выбрасывать. — Сложно представить, хотя за твоей спиной я уже увидел достаточно странных штук, — смеется и щурит глаза, смотря на широкую улыбку Тэхёна. — Ты нашел игрушки? — Да, но не хочу возвращаться назад, — бурчит и присаживается на старое кресло, внезапно вскрикивая из-за резкого выпада назад. — Вау, кресло качалка, — смеется и шокировано смотрит на нежную улыбку Чонгука, — а ты, кажется, хочешь спать, Чонгук. — Немного, — сонно отзывается и щурит глаза, замечая внимательно парня, — идем украшать свои дома? — Идем, — кивает и еле-еле поднимается, счастливо смеясь, — я вечером напишу тебе и спрошу за комнату, но что-то мне подсказывает, что ее ты украшать не собираешься. — И правда не собираюсь, — кивает и подходит к окну, наблюдая за Тэхёном, — но на твою посмотрю, поэтому спускайся вниз и начинай украшать. — Хорошо, — улыбается и машет в камеру, отключаясь. Тэхён убирает телефон в карман и закусывает губу, невольно хлопая ладошками по бедрам. Хочется поскорее украсить дом, поставить елку, помогая Уджину надеть главный аксессуар на вершину, и несколько дней ходить, с игривой улыбкой наблюдая за замученными родителями. Все будет именно так, как в детстве: сладкий сон на новом чистом постельном, новогодние фильмы и мультики, из-за которых даже самое ужасное настроение поднимется до максимальной точки, а также ожидание самого главного — подарков. Тэхён может вечно вспоминать поиски коробок по всему дому, просьбы Уджина стоять на страже в коридоре, а еще свое тяжелое дыхание, когда на высоком шкафу ничего не оказывается. Синяки с ссадинами у него появлялись как раз в эти моменты, иначе просто не получается, ведь подарки найти хочется именно до самого праздника. Почему так? Даже дети-сыщики на этот вопрос не ответят. — Еще пять дней, — ласково улыбается, поднимая две коробки с новогодними игрушками, — и я расскажу ему все, что чувствую.

***

— Чонгук, ты там уснул, что ли? — смеется женщина, проходя в гостиную. — Я пытаюсь засунуть эту штуку, — возмущается, не оборачиваясь, и в очередной раз тяжело вздыхает, стоит резко вытащить игрушку с вершины елки и едва ли не упасть. — Мам, давай ты сама это сделаешь? — Горе ты мое, — ласково смеется и поднимается на стул, делая все с первого раза. — Вот и все, больше нервничал. — Я не перестану удивляться твоим магическим способностям, — пыхтит и плюхается на диван, включая гирлянду в розетку. — Вау… Гостиная начинает светиться разноцветными огоньками, придавая ей особый уют, а чувство спокойствия расцветает в душе, стоит ощутить хрупкие ладошки на плечах. Тревожный страх уходит, оставляя на своем месте некое умиротворение, а все воспоминания о своем признании ошеломленной матери растворяются глубоко в душе, позволяя тихо выдохнуть и положить руки поверх чужих. — Я правда счастлив, — шепчет, смотря на сменяющиеся огоньки, и переплетает их пальцы.  — Для меня это самое важное, Чонгук, — коротко целует в макушку, немного задерживаясь, и несильно хлопает по чужой крепкой груди. — Что ты хочешь, чтобы я приготовила на праздничный стол? — Ты же знаешь, я съем любое твое блюдо, — улыбается и запрокидывает голову, видя нежную улыбку матери. — Не против, если я сегодня не буду вам помогать с готовкой? — Тебе и не нужно помогать, — вертит головой и тычет пальцем в сторону сидящего на кухне отца, — он уже начал резать овощи для салатов. — Все-таки не спрятался, — ярко смеется и поднимается. — Я пойду к себе, если что-то важное, то зовите. — Хорошо, отдыхай, — кивает и хлопает по вытянутой ладошке, возвращаясь на кухню. Двоякое чувство: хочется сделать все так, как твердит сердце, и одновременно с этим позволить матери руководить собственной жизнью. Вот только жаль, что во втором случае жизнь уже будет не его. Чонгук закрывает двери комнаты и поворачивает голову к окну, смотря на виднеющиеся вдали высотки. Не хочется, чтобы наступал новый год, чтобы приходили новые заботы и проблемы. Сейчас хочется просто прикрыть глаза, упасть на мягкий ковер и насладиться спокойствием. Детские воспоминания хлещут внутри, напоминая ему об этом любимом занятии, а постоянные из-за этого болезни отдают болью в горле, заставляя шумно выдохнуть и подняться, залезая на кровать. — Осталось пять дней, — тихо произносит и, не моргая, смотрит прямо перед собой, — после моя жизнь уже не будет прежней. Все их совместные моменты и дни пролетают перед глазами, напоминают о первой эмоции, сопровождаемой нежностью, злостью, желанием убить и где-нибудь в глуши закопать этого нервозного парня, чтобы не нашли и, не дай бог, воскресили; заставляют почувствовать дрожь в руках и нежную улыбку на губах. Они неимоверно помогли ему просто жить. Тихий смешок слетает с губ, стоит напомнить себе о прекрасных последних совместных днях, о подготовке к экзаменам вместе с криками о помощи и громким смехом, о их первом совместном походе в душ, из-за которого все нутро вмиг переворачивается, а тяжелый вздох наполняет комнату. Он помнит каждую улыбку, мимолетную фразу или эмоцию, по которой можно только догадываться о его настоящих чувствах к определенной ситуации. Помнит его сладкое сопение по ночам и безумно надоедливое бурчание по утрам, когда стоит только выйти из ванной, а в тебя уже врезается опаздывающий сосед. Все эти воспоминания оседают глубоко в душе, позволяя чувствовать тепло, способное разжечь даже самую ледяную душу. jk: Как продвигается процесс? th: Мама не дала мне убить Уджина. Я зол! jk: Все-таки не украсил гостиную? th: Да, не украсил, он просто распаковал игрушки и свалил гулять, оставив все на меня… говнюк! jk: Помощник растет. th: Так себе помощник, знаешь ли. А ты уже все сделал? jk: Да, елку украсил, гирлянды включил, маме сказал, что ушел в комнату. Кажется, все. th: А свою комнату? jk: Не хочу, ты мне лучше свою скинь. th: Я еще с входной дверью разбираюсь… скоро руки отпадут. jk: Почему не сказал, что на улице сейчас? Напиши, когда освободишься. th: Да я уже все, скоро буду заходить. Я и сам не знаю: украшать комнату или нет? Украшу — сложно будет уехать, а не украшу — буду чувствовать себя не комфортно. Сложный выбор. jk: А если просто включить гирлянды? Тоже ведь украшения, а остальное можно и не вешать. th: Эх, они у меня круглый год горят, а вот от маленькой елочки я бы не отказался. Хотя… ты прав, я в последнее время в комнату только спать хожу, думаю, нет смысла украшать ее другими вещами. jk: На меня бузить за это не будешь? th: Не буду, не волнуйся. th: Кстати, уже знаешь как начнешь свой рассказ? — Своей смертью, — шутит с тяжелым вздохом и утыкается лицом в изгиб локтя. Сколько бы не пытался думать над своими словами — все без толку. Не получается придумать достойное признание, чтобы чувства лились из письма, чтобы Тэхён с первой строчки понял и, хотелось бы, принял. Получается лишь вырывать исписанные листы из тетради и кидать их в урну, провожая обреченным взглядом, а еще лежать на кровати и вдумчиво смотреть в потолок, считая на нем солнечных зайчиков. jk: Я почти уверен, что ты тоже еще не придумал. th: И правда экстрасенс… Я буду импровизировать… — Импровизировать? — задумывается и ерошит волосы, слегка закусывая губу. — Можно ведь и правда сделать так, как велит сердце. Просто позвонить и рассказать все чувства и эмоции… jk: Не против, если я тебе наберу? th: Сейчас? jk: Нет, когда будем делиться историями? Согласен? th: Эм… ты уверен в этом? jk: Да, так хотя бы эмоции друг друга увидим. th: А не легче просто написать длинное сообщение…? jk: Нет. th: Ладно, поговорим по видеосвязи, без проблем. Ты мне заранее напиши только, чтобы я смог вырваться от родителей, ладно? jk: Хорошо, договорились. Ты уже закончил украшать дверь? th: Да, я уже на кровати валяюсь… скоро поеду забирать подарок для Уджина, но очень хочется подарить ему шиш с маслом. jk: Какой злой брат… прям ужас. th: Я не злой, просто он всегда думает лишь о себе, а меня это безумно бесит. jk: Все мы в его возрасте такими были, Тэхён. th: Были… поэтому и бесит. — Аргументы закончились, — смеется и нежно смотрит на фотографию Тэхёна. jk: Не забудь сфотографироваться с семьей. Мне потом покажешь. th: Уджин считается? jk: Мне действительно жаль твоего брата… th: Лучше бы меня пожалел, если бы ты только знал, какими способами он меня доставал в детстве… jk: Я могу узнать сейчас, расскажи. th: Если об этом рассказывать, то придется объяснять кто такой Сехун и кто именно приходил по мою душу, а этого мне безумно не хочется. Поэтому я лучше просто сфотографируюсь с этим дьяволом. jk: Хах, так сильно бесили тебя? th: Ты даже представить себе этого не можешь. Мои привычки доставать тебя — цветочки, по сравнению с тем, что творили эти дети. Если хочешь знать, то что-то я у них все-таки позаимствовал… jk: То есть, можно сказать, ты один из тех детей, просто немного старше. Ох, я и не знал, что живу с ребенком… th: Молись, чтобы этот ребенок не задушил тебя в общежитии. Взяв пару уроков у брата, я превращусь в убийцу массового бедствия! Твоего бедствия, стоит сказать. jk: Хм, полгода я как-то пережил, проживу еще полгода. Хотя, кое-что тебя может усмирить. th: Например? jk: Одно из немногих, что заставило тебя просто превратиться в сонный комок — алкоголь, а если быть точнее, то вино, которое ты бессовестно выпил в темном углу клуба. th: Всю жизнь мне будешь напоминать? jk: С радостью! — Могу еще напомнить про поцелуй, который благополучно загадали тебе, а выполнил я, — щурит глаза, начиная писать, но вертит головой и стирает написанное, — нет, такое даже мне неловко сейчас вспоминать, — хрипло смеется и раскрывает глаза. th: Хотел бы повторить тот день? jk: Опять тащить тебя на собственной спине? th: Не понравилось? — Умеешь ты задавать провокационные вопросы, — хмыкает и переворачивается на живот. jk: Нет смысла врать — ты слишком мило сопел мне в ухо. th: Я прям расцвел… jk: Не язви! И сам прекрасно понимаешь, что я бы все равно тебя понес в комнату, выбора не оставалось. th: Значит, не понравилось. jk: Тэхён, каким местом ты читаешь мои сообщения? Я абсолютно не понимаю твою логику… th: Знаешь, а ведь именно так меня и доставали младшие: сначала донимали вопросами, дразнили, иногда язвили, а потом просто игнорировали. jk: Значит остался последний пункт? И когда начнется твой игнор? Чонгук смотрит на прочитанное сообщение и хмурит брови, когда ответа еще нет. Тэхён, конечно, тот еще дразнилкин, который одним словом может просто весь ураган эмоций вместе смешать, а вот выплеснуть его на себя же не даст, умело найдя выход свалить из поля зрения. Раньше это безумно бесило, что хотелось схватить его за руку да притянуть обратно, высказывая все, что накипело. А сейчас… сейчас Чонгук учится его маневрам, которые много раз спасали бедных бесячих одногруппников от вспышек гнева. Теперь же в комнате он просто надевает наушники, стараясь не смотреть на злого соседа, и продолжает заниматься своими делами, изредка видя бурные взмахи рук. — Что-то мне кажется, что даже спустя час мне не ответят, — нервно смеется и растирает лицо ладонью, игриво печатая. jk: Отныне ты подписан не «Придурошный сосед», а просто и со вкусом — «игнорировать в ответ».

***

Тэхён заваливается на левый бок, едва ли улетая на пол с подоконника, и заливисто смеется, слегка хрюкая из-за стука затылка со стеной. Уж не думал, что на его маленькую пакость отреагируют вот так. Игривая улыбка расцветает на губах, стоит прочитать последнее предложение, а руки так и чешутся написать что-то в ответ. — Что нового? — Господи! — дергается, едва ли не роняя телефон, и резко поворачивает голову к усмехающемуся Уджину. — Ты как тут оказался? — Двери еще присутствуют в нашем доме, — язвительно отзывается и падает на мягкую кровать, загребая сонного Ёнтана в объятия. — Хотел спросить… так поинтересоваться… — О чем? — возмущенно свешивает ноги с подоконника и щурит глаза, смотря на неловкого младшего. — В общем, ты же… ну собираешься мне что-то дарить, да? — слегка заикается и старается не смотреть на слишком довольно брата. — А если и собираюсь, то что будет? — отзывается, спрыгивая на пол. — Не будешь мне язвить? Ой, или может слушаться начнешь? М, что будешь делать? — Ты лучше спроси, что я буду делать, если ничего не получу, — недобро сверкает глазами и кривит губы в усмешке, смотря на удивленного Тэхёна, — а я много чего могу сделать. — О, точно, как я мог забыть, — хлопает себя по лбу и медленно идет к двери, — ты же научился поднимать крышку унитаза, вау… Тэхён вскрикивает из-за внезапного младшего и начинает быстро бежать, лучше будет сказать — лететь, на первый этаж. У него вся жизнь перед глазами пролетает, стоит услышать грозное пыхтение брата за спиной, а собственный громкий смех, кажется, заставляет стены дома сотрястись. Тэхён спрыгивает со второй ступеньки, едва ли не проезжаясь носом по полу, и залетает на кухню, забегая в рабочую часть единственной в доме женщины. — Мам, я тебя так люблю, — тяжело дышит, залетая за спину испуганной матери, и показывает язык влетевшему в комнату Уджину. — Мам, ты же знаешь, что я никогда первый на него не полезу, — мило говорит младший и закатывает глаза на ошеломленный взгляд матери, — просто выкинь Тэхёна из-за своей спины, а дальше я сам. — Так! — передергивает телом, освобождаясь из цепких рук, и поднимает две деревянные ложки в руках, резко разворачиваясь к испуганному старшему. — Выходи, — машет головой в сторону Уджина, — иначе будет плохо, а из кухни ты выйдешь только завтра, — тычет одной ложкой в сторону мисок с продуктами и победно улыбается, когда видит возмущенный кивок старшего. — Если не хотите помогать, то хотя бы не мешайте мне, — фырчит, видя виноватые мордахи сыновей, — родила на свою голову… — Мам, а может нужно еще одного, вернее одну — девочку? — тихо интересуется Тэхён и резко разворачивается обратно, врезаясь в грудь дернувшегося отца. — Пап, она меня ложкой бьет! — За что? — счастливо смеется, наблюдая всю семью в сборе. — Я ей предложил… — Закройте рот, пожалуйста, — внезапно говорит и убийственно смотрит на Тэхёна, не дернув ни единой мышцей на лице. — Развернулись оба и пошли в комнаты, чтобы до завтрашнего утра я вас не видела, поняли? — Ладно… — щурит глаза Тэхён и хватает брата за плечи, таща за собой на второй этаж. У него смутное сомнение закрадывается в слабо соображающую голову. Тэхён хватает младшего за кисть, не разрешая уйти от себя, и прикрывает глаза, когда шестеренки начинают крутиться. Хочется, конечно, чтобы все его догадки оказались подальше от этого дома, ведь что-то все-таки в душе ему не дает это принять, но одновременно с этим и понять кое-что. В принципе, и думать долго не приходится, ибо перед ним стоит живое тому доказательство, которое он также методом вычислений и нашел. Долго, кажется, тогда думал, гадал, пытался как-то у матери выяснить, ибо что-то неладное в ее поведении было, а потом в один просто прекраснейший день — для кого как — за обедом она прочистила горло, посмотрела на удивленного отца и громко так произнесла: «У нас в семье будет пополнение.» Что творилось тогда с отцом — лучше не вспоминать, а что творилось с единственным, на тот момент, ребенком в семье — даже дьявол думать не хочет. — Знаешь, братец, скоро ты будешь не самым младшим… — мило хихикает и дергается из-за хватки на кофте. — Не злись ты так, все пройдет… по себе знаю. — Слушай, может у тебя шарики за ролики заехали? Постучись головой об стену, а то ты что-то странное сейчас ляпнул, даже не подумал, — нервно смеется и чувствует собственный дергающийся глаз. — Тэхён! Быстро подумал еще раз, я не хочу проходить через весь тот тернистый путь, абсолютно не хочу! — Ох, — наигранно вздыхает и сочувственно хлопает по чужому напрягшемуся плечу, — это жизнь, Уджин. — Моя жизнь в ад превратится! — прикрикивает и оседает на пол, поднимая глаза на улыбающегося брата. — Ты уже открыл набор в свою школу для обучения средних детей, которым придется иметь еще одного монстра в семье? — Ты будешь первым добровольцем! — гордо кивает и посылает сидящему брату воздушный поцелуй, заходя в свою комнату. Тэхён с разбегу запрыгивает на свою кровать, хватает замученного Ёнтана и прижимает к груди, счастливо улыбаясь. Если все так будет, как он и сказал, то через девять месяцев у него будет маленький братик, а может и малышка сестричка, с которой он пылинки сдувать будет, а еще учить грозным выражениям, чтобы стала такой же мужественной как Каня. — Ох, та девушка все еще меня удивляет, — нежно проговаривает, вспоминая уверенные взгляды подруги, и плюхается головой на подушку. — Неужели я смогу увидеть Уджина, меняющего пеленки и бегающего поздно ночью в магазин? Господи, хоть бы мама меня не подвела! th: Привет еще раз, второй игнорщик. У меня есть прекрасная новость. — Отвечай, блин, — Тэхён смотрит в телефон, кусая губу от волнения, и радостно пищит, когда Чонгук что-то начинает писать. jk: Что за новость, первый игнорщик? th: Ты сидишь? Лучше сядь, чтобы жопу не отбить, когда падать будешь. jk: Сел, давай рассказывай уже. th: В общем, если мои догадки верны, то Уджин скоро пройдет все девять кругов ада, когда будет ухаживать за младшим братиком или сестричкой. Я так нарадоваться не могу, капец! jk: Ты хочешь сказать, что твоя мама беременна? th: Да, это именно то, что я пришел тебе сказать. Ты что, не рад? jk: Так, подожди… Я тут каким боком? — Ой, точно, — Тэхёна заливисто смеется, хлопая себя по лбу. th: Блин, Чонгук, это же такая возможность подраконить младшего… я в восторге. jk: А Уджин знает, какие ты ему козни устраивать собрался? th: Ему сейчас не до этого, он едва ли волосы на голове не рвет… Но так будет лишь в первые годы, потом он захочет вырвать себе и саму голову. jk: По своему опыту знаешь? th: Да… как бы я не хотел злорадствовать над ним, но в душе я безумно счастлив, что у меня будет еще один младший… jk: Или младшая. Я рад, Тэхён. Надеюсь, твои догадки воплотятся в реальность. th: Я тоже на это надеюсь… Ладно, не буду отвлекать, продолжай заниматься своими делами. jk: Что будешь делать ты? th: Скоро поеду за подарком Уджину, а потом помогу матери… ей сейчас, наверное, будет сложнее. jk: Она может не быть беременной, Тэхён. th: Сплюнь через левое плечо, придурок! jk: Я не перестаю удивляться твоим новым выражениям. Ладно, шуруй за своим подарком, а я немного посплю… если что-то важное, то пиши. th: Хорошо. Чонгук, через пять дней уже праздник… jk: Да, я помню… а что? th: Ну, ты готов? jk: Я всегда готов, а за эти дни я приготовился на все сто процентов. Мой рассказ будет лучшим! th: Ха, еще посмотрим, умник. Иди уже спать, а то на фоне нехватки сна у тебя уже бредовые мысли появляются. jk: Я тебя когда-нибудь убью. th: Взаимно, соседушка. Все, пока. jk: Угу, давай.

***

Метель с каждым днем усиливалась, становилась все суровее и холоднее, задувая в открытые окна. Домов со светящимися разноцветными гирляндами и разнообразными украшениями становилось все больше, а стоящие в очередях люди постепенно превращались в длинные замершие статуи. Многие только под конец месяца шли за подарками для семьи, кто-то купил их еще в начале декабря, а кто-то хранил глубоко в душе продолжительное время. В этот раз для каждого человека будет свой особенный подарок. Парни с самого утра бегали по домам, помогали родителям и просто падали на любое мягкое место, чтобы на несколько минут списаться. Оба чувствовали неимоверное тепло и радость, стоило лишь увидеть одно непрочитанное сообщение или какую-нибудь сделанную фотографию, в случае Тэхёна — лежащий под елкой Уджин, с которого Чонгук заметно так посмеялся при родителях. Трепет ожидания заставлял ощущать приятную дрожь на теле, а робкую улыбку не сходить с лица. Весь вчерашний день был наполнен суетой и мелкими делами, которые тридцать первого лучше не делать, очередными разговорами и уютом лишь от вида украшенных комнат. Чонгук старался писать побольше сообщений, спрашивать про настроение и об обычных делах, ибо никто не сможет предсказать ему будущее и то, что случится после. А вот Тэхён же, напротив, боялся лишний раз увидеть телефон, чтобы не схватить и не написать раньше времени. Слишком уж хочется поскорее поделиться своими чувствами и последующими эмоциями. Сколько бы оба не думали, не списывались, а потушить желание рассказать не смогли. — Тэхён, отвлекись от телефона и помоги со столом, — прикрикивает мама и подзывает ладошкой к себе, смотря на горько вздохнувшего сына на диване. — Чонгук, сходи в магазин, сегодня должны были привезти вино, — просит отец и легко улыбается, когда видит прикрытые глаза, а после и подъем с нагретого места. — Сколько можно?! — шепчут оба, пряча телефоны в карман. Чонгук шагает по холодной улице, смотрит на смеющихся прохожих и легко улыбается, вспоминая утренний разговор с Тэхёном. Кажется, до него вся ситуация еще не дошла, позволяя сейчас шагать по заснеженным дорожкам и улыбаться, не представляя, что может случиться в следующую секунду. Что может произойти после этого долгожданного признания и что будет в общежитии, когда оба вернуться обратно. Не хочется думать о том, что в любом случае может испортить настроение, хочется лишь смотреть перед собой, ощущая хрустящий снег под ботинками, и просто улыбаться назло всем, кто когда-либо заставлял его страдать. Музыка в наушниках помогает умиротворенно выдохнуть, а следующая песня, которую посоветовал Тэхён, оказывается на первом месте в списке любимых. Легкий снежок падает на открытую макушку, а глаза щурятся, стоит только посмотреть по сторонам на наличие людей и, убедившись в их отсутствии, вытащить язык, ловя холодные снежинки языком. — Боже, что я делаю… — опускает глаза в ноги и робко улыбается, вспоминая последний совместный с Тэхёном и друзьями день. Тогда они все дружно пробовали снег, ярко смеялись и просто наслаждались радостными мгновениями. — Хочу в университет… Оглушающая музыка бьет с силой по мозгам, вынуждая хмуро коситься на пританцовывающего Уджина и стрелять искрами из глаз, желая убить этого ребенка. Тэхён мучительно стонет, забирая из рук матери тарелку с мясом, и с грохотом ставит ее в середине стола, резко разворачиваясь к дернувшемуся брату. — Классно тебе танцевать, да? — язвит и подходит ближе, смотря в сощуренные глаза. — Скоро с пеленками потанцуешь… — Тэхён! — несильно бьет в грудь, отталкивая, и с легкой улыбкой смотрит на зашедшего в гостиную отца. — Что-то еще нести нужно? — Да, можешь пойти помочь матери, — кивает и перехватывает руку Тэхёна, смотря в удивленные глаза. — Можно спросить кое-что? — Конечно, — хлопает глазами, слегка надувая щеки из-за нервов, и садится рядом. — Что ты решил делать с Чонгуком? — серьезно интересуется и поворачивает голову на смешок. — Что смешного? — Нет, ничего, — машет ладошками, решая в уме больше не шутить, и внимательно смотрит в карие глаза. — Пап, я сегодня ему признаюсь, поэтому сразу же после полуночи я уйду в комнату, ладно? — Для меня это неожиданность, — слегка мямлит, не думая о таких серьезных действиях, — в любом случае я рад, что ты все-таки решился на этот шаг. — Спасибо, — нежно шепчет и вздрагивает из-за хлопка по плечу. — Спасибо… — повторяет Уджин, кривясь, и подскакивает с бортика. — Чего глазки вылупил? — Язвительность твое второе имя, — хмыкает, стукая ладошкой по макушке младшего. Тэхён смотрит на улыбку отца и падает обратно на диван, следя за сменяющимися огоньками на елке. Теперь даже по дому приятнее ходить, ведь можно даже свет не включать, а просто пройтись по темному коридору, видя сидящего на кухне отца с бутербродом в руках, сходить в туалет, из-за щели внизу наблюдая за мигающими огоньками, и подняться обратно в комнату. Да даже засыпать стало уютнее, ибо под одним боком сопит мягкий комок шерсти, а под вторым на экране телефона изредка высвечивается любимое имя. Хотелось бы, конечно, чтобы вместо мобильника там обладатель этого имени лежал, но все ведь постепенно приходит, верно? — Верно, верно, — прикрикивает мама, отгоняя Чонгука от бокала с вином, — вкусное оно, хватит хлебать! — Я на пробу, — ярко улыбается и отпрыгивает от летящего полотенца, строя жалобное лицо, — я буду папе жаловаться. — Да пожалуйста, хоть деду, — фырчит и отворачивается. — Мам, он, вообще-то, умер, — говорит, пытаясь сдержать улыбку, и слышит тихий смешок, — всегда знал, что ты его безумно любишь. — Так, на стол все поставил? — переводит тему, с улыбкой смотря на улыбающегося сына. — Чонгук, отец нас по голове не погладит, хватит об этом думать. — Ты первая начала, — возмущается и хватает протянутые вилки. — Я и закончу, — кивает и показывает головой в сторону гостиной. Чонгук смотрит на готовящую маму, разглядывает ее красивое платье и выходит в коридор, шагая в сторону гостиной. Настроение с каждой секундой буквально взлетает до небес, вынуждая ходить по дому и счастливо улыбаться, а родители, которые иногда мило перешептываются, помогают страху отступить на последний план. — Чонгук, подойди ко мне, — подзывает отец, видя удивленный взгляд. — Что случилось? — тихо спрашивает и останавливается напротив панорамного окна, видя перед собой сидящего на диване отца и открывающийся вид на ночной город. — Хотел сказать, что ты можешь не ждать встречи с ним, а просто признаться и пытаться жить дальше, если ничего не получится, — бьет пальцами по коленке и поднимает внимательный взгляд на стоящего Чонгука с легкой улыбкой. — Я сегодня ему признаюсь, — тихо шепчет, дергаясь из-за зашедшей матери, и уверенно кивает, — хочу начать жизнь с нового листа в новом году. — Я уверен, что вы оба начнете ее с нового листа, — нежно улыбается и поворачивает голову к жене, робко добавляя: — Ты прекрасно выглядишь! — Спасибо, конечно, — ласково улыбается и складывает руки на груди, — но кто мне будет помогать? — Что нужно делать? — спрашивает Чонгук, подходя к матери. — Ты можешь отдохнуть, а вот отца твоего заберу, — протягивает руку к мужу, — нужно ножи подточить. — Это мог сделать и я, — удивленно хмурится, видя отрицательный мах головы, и робко кивает, на пятках разворачиваясь к окну. Чонгук слышит тихое перешептывание родных и нелепо улыбается, вспоминая их постоянные отговорки в детстве, стоит только им пойти в комнату за его подарком. Открывшийся вид на ночной город заставляет сердце ощутить неимоверное спокойствие, слегка расслабиться перед сложными моментами и просто прикрыть глаза, вслушиваясь в разговоры каких-то актеров. Стоит лишь подумать о том, что через несколько часов наступит мгновение, которое никак нельзя будет перенести, отложить или вообще забыть, и можно смело засыпать вечным сном. Чонгук медленно открывает глаза и смотрит на дома напротив, слегка напрягаясь. — Кто-то проснулся, — хрипло смеется и залезает в карман рукой, вытаскивая вибрирующий телефон. th: Спаси меня… Громкий смех разносится по гостиной, а тело вмиг расслабляется, стоит сесть на мягкий диван. Он бы ответил как-то язвительно, в духе самого собеседника, вот только жалко становится и его, и себя. Они на данный момент заложники праздника и родителей, которые сейчас позволяют расслабиться и отдохнуть, а через секунду могут прокричать на всю квартиру, чтобы шли обратно на кухню. Все-таки в этот праздник люди максимально активны. jk: Устал? th: Безумно… Хочу уже сесть за стол, покушать, выпить вина, встретить чертов новый год и… jk: И…? th: Позвонить тебе… тоже безумно хочу. — Смерть подкралась незаметно, — нервно смеется и перехватывает телефон иначе, вновь и вновь прочитывая сообщение Тэхёна. jk: Я тоже хочу, но нужно подождать. th: Знаю, что нужно, но сложно ждать… Может сейчас поговорим? jk: Нет! th: Ну нет, так нет… Чего возмущаешься? jk: Я не… не возмущаюсь я, просто договорились уже, а ты хочешь поменять все. th: Уже что-то не хочу ничего менять. jk: Тогда ждем двенадцати ночи. th: Прям в это время звонить? Я не успею и глотка вина выпить, уже не говорю, чтобы до комнаты добежать. jk: Тогда в десять минут первого? th: Ну… так-то лучше, успею закрыть дверь перед носом Уджина. jk: Хорошо, жди моего звонка. th: С нетерпением, Чонгук. jk: До связи? th: Да, пойду дальше помогать. До связи. — Когда вы уже и правда встретитесь? — бурчит над ухом Уджин и перепрыгивает через спинку дивана, плюхаясь рядом с недовольным братом. — А почему это я должен за тобой идти в комнату? — Ты можешь, в принципе, не ходить, — хмыкает и откладывает телефон, — ибо я тебе сейчас все ноги переломаю… — Тэхён! — шокировано произносит мама и смотрит на Уджина, зажатого между диваном и телом старшего. — Пусть он хоть минуту в новом году прочувствует, а потом можете продолжать убивать друг друга. — А сейчас нельзя? — обидчиво шепчет и выпускает хрипящего Уджина из захвата. — Сейчас можно лишь сесть за стол и начать кушать, — кивает и садится напротив телевизора, поворачиваясь к мужу, — и тебя это тоже касается. — Иду, — мягко улыбается и пожимает плечами, смотря на улыбающихся сыновей, — вы тоже. Тэхён смотрит на фырчащего брата и подталкивает его пяткой под попу, чтобы быстрее поднимался. Вот только заливисто смеется, когда чужие пальцы внезапно проходятся по ребрам, и начинает звать на помощь, даже не слыша отклика на свою просьбу от родных. Так всегда: играетесь, беситесь, достаете друга друга одинаково, а получает всегда старший, и тут даже не объяснишь, что эта мелочь первая начала. В принципе, с годами ничего не меняется: Уджин достает, едва ли не на голову садится, или получает по полной программе, а родители всегда укоризненно смотрят на Тэхёна, качая головой в разные стороны. Только сейчас что-то даже и глазом не моргнули, хотя стоило бы. — Мам, пап, вы меня вообще не любите, да? — громко хохочет, хватаясь за руку брата, и внезапно выдыхает, когда младший отходит к столу. — Чонгуку понравится твоя новая прическа, — проговаривает Уджин и хватает вилку, присоединяясь к разговорам родных. — Будущий стилист, — тихо бурчит под нос, падая с дивана на пол, и поднимается на ноги, хромая в сторону стола. — Через час наступит новое время, все готовы? — Это нужно у тебя спросить, — мило шепчет отец и подпирает подбородок ладошкой, смотря на нервного Тэхёна. — Ты готов? — Думаю, готов, — серьезно кивает и поднимает глаза, — не хочу сейчас чего-то бояться, ведь все, что ни делается — к лучшему, верно? — Верно, — кивает мама и поднимает бокал. — Выпьем? — Не рано ли? — интересуется Тэхён, слегка хмуря брови. — Вина много, нам хватит, — счастливо улыбается и поднимается со стула. — Хочу сказать, что безумно рада тем моментам молодости, из-за которых у нас, — нежно смотрит на мужа, — появились милые мальчики. За вас, любимые! — И за тебя, — встревает радостный Тэхён и чокается бокалами со всеми, создавая приятную мелодию, вот только едва ли вином не давится, когда смотрит на пьющую женщину. — Так, стоп! Мама, тебе ведь нельзя вино пить! Выплюнь, блин, быстро! Тэхён своими внезапный криком пугает всех присутствующих в доме и проходящих под окнами людей. Он хмуро смотрит на шокированного отца, переводит взгляд на перекрестившегося брата и поворачивается к матери, таращась в ее ошеломленные глаза. — Ты же беременна, тебе нельзя пить, — разводит руками, едва ли не сбивая свой бокал. — Как беременна? — отец резко поворачивается к изумленной жене. — Я?! — тычет в себя пальцем и сглатывает красную жидкость, вертя головой в разные стороны. — Нет… — То есть моя жизнь не превращается в ад?! — радостно вскрикивает Уджин и подрывается к матери, целуя в щеки и крепко обнимая. — Господи, лучший день в моей жизни! — Как это не беременна? — глухо оседает на стул и заторможено смотрит на пожимающую плечами маму. — Прям совсем-совсем? — Тэхён, может тебе приснилось? — со смешком хрипит отец и вытирает пот со лба. — Я, конечно, был бы рад такой новости, но… как-то нам вас хватает. — Но как же маленькая сестричка, которой я собирался заплетать косички? — обиженно сопит, не на шутку расстроившись. — Я так хотел научить ее отпугивающим выражениям, чтобы она стала такой же мужественной, как моя подруга… так хотел увидеть Уджина с пеленками в руках… — продолжает бурчать под нос и дуть губы, поднимая глаза на изумленных родителей. — А может все-таки подумаете над этим? — Тэхён, — цедит сквозь зубы младший и пинает по ноге под столом, — они этого не хотят… хватит уже. — Не то чтобы мы не хотели, просто не думали об этом, — осторожно шепчет мама и хватается за чужую руку, удивленно смотря на кивающего мужа. — Я бы тоже была этому рада. — Нет! — выставляет ладошки Уджин и дергается, когда на телевизоре начинается отсчет времени. — Господи, исполни мое желание, прошу… — Лучше мое исполни, — шепчет Тэхён и хватает бокал, прикрывая глаза и начиная загадывать желание. Тихая музыка разносится по квартире, оседая глубоко в душе, помогает забыться на время и посмотреть на бегающих туда-сюда родителей. Чонгук сидит за столом, держа в руках бокал с вином, и улыбается, наблюдая за мелкими перебежками матери. Стоило только стрелкам часов остановиться на половине двенадцатого, как громкие возгласы женщины послышались в каждой комнате. Он только сидел на диване и смотрел на то, как мама подгоняет идущего отца, а после и сама влетает в гостиную, плюхаясь на стул напротив сына. — Сколько времени осталось? — задыхаясь шепчет и хватает стакан с соком, выпивая залпом. — Мам, еще десять минут, мы успеем к бабушке съездить, — ласково смеется и облокачивается на руки, нежно улыбаясь при виде выдохнувшей матери. — Ты сегодня прям километры пробежала… — Она всегда так бегает, — смеется отец и присаживается рядом, обнимая жену за плечи. — Может выпьем сейчас? — Можно, — кивает Чонгук и поднимает бутылку вина, разливая по бокалам, вот только удивленно смотрит на тонкую ладошку и поднимает глаза, — а ты не будешь? — Мне… — отводит взгляд и внимательно смотрит на непонимающего мужа, — нельзя. — Почему? — ошеломленно интересуются оба, не сводя взгляда с неловкой женщины. — А давайте выпьем за нас? — внезапно переводит тему, поднимая стакан с соком, смотрит на хмурые брови своих мальчиков и с оглушающим стуком ставит его обратно, поднимаясь со стула. — Сюрприз такой маленький совсем, — нервно смеется, щуря глаза при виде изумленных взглядов, — у нас в семье будет еще один родной человечек! — Ты беременна?! — прикрикивает Чонгук, раскрывая глаза. — Правда?! — Да, уже два месяца, — смущенно хрипит и дергается из-за крепких объятий. Такое ощущение, что земля из-под ног уходит, оставляя лишь крепкие объятия родителей и ошеломленный взгляд единственного сына. У Чонгука дар речи пропадает, стоит только понять всю серьезность ситуации. Беременна? Мама беременна моим братиком или сестричкой?! Взгляд мечется по счастливым родным, а руки мелко дрожат, оставляя бутылку красного вина стоять на столе. Сколько он мечтал об этом? Год? Два? А может с тех пор, как начал разговаривать? Неужели такая маленькая мечта сбудется именно в этот день, воплотит его постоянные мысли и заменит, наконец, завистливый взгляд на самый ласковый и любящий? Сложно поверить, слишком сложно осознать, что он сможет и правда на собственном примере ощутить все те хмурые высказывания Тэхёна в сторону брата, что сможет также радостно отзываться и нежно улыбаться, стоит только вспомнить ситуации с родным человеком. Что сможет гордо сказать, что он старший брат этого солнечного человечка. — Я так счастлив! Почему ты мне раньше не сказала? — счастливо шепчет отец и смотрит на улыбающуюся жену. — Я ждала этого дня, — робко произносит и обнимает прильнувшего сына, — как видите, сюрприз удался! — Это на самом деле лучший сюрприз, — радостно смеется Чонгук и целует маму в щеку, возвращаясь к себе. — Какой сок ты будешь? Вишневый, яблочный, а может тебе сделать апельсиновый? У нас, кажется, еще остал… — Чонгук, не нужно, — нежно смеется и поднимает стакан с виноградным соком. — Через несколько минут начнется отсчет времени до нового года. Поэтому давайте выпьем за нашу самую лучшую семью! — А давайте, — шепчет счастливый отец и чокается бокалами, целуя румяную щеку жены и ласково смотря на улыбающегося Чонгука. — Люблю вас! Ночной город спустя несколько минут разбавляется громким шумом запускаемых фейерверков и красочным небом, вид на которое прекрасно открывается с пятнадцатого этажа. Чонгук нежно улыбается, отпивая красную жидкость, и представляет Тэхёна, который сейчас, скорее всего, еще сидит за столом, а после подрывается с места и ярко улыбается, хватая телефон. Делает радостные фотографии с семьей, не забывая схватить в охапку бурчащего Уджина, смущенно улыбается, глядя на них, и начинает идти на второй этаж к себе в комнату. Ласковая и понимающая улыбка на лицах родных помогает слегка успокоиться, поднимаясь из-за стола, нервно кивнуть на поднятый кулак улыбающейся матери и пойти в сторону собственного убежища, сжимая телефон в руке. — Удачи мне, — нервно хрипит Чонгук и подходит к окну, набирая номер Тэхёна.