Секрет общежития

Два года спустя

Тэхён любит подниматься на мягкой кровати, сладко потягиваться и наклоняться к любимому человеку, оставляя нежный поцелуй на приоткрытых губах. Любит готовить завтрак, попутно вытирая волосы пушистым полотенцем, а еще вздрагивать из-за холодных ладоней на талии и разворачиваться в кольце рук, нежно смотря на сонного Чонгука, готового прямо сейчас затащить его обратно в кровать и прокричать на ухо… — Какого хрена ты так рано встал? Мог ведь ещё полежать, — бурчит в губы и падает лбом на плечо, сжимая пыхтящего парня в объятиях. — У нас учеба закончилась, твои родители вчера сказали, что пойдут гулять с моими, а ты опять не хочешь понежиться со мной в кровати. — Если бы ты хоть на секунду брал свой телефон, то увидел бы дату, — заглядывает в непонимающие глаза и широко улыбается. — Я собрал наши вещи. Вылет через четыре часа, поэтому иди в душ и приходи кушать. — Сегодня уже что, пятнадцатое число? — шокировано шепчет и вздрагивает из-за шлепка по попе, провожая довольного Тэхёна к холодильнику. Чонгук скользит взглядом по голой спине и любимому телу и едва ли слюнями не давится, стоит Тэхёну присесть возле шкафа и вытащить из него какую-то крупу. Казалось бы, прошло четыре года, сколько-то там дней, секунд, минут, а желание всегда быть рядом, никуда не отпускать и нежно любить все еще горит пламенем в груди, с каждым разом все сильнее разжигая костер любви. Любви к этому взбалмошному соседу. — Родители не придут провожать? — Они устали от нас, — со смешком отзывается и ставит две тарелки на стол, усаживаясь напротив. — Они будут рады вернуться и не увидеть наших вещей. — Лиён расстроится, — задумывается, видя грустный кивок. — Но зато мы сможем отдохнуть, набраться сил для работы и вернуться уже в квартиру, а не в общежитие. — Чонгук, кажется, это единственное, чего ты ждешь, — закатывает глаза на смех и кидает в улыбающееся лицо полотенце. — Ешь быстрее, нам скоро выезжать. — А кто мне все уши прожужжал про квартиру Бэкхёна? — возмущается, видя довольную улыбку. — Не в твоем ли телефоне я видел открытые страницы жилья? — Ты лазил в моем телефоне?! Тэхён ошеломленно смотрит на закушенную губу, раскрывает глаза, когда Чонгук непринужденно откусывает кусок хлеба, и несильно хлопает по столу. Тут, в принципе, не стоит возникать, ибо сам такой же… Был таким же. Но внутри все равно что-то трезвонит, заставляет таращиться на нервного парня и теребить скатерть, пытаясь понять его чертовы мотивы. — Чонгук…?! — Мне Уджин подсказал… — поднимает глаза на удивленного Тэхёна. — Сказал, что ты в заметках хранишь свои желания на день рождение, — нехотя хрипит и смотрит в окно. — А у меня спросить? — Так ты мне взял и сказал, — бурчит, несколько раз кивая. — Хороший же подарок получился, да? — Я поменяю пароль, — серьезно говорит и поднимается из-за стола, хватая телефон. — Придется теперь самому думать, что мне подарить. — Повторю за тобой, — ехидно шепчет, медленно подходя к спокойному любимому. — Обмотаю себя ленточками, возьму у мамы чулки… — Я, вообще-то, только ленточками обматывался! — прикрикивает, затыкая ладошкой чужой рот. — Бесишь меня! — Взаимно. Чонгук припадает к пухлым губам, сразу же цепляя своим языком чужой, подхватывает Тэхёна под бедра и падает на диван. Ладони скользят по всему телу, оглаживают спину, опускаясь на поясницу, пальцы цепляют кромку шорт, а томный вздох заставляет слегка прикусить нижнюю губу и коротко поцеловать в шею. Он чувствует длинные пальцы в волосах, учащенное сердцебиение, а еще предчувствует, что будет с собственным телом, когда они опоздают на самолет и не полетят в долгожданный отпуск. — Самолет, — по слогам шепчет, мимолетно касаясь губами груди, и смеется, стоит Тэхёну заерзать под тяжелым телом и вылезти, ударяя по макушке ладонью. — Вставай, — прикрикивает, летя в комнату, — иначе я уеду без тебя. — Ага, уже, — кивает для убедительности и шагает следом, с яркой улыбкой представляя их отдых.

***

Аэропорт. Опять чертов аэропорт, миллион ходящих людей, детей, животных, собственных нервов, которые плавятся на жаре, и он… Океан, такой завораживающий, синий, голубой, лазурный возле берега и слишком прекрасный для того, чтобы истекать слюнями и ехать в душном такси в отель в надежде, что скоро они смогут в него нырнуть, погрузиться в холодную негу и забыться. — Красивая картинка, — отбрасывает журнал в сторону, продолжая смотреть в окно. — Еще секунда и я умру от жары, — шепчет в шею, опаляя горячую кожу не менее горячим дыханием. — Чонгук, может попросим нас высадить возле воды? — Как ты с чемоданами полезешь обратно? — убирает волосы с чужого лба, внезапно подскакивая. — Тэхён, приехали, не умирай! — Поздно… Тэхён на дрожащих ногах выползает из машины, скользящим взглядом осматривается по сторонам, стоит ощутить палящие лучи солнца, и невольно падает на чемодан, когда раскрытыми глазами таращится на их отель… Дворец? Целый мир? — Что это за отдельное государство? — Выбирал самый красивый, — гордо задирает подбородок и хватает замученного Тэхёна за руку, другой поднимая чемодан. — Номер еще лучше, а кровать… — Замолчи! — грозит пальцем, видя широкую улыбку. — Иначе сегодня мы купаться не пойдем… А хочется, вообще-то. Чонгук хрипло смеется, когда замечает медленное передвижение любимого, крепче сжимает его ладошку и входит в главные двери, почти что теряя челюсть. Хотя кто-то ее потерял еще на входе. Он боковым зрением замечает чужой шок, светящиеся глаза, в которых плещется радость вместе с неверием, яркую улыбку, стоит подойти к стойке регистрации, и явную активность. Иногда для полного счастья нужна теплая ладонь в собственной руке, нежная улыбка, направленная в сторону любимого человека, и три простых слова. — Хочу в туалет, — пищит, забегая в лифт. — Чонгук, давай быстрее! — Я тебя тоже люблю, — нежно отзывается и смотрит в непонимающие глаза. — Не хочешь мне то же самое сказать? — Я просто удивился, — смущенно улыбается, обнимая за руку. — Люблю. — Знаю. Чонгук коротко целует в макушку, сжимает их переплетенные пальцы, рассматривая свое отражение в зеркальном лифте, и невольно дергается, стоит лифту оповестить о прибытии, а Тэхёну поволочь его в сторону их номера. Он только успевает наблюдать за цепкими пальцами, вставляющими ключ в замок, слушать пыхтение Тэхёна с шуточками и входить следом за влетевшим парнем, оставляя чемодан возле двери. Взгляд цепляется за открывающийся вид из окна, за небольшой балкон, с которого океан кажется еще больше, скользит по их номеру и внезапно останавливается на Тэхёне. Слишком красивом Тэхёне, с взъерошенными волосами, таким домашним и привлекательным внешним видом, что сердце невольно пропускает удар, а дыхание прекращается, стоит только неожиданно притянуть его за руку и крепко обнять, вдыхая любимый запах. — Ты чего? — хрипло интересуется, сжимая рубашку на спине и осматриваясь. — Тут очень красиво и уютно… — Счастлив, — шепчет в макушку, слыша смешок. — Чего смеешься?! — Просто так, — фырчит и поднимает подбородок, выпячивая губы. — Целуй, и пойдем на пляж. Чонгук не вправе отказывать да и не хочет этого делать. Он целует нежно, вновь рассказывает о своих чувствах, прижимаясь ближе, вплетает пальцы в мягкие волосы и внутренне расцветает. Они оба пестрят самыми яркими красками, получают важную и такую нежную любовь, трепет от чужого тела и эмоции, позволяющие жить и двигаться только с тем, кого можно назвать своей судьбой. Они оба любили, любят и будут любить.

***

Иногда картинки с интернета разительно отличаются от того, что открывается перед ними на самом деле. Казалось бы, пляж — место, где все отдыхают, наслаждаются солнечными лучами и охлаждаются в морской глади, где все веселятся, играя в различные игры, или просто собирают ракушки, камни или что-нибудь еще. Что именно в этом месте будет много людей, криков и суматохи, от которой захочется отдохнуть и поскорее уйти в номер. Казалось… До сегодняшнего дня. — А почему никого нет? Тэхён цепляется за чужие пальцы, слегка останавливается и вновь осматривается, замечая где-то вдали несколько людей и собаку, играющую с волнами. И все. Больше ничего, пустота, свобода и ти-ши-на, нарушаемая океаном. — Знаешь, так мне нравится гораздо больше, — с облегченным выдохом смотрит на кивающего Тэхёна и продолжает идти к воде. — У нас есть личный пляж, а те люди… Пусть они будут нашими охранниками. — В игры играть собрался? — хрипло смеется, раскидывая ногами белый песок. — Мне нравится, пусть будет так. Возможно, все связано с вечером, почти что закатом и выступлениями в центре. Возможно, где-то есть другой пляж с кафе, ресторанами или другими развлекательными помещениями. Возможно. Однако их развлекательной программой будет одно единственное занятие, придуманное Тэхёном по пути в аэропорт, — кто кого быстрее утопит. Звучит весело, а самое главное, скажем так, — желанно. Парни изредка переглядываются, когда начинают снимать и раскладывать вещи, коротко смеются и напрягаются всем телом, стоит встать по разные стороны от сумок и встретиться взглядами. — Плавать? — осторожно интересуется, поправляя шорты и не сводя взгляда со спокойного Тэхёна. Чонгук знает каждую его сторону, выучил вдоль и поперек, да так, что вот это его спокойное выражение лица скрывает самое дьявольское, которое только может у кого-то быть. Он помнит их игры, заканчивающиеся уж точно не его победой, помнит и то, как постоянно получал ложкой по лбу, стоит стянуть что-то из еды, а еще помнит все жалобные выражения Тэхёна, заставляющие сжалиться и опять по чему-либо получить. Сейчас же, смотря на него, такого счастливого, умиротворенного и нежного, хочется закатать рукава невидимой рубашки, сжать кулаки и приготовиться, ибо играть они будут не на жизнь, а на смерть. — Ага, — мило щурится, улыбаясь, вернее скалясь, — пойдем. — После тебя, — машет рукой, зачесывая волосы. — Хорошо. Тэхён робко улыбается, поправляет шорты, которые он надеется не потерять в воде, и осторожно делает шаг в сторону морской глади. Хорошо, что расположились они не так далеко, да и выбежать будет легко, если их игры прям слишком далеко зайдут. Весело будет понырять, поплескаться в теплой водичке и обниматься, но без повреждений. Так, просто… Крепкие объятия двух любящих людей. Шаг с каждой секундой становится все быстрее, как и чужой, взгляд все время скользит по крепкому телу, выученному наизусть, а губы все сильнее расплываются в широкой улыбке, стоит ускориться и ощутить теплый ветер в волосах. — Я тебя в любом случае люблю, — кричит, слыша сзади смех Чонгука. — А я не собираюсь убивать тебя. — Спасибо! Чонгук неторопливо бежит, наблюдает за развивающими волосами, давая легкую фору, и изумленно смотрит на прыгающего Тэхёна, который отскакивает от воды и летит в обратную стороны. Рука крепче сжимается на чужой талии, а громкий смех Тэхёна заставляет упасть на песок и удивленно посмотреть на кривую улыбку. — Что случилось? — убирает выбившуюся прядку и смотрит на закушенную губу, невольно сглатывая. — Люди, кажется, уже знают, что вода по вечерам превращается в ледяную, — звонко смеется и трогает мокрые ноги, поднимая грустные глаза. — Хочу купаться, блин! — Никогда, что ли, не купался в холодной воде? — Нет… Чонгук, нет! — прикрикивает и цепляется за плечи, вонзаясь в кожу ногтями. — Поставь меня на место, если не хочется проснуться без какой-нибудь части тела! — Я согрею тебя своим телом, — звонко целует в ухо и крепче прижимает брыкающегося Тэхёна к груди, смотря на небольшие волны. — Завтра нечем будет греть… — Я согрею сейчас. Чонгук шипит из-за действительно ледяной воды, слышит возмущение брыкающегося парня, которое сопровождается ударами по плечами и спине, и тяжело вдыхает воздух, начиная бежать вперед. Брызги летят на разгоряченные тела, заставляют их покрываться мурашками, а Тэхёна съеживаться в комок в руках; они невольно будоражат кровь и позволяют заливисто засмеяться, стоит рухнуть в холодную воду и резко выплыть. — Холодно… — стонет, подплывая к другому дрожащему телу и обнимая всеми конечностями. — Ты говорил, что греть меня будешь… Можешь начинать. — Будем греть друг друга. Тэхён обнимает за шею, скрещивая ноги на пояснице, жмется еще ближе, чтобы почувствовать то самое тепло, исходящее от Чонгука, но все равно бурчит и хрипло смеется на ухо, стоит вновь окунуться в воду по шею. Все-таки так теплее, когда рядом любимый человек, обнимает тебя, пытается согреть и нежно целует в плечо, отвлекая от воды. Когда есть тот, кто в любой момент может принять удар на себя, забить на собственную дрожь и водить ладонями по спине, согревая. Когда тот самый человек касается мокрых и дрожащих губ своими, обнимает за талию и трется холодным носом об чужой, вырывая тихие смешки. Такие люди и правда существуют. Просто их нужно обязательно дождаться. — Я слегка согрелся, а может и привык к воде, — хмыкает, кладя голову на плечо и оставляя легкий поцелуй на шее, рядом с любимой родинкой, тише добавляя: — Знал, что в воде можно растянуться? — На шпагат хочешь сесть? — хрипло смеется, оглаживая спину. — Ты явно отморозил мозги. Тэхён внимательно смотрит на сощуренные глаза Чонгука, проводит пальцем по брови, убирая капельку воды, и жмется ближе. Ладони скользят по плечам, оглаживают мышцы, спускаясь к груди, после к прессу, а пальцы цепляют край шорт, опускаясь ниже. — Понял? — приглушенно шепчет, видя расширенные глаза и резкий поворот головы в сторону пляжа. — Людей тут нет, разве не круто? — Тэхён, если ты играешь… — стонет из-за чужих пальцев на собственном члене и сжимает чужие бедра, стирая игривую улыбку поцелуем. Чонгук водит ладонями по ногам, поднимает их выше, заводя под шорты и касаясь ягодиц, и хрипло смеется в мягкие губы, когда Тэхён внезапно прыгает на коленях и просит опуститься ниже. Даже, не опускаясь, люди их явно не увидят, если и захотят что-то разглядеть, то не смогут. Вот только собственничество, некое подобие ревности из-за того, что это тело могут увидеть другие, съедает заживо, заставляя опуститься в воду до подбородка и приспустить чужие шорты. — Вчерашняя растяжка еще сохранилась… Я так думаю, — касается груди, скользя губами по ключицам и вставляя сразу же два пальца. — Прав, оказывается. — Тебе нужно грамоту выдать за лучшую растяжку во вселенной, — язвительно шутит, ерзая в воде из-за необычного ощущения и продолжая двигать рукой. — Как думаешь, рыбы уже позвали друзей? — Очень смешно, — мгновенно напрягается, слыша заливистый смех с легким укусом за плечо, и оглядывается по сторонам, теперь уже на наличие рыб и всякой морской живности. — Хоть бы акул не позвали… Шучу, не дергайся! — Шутник, любимый шутник, — поднимается поцелуями к губам и сразу же нежно целует, чуть приподнимаясь и легко хмурясь, когда Чонгук аккуратно начинает входить. — Вспомнил, когда мы купались в ванной… — Замолчи! — стонет, входя во всю длину и крепче сжимая талию, стоит откинуть голову назад. — Сейчас не время для… — Ты тогда такую шишку набил, — заливисто смеется, начиная двигаться с томными хрипами. — Я думал, что твой член во мне останется… — Тэхён, это не смешно! Я ненавижу ванную в твоей комнате! — возмущается, слыша громкий и такой заливистый смех, а воспоминания о прошлом заплывают в голову, заставляя прикрыть глаза и резко войти, закрывая ладошкой чужой рот. Он совсем не хочет вспоминать тот роковой день, когда их решение попробовать кое-что интересное едва ли не закончилось пробитой головой об плитку. Весело было вначале, а потом, когда остались размытые следы крови, стало и вовсе не до улыбок, а до вызова скорой помощи и глупых смешков с объяснением, как именно можно было упасть в ванной комнате. С тех пор там происходят только те действия, которые нужно было выполнять в самом начале, без каких-либо новинок. А сейчас, невольно убирая ладошку ото рта и накрывая губы своими, он думает лишь о том, что в морской глади Тэхён выглядит слишком прекрасно, так загадочно, что звонкие стоны сливаются в мелодию, позволяющую исчезнуть из этого мира и восстать там, где будут лишь они и больше никого. — Хочу жить на море, — шепчет в губы, несильно сжимая ягодицы. — С тобой. — Еще бы не со мной, — бурчит, закатывая глаза на смех. — Я иду в комплекте до конца твоих… наших дней. — Звучит так себе, — чмокает в губы, видя кивок, и слегка двигается быстрее, задевая комок нервов и слушая сладкие стоны. — Но я согласен. — Рад слышать. Тэхён резко цепляется за плечи пальцами, вдавливает их в кожу и откидывается назад, позволяя чужим рукам держать. Он не думает ни о чем, что не связано с ним или с Чонгуком, не думает и о том, что где-то рядом с берегом плещутся люди, а лишь слегка приглушенно стонет, закусывая губу, и падает на плечо. По телу разливается тепло, ощущение некого спокойствия и теплоты, чего-то такого, что может быть только рядом с ним, Чонгуком, который оставляет поцелуи на шее, лицу, волосам и хрипло смеется, поднимая чужой подбородок и касаясь уголка губ. — Чувствую, мы заболеем, — видит легкую улыбку с кивком и выходит из любимого тела, гладя ладонями талию и помогая натянуть шорты. — Нужно бы выйти и погреться, а завтра прийти и уже точно искупаться. Как предложение? — Чудесное, — ярко улыбается и отталкивается руками от груди, ныряя под воду. Вода окутывает все тело, погружает в некий свой мир и помогает полностью расслабиться, ощутив разливающееся тепло. Тэхён выныривает на поверхность, зачесывает мокрые волосы назад и поворачивается к плывущему Чонгуку, протягивая руку. — Доплывем до берега вместе? Пальцы крепко переплетаются с другими, улыбки расцветают на искусанных губах, а сердца начинают биться в унисон. Чонгук тянет расслабленного Тэхёна за собой, смеясь, когда тот носом зачерпывает воду, слегка дергается, когда видит проплывающую рыбу, и возмущается из-за язвительного смеха. Они выходят на берег на слегка трясущихся ногах, глупо переглядываются, не отпуская рук, и падают на полотенца. Небо окрашивается в различные цвета, отражается в воде и красит небольшие волны, достигающие берега. Оно невольно позволяет расслабиться, поднять глаза в небо, рассматривая появляющиеся звезды, перебирать переплетенные пальцы и счастливо улыбаться. — Такая тишина… — шепчет, внезапно поворачивая голову к Чонгуку и встречаясь с его глазами. — Не хочу в номер. — Можем лежать тут до бесконечности, — нежно касается щеки, проводит пальцами по контуру губ и коротко улыбается, проходясь подушечкой пальца по трепещущим ресницам. — Красивый… — Не смущай меня, придурок, — едва ли не заикается, краснея щеками, и прижимает руку к груди, прямо возле сердца. — Оно теперь бьется быстрее. — Мое тоже, — кладет ладошку Тэхёна на свою грудь и серьезно смотрит в завороженные глаза. — Оно принадлежит только тебе. Не мне. — У тебя есть мое. Ласково улыбается и двигается ближе, мгновенно оказываясь в крепких объятиях. Тэхён умиротворенно дышит в чужое плечо, шепчет «спасибо», стоит почувствовать футболку на плечах, и мимолетно касается губами груди, где теперь расположено его сердце. — Бэкхён слюнями подавится, когда увидит наши фотки, — со смешком отзывается, чувствуя кивок и поцелуй в макушку. — Нечего было отправлять фотографии с их отдыха. — Он тоже хотел, чтобы ты слюнями подавился. — Так и получилось, — пыхтит, прижимаясь еще ближе. — У нас еще две недели, чтобы побыть наедине… — Да, потом начнется работа, — задумывается и приподнимает чужой подбородок. — Я не знаю, сколько ты всего напридумывал, но работа нам никак не будет мешать. Ты все еще единственный в моем сердце, и, надеюсь, я у тебя тоже. — Кажется, придумывал тут ты, — коротко смеется и серьезно кивает, оставляя легкое касание губ на подбородке. — Я люблю только тебя. — А я тебя, — улыбается и спокойно выдыхает, позволяя Тэхёну вновь прильнуть ближе. Волны нарушают образовавшуюся тишину, позволяют прислушиваться к звукам природы и трепетно касаться любимого человека. Кажется, у них начинается новая рабочая полоса жизни. И она несомненно будет не менее забавной и любимой, нежели университетская. Все ведь зависит лишь от них. И только от них.