Секрет общежития

Год спустя

— Чонгук, в прошлый раз, находясь у тебя дома, мы встречали твою маму из роддома, — начинает, вспоминая свои радостные крики, которые больше относились не к долгожданному знакомству с родственниками своего парня, а к рождению маленькой малышки, — как ты думаешь, что изменится в этот раз? — Знаю лишь то, что Лиён уже годик, а значит мы сможем с ней играть, — задумывается и клюет в щеку. — Я ждал этого дольше, чем твоего признания… — возмущается и смеется, когда чувствует цепкие пальцы на ребрах. — Твоего я ждал столько же. — Верно, — счастливо улыбается и продолжает рассматривать уже родной город. Окончание второго курса позволило собрать все необходимые вещи, схватить уставшего Тэхёна в охапку и купить билеты на самолёт, чтобы уже вечером ехать по родному городу и ждать встречи с родными и сестрой. Чонгук до сих пор помнит их мелкие ссоры, заканчивающиеся либо желанием очень страстно любить, либо желанием очень страстно душить. Если с первым проблем не было, то второе было с легким преобразованием, — они просто давали друг другу подзатыльники и уходили по своим делам, на следующий день даря утренний поцелуй, означавший конец вымышленной войны. Помнит их сон на парах и встречи в аудитории, ставшей неким тайным местом; их вечерние прогулки и валяние в снегу с последующей высокой температурой и злобными криками матери. Он помнит все их моменты: будь они радостные или грустные. А сейчас, невольно нервничая, стоит лишь заприметить собственный жилой комплекс, вся тревога переходит к Тэхёну. — Почему ты трясешься? — со смешком спрашивает и сжимает холодные пальцы. — Лучше вспомни о знакомстве с моими родителями, которые на тебе живого места не оставили, — Тэхён улыбается и аккуратно целует в уголок губ, — сейчас же мы просто едем отдохнуть после учебы и насладиться моментами с Лиён. — Ты прав, после твоих родителей все кажется слишком спокойным… Порой они в страшных снах ему не дают покоя. Дело даже не в том, что знакомство прошло слишком ужасно или напряжённо, нет, все было слишком мило и прекрасно… Было, но до поры до времени. Он до сих пор помнит сначала общую неловкость, некое привыкание и робкие смешки за столом, которые в основном слышались после его голоса. Помнит игривые взгляды Уджина, стоило зайти в комнату Тэхёна, а ещё помнит утреннее пробуждение, которое начиналось с ласкового голоса миссис Ким, с ее пальцев, мягко перебирающих волосы, и улыбок, стоило их взглядам встретиться; а вот заканчивалось возмущением сонного Тэхёна и закрытой дверью за смеющейся матерью. Тогда возвращение в университет было великим счастьем не только для Чонгука, но и для Тэхёна, а вызванное такси в аэропорт — чудом из чудес. Со временем все стало меняться. Начались дикие хохоты за обедом, игривые и почти язвительные шутки от Уджина, который каждый раз получал от брата по шее, а еще взгляды отца, который то мило улыбался, разглядывая троих парней, то скалился, стоило Уджину на минутку отойти. Любой бы воспринял это на свой счет, вот и Чонгук не стал другого думать, лишь через несколько дней подошел к отцу Тэхёна и неуверенно так поинтересовался: «Я вам не нравлюсь, да?» Тогда хохот разнесся на всю округу, а собственные красные щеки, кажется, могли осветить всю планету. — Знаешь, у твоего отца своеобразные улыбки, — тихо говорит, перебирая чужие переплетенные пальцы, — теперь я начинаю догадываться, что означали все его смешки в мою сторону… — Блин, Чонгук, — коротко смеется и поворачивает голову, заглядывая в непонимающие глаза, — давно ведь разобрались с этим: у отца просто мандраж начинался, стоило ему увидеть наши сюсюканья. Сколько можно раздумывать? — Блин, Тэхён, — язвительно повторяет, пытаясь не засмеяться с нахмуренного личика, — как с тобой можно не сюсюкаться…? Чонгук смотрит в раскрытые глаза и резко целует в губы, перекрывая поток слов. Он уже привык использовать чужие атаки против него. Хотя любителем затыкать поцелуями другого человека — был его отец, а вот Тэхён просто удачно насмотрелся на это, пока был у них в гостях. Теперь же их перепалки, начинавшиеся из-за самых простых вещей, заканчиваются если не бурчанием в страстный поцелуй, то хотя бы коротким чмоком с последующим пыхтение в спину. — Все-таки я люблю твоих родителей, — окончательно шепчет в макушку и слегка напрягается, стоит машине остановиться возле подъезда. — Я уже начинаю ревновать, — пыхтит и выходит на свежий воздух, чувствуя легкий мандраж из-за встречи. — Чонгук, а родители знают о нашем… — Вы что тут забыли?! Тэхён едва ли язык не откусывает, стоит передернуться всем телом и резко развернуться, рассматривая объект того, о ком несколько секунд назад спрашивал. — Здравствуйте… — робко улыбается и испуганно икает, внезапно оказываясь в загребущих руках мистера Чона. — Мы вам сюрприз сделали… кажется… — Вы нас уже замучили своими сюрпризами, — радостно отзывается и смотрит на улыбающегося сына, протягивая к нему руки. — А ты чего стоишь? Давай сюда. — Иду. Чонгук пристраивается под боком Тэхёна, обнимая и его, и отца, оставляет легкий поцелуй за ухом своего парня и с яркой улыбкой смотрит на светившегося мужчину. Этого он и ждал: радостные улыбки при встрече, свет, льющийся изнутри, и крепкие объятия, стоило сделать некий сюрприз и не говорить о нем никому. И даже Тэхёну, который ему это еще точно припомнит. — Джису только Лиён уложила, будет рада вас увидеть, — хлопает по плечам своих детей и поднимает пакет с продуктами, идя в сторону подъезда. — Тебе не жить, — спокойно шепчет Тэхён, останавливаясь возле улыбающегося Чонгука, и пробегает дальше. — Как ваше здоровье? Лиён уже большая, да? — У нее теперь появились две большие куклы, — смеется, слыша смешки парней. — Вы очень вовремя приехали, дорогие… Мы как раз думали о поездке к друзьям на праздник, теперь Лиён находится под присмотром, я рад. — Под присмотром…? Тэхён шокировано хлопает глазами и смотрит на улыбающегося мужчину, слегка не понимая того, что сейчас услышал. Как бы там ни было, а с маленькими детьми у него опыта не шибко много, тут даже посиделки с Уджином не считаются. С братом он мог и подраться, и посмеяться, и поплакать, а с Лиён… С ней нужно быть предельно нежным, ласковым и любимым, бережно оберегать от ударов об пол и вовремя кормить. Тэхён так ведет себя с Чонгуком, вот только защитить от ударов, своих же, да и вовремя накормить не может. Тут как настроение будет, но с сестричкой любимого человека нужно быть лишь в радостном настроении. — Тэхён, нам обоим не жить, — нервно смеется на вздрогнувшее ухо и выходит из лифта. — Придется соединить наши силы, чтобы не навредить… Мам, сюрприз… — Я тебя за продуктами посылала, а ты что принес?! — ошеломленно хрипит на мужа и резко обнимает смеющихся парней, невольно вспоминая про спящую дочь. — Так, ходим все тихо, иначе будете сами ее укладывать. — Хорошо, я согласен, — Тэхён несколько раз кивает, оставляя сумку возле двери, и серьезно смотрит на женщину. — Можно ее увидеть? — Пойдем, — ласково смеется и хватает за руку, — только тихо… Чонгук не успевает и рот открыть, чтобы окликнуть Тэхёна, лишь смотрит вслед родным и шагает за отцом на кухню. Эти каникулы будут лучшими и не только из-за встречи с родными, но и потому, что Тэхён ярко улыбается и буквально светится, стоит кому-то заговорить про Лиён. Кажется, ради этого человека, он сделает все, что только потребуется: хоть горы свернет, хоть комнату сам приберет. Все ради него. Взгляд скользит по слегка освещенной комнате, по аккуратной белой кроватке, которую они с Чонгуком выбирали в детском отделе, и останавливается на спящей малышке в нежно-розовом костюме. У него дыхание невольно замирает, руки начинают дрожать, а глаза слегка слезятся, стоит сжать пальцы женщины и нежно улыбнуться. Именно об этом он мечтал: о маленьких ножках, топающих по паркету, о криках или от радости, или от какой-нибудь нужды; о прогулках по утрам и сладких поцелуях, стоит сестричке проснуться и клюнуть маленькими губками в чужую щеку. Он слишком долго мечтал об этом и дождался. — Она такая маленькая… — шепчет и смотрит на счастливую женщину. — Во сколько она просыпается утром? — Когда как, но в последнее время в семь или восемь утра, а что? — Завтра вы будете меня учить за ней ухаживать, — серьезно говорит, смотря на удивлённую Джису. — Вы сможете положиться на нас с Чонгуком и поехать в гости к друзьям, правда. — Я не… — В любом случае… просто научите меня. Тэхён обнимает кивающую женщину, шумно дышит куда-то в шею и слегка напрягается, когда слышит шаги в коридоре. Он буквально за несколько секунд долетает до двери, вылетает в коридор и останавливает испуганного Чонгука, припечатывая ладошку к чужому рту. — Тихо… — шепчет на ухо и заталкивает его в комнату, закрывая за собой дверь. Губы скользят по щеке, задевают чужие, но не целуют, лишь мимолетно касаются и сильнее раззадоривают. Тэхён крепко обнимает за шею, чуть дрожит, стоит почувствовать ладони на талии, которые выбивают из него все мысли, и едва ли не вскрикивает, когда Чонгук делает несколько шагов до кровати и падает сверху. Голова пустеет только от завороженных глаз, которые словно сканируют лежащее тело, выбрасывает все важные мысли, которые он хотел ему сказать, и окончательно отдает руководство сердцу, позволяя горячо впиться в губы напротив и притянуть за шею ближе. Чонгук слегка шокировано отвечает, скользит ладонями под рубашку, оглаживая мягкую кожу, и чуть прикусывает нижнюю губу. Туалет, в который он перед этим шел, остается далеко позади, а вот Тэхён, который все сильнее будоражит кровь, заставляет резко прижаться к телу и услышать томный вздох. — Чонгук, подожди… — шепчет, отстраняясь от раскрасневшихся губ, — нужно идти к родным… — Поздно, — прикусывает кожу чуть ниже ключиц и сжимает любимую талию, — сам напросился. — Ой, здравствуйте… — резко говорит, заставляя Чонгука подскочить с лежащего тела и посмотреть в след убегающему Тэхёну. — Приходи кушать, когда справишься со своей проблемой. Шокированный взгляд скользит по закрытой двери, по собственной комнате, в которой его кинули на произвол судьбы, а после останавливается на своей проблеме, с которой им приходилось разбираться вдвоем. Сейчас даже ответная месть Тэхёну так не беспокоит, как необходимость поскорее справиться со своими делами и выйти к людям, не обращая внимания на колкий взгляд любимого пакостника. Уже и не сосчитать сколько раз подобное повторялось: в университете перед важным экзаменом, на который он благополучно опаздывал, когда с чертыханием в туалете вспоминал игривого Тэхёна и его руки, лезущие куда только можно; в общежитии, стоило в комнатах отключить воду и пойти в общий душ, в котором все повторялось и даже без игривых рук, — он просто смотрел на то, как сексуально Тэхён мыл ноги и все тело; да даже сейчас в комнате, куда его бессовестно затащили, возбудили и оставили. — Подождем отъезда родных, — кивает в темноту и садится на кровать, ожидая, что все пройдет само по себе. Тэхён удивленно смотрит на количество игрушек в гостиной, едва ли не клюет носом, когда наступает на одну из них, и нервно смеется, видя испуганный взгляд женщины и насмешливый мужчины. У него дыхание замирает, когда знакомая игрушка попадает в поле зрения, а улыбка расцветает на губах, стоит сесть за стол. — Вам правда стоит отдохнуть, все-таки целый год никуда не выезжать… — Тэхён прав, мы можем на них положиться, — поддерживает отец и нежно улыбается, видя благодарную улыбку. — К тому же, ты давно не виделась с подругой, нужно поехать и пообщаться, так сказать, изменить обстановку. — Верно, — кивает и удивленно поворачивается к вошедшему Чонгуку, видя его спокойный взгляд, в котором плещется сам черт. — Прошла голова? — У тебя голова болела? Давай я дам тебе таблетку…? — Не нужно, мам, я немного полежал, — ласково отзывается и падает рядом с кивающим Тэхёном, сжимая пальцами острую коленку. — О чем болтали? — О разном… — нервно хрипит и перехватывает чужую руку, лезущую выше. — Завтра утром будем начинать обучение. — Я думал, у нас каникулы… — удивленно смотрит на отца. — Что вы уже придумали? — Тэхён хочет научиться ухаживать за Лиён, чтобы мы смогли поехать к друзьям. Но, думаю, ты будешь с ним за компанию. — Да я и не против. Вам нужно было ещё давно поехать отдохнуть, — хмыкает, оглаживая напряженное бедро, и улыбается родителям. Немного страшно осознавать, что через несколько дней они останутся тут вдвоем с Лиён, с этой маленькой девочкой, которая еще даже связно разговаривать не может, лишь отдельные слова произносить, что нужно будет справляться одним и звонить родным лишь в случае необходимости, чтобы лишний раз их не беспокоить. Как-то Чонгуку очень страшно это осознавать, однако, видя светящегося Тэхёна, его завороженные глаза и внимательность, стоит матери что-то начать рассказывать, все становится на свои места, а тревога вмиг исчезает. Остается только нежность и полное доверие любимому человеку. — Спокойной ночи, ребята, — шепчет отец, заходя следом за женой в комнату, — не буяньте только. — Пап! — возмущается и подталкивает неловкого Тэхёна в свою комнату, глазами стреляя в улыбающегося отца. — И вам спокойной ночи. — Иди-иди, — машет рукой и закрывает двери. Ужин прошел на славу: сытная еда, тихий смех, чтобы не разбудить еще одного члена семьи, и нежные улыбки, когда Джису все же согласилась завтра вечером выехать к подруге и оставить Лиён на двух парней, хоть и с легким недоверием. Тэхён ее прекрасно понимает, ведь сам Уджина никому не позволял трогать, даже отцу, пришедшему после работы. Все твердил, чтобы сначала руки помыл, покушал да с матерью посидел, а только потом шел к сыну. Вот только стоило этому зверю вырасти и найти друзей, как та детская привязанность мигом пропала, оставляя на своем месте только желание убиться или испариться. Чонгук закрывает двери своей комнаты, защелкивает на замок и поворачивается к Тэхёну, стоящему у окна. Слова отца действительно умеют сдерживать, ведь теперь их действия и правда дальше поцелуев не зайдут, если только с объятиями и то, когда оба будут засыпать. — Чонгук, за стеной твои родители, — хрипит и поворачивается в кольце рук, обнимая за талию. — Будем спать? — Я хотел тебе кое-что дать, — нервно отзывается и отходит к кровати, доставая из чемодана небольшой пакет. — Купил вчера в магазине, думаю, тебе должно понравиться… — Пижама? — удивленно смеется и присаживается рядом, рассматривая слоников на серых штанах. — Это очень мило, Чонгук, спасибо, — благодарно целует в губы и откидывает голову на плечо, ощущая мягкую на ощупь ткань, а после шокировано смотрит на такую же в других руках. — Парная?! — Ага, теперь мы будем так ходить по общежитию, — гордо кивает и плюхается на спину, загребая за собой Тэхёна. — Давно хотел об этом поговорить… — О чем? — нежно отзывается и поворачивается на бок, перекидывая ногу и руку через туловище Чонгука. — Может нам стоит снять квартиру? Чонгук разглядывает белый потолок, пересчитывает лампочки, скользит взглядом по шторам, слегка колышущимся из-за открытого окна, но только не смотрит на поднятое лицо Тэхёна. Еще прошлым летом, когда они ехали обратно в общежитие, думал о том, что иметь свою квартиру, хоть и съемную, намного лучше, чем жить среди других студентов и слышать их переговоры через стену. Намного лучше знать, что, придя после учебы, можно затащить Тэхёна в их спальню, улечься на мягкой кровати, которая с самого начала была единой, и просто спокойно лежать, не думая о мелочах и жизни на территории университета. Они уже довольно взрослые люди, способные прожить на повышенную стипендию, да и на работу устроиться могут, чтобы уже точно ни в чем себе не отказывать. И общая квартира кажется таким правильным решением, что ошеломленное лицо любимого человека пугает сильнее, нежели постоянная оплата жилья. — Ты уверен в этом? — чуть испуганно спрашивает и садится сверху на живот. — Это большой шаг не только во взрослую жизнь, но и в совместную… — Тэхён, ты так говоришь, словно мы собираемся расставаться, — хмурится и поднимается, позволяя Тэхёну съехать с живота на мягкую кровать, скрещивая ноги за спиной. — Можешь даже не мечтать об этом. — Да я и не думал о таком, дурень, — несильно бьет по лбу. — Просто… мы еще студенты… — Каня с Лукасом прекрасно себя чувствуют в своей квартире, чем мы хуже? — Чонгук внимательно следит за изменениями на родном лице, касается пальцами мягких волос и нежно целует в кончик носа. — Мы можем попробовать, а потом, если что, вернуться обратно в общежитие. — Чонгук, я абсолютно не против квартиры, даже рад буду, — заглядывает в спокойные глаза и уверенно кивает, — но давай хотя бы закончим третий курс, поищем какую-нибудь работу и заодно квартиру, хорошенько все обдумаем и окончательно решим, м? — Хорошо, если ты и правда думать собрался, — падает лбом на плечо и бурчит, слыша тихий смешок. — Но сейчас мы будем спать и ничего больше. — Это месть? — Это просьба отца. Чонгук подхватывает Тэхёна под бедра, хватает их пижамы и поднимается с кровати, шагая с коалой в сторону ванной комнаты. Раз сегодня у них некий отдых друг от друга, то совместно принятый душ будет прекрасным завершением дня. Как и уютные объятия, стоит парням в парной одежде плюхнуться на мягкую кровать и пожелать спокойной ночи, любимо целуя губы друг друга.

***

Солнечное утро позволяет выпутаться из крепких рук, едва ли не задохнуться от жары в комнате, а после оставить легкий поцелуй на помятой щеке и осторожно выползти в гостиную, ошеломленно раскрывая глаза из-за Лиён, сидящей на полу в ворохе игрушек. — Привет… — мило шепчет Тэхён, усаживаясь возле замершей малышки, — помнишь меня? Ой, не помнишь же… — Проснулся? — интересуется Джису, оставляя маленькую тарелку с кашей на столе. — Хотела, чтобы вы подольше поспали, а то с этой учебой вообще сон не видели. — Да, это был самый спокойный сон за весь год, — угрюмо кивает и вздрагивает, стоит Лиён подползти к ногам и ярко улыбнуться, показывая два передних зубика. — Боже… какая малышка… У него сейчас инфаркт случится из-за этой ситуации, тут даже никто помочь не сможет, если только повторная улыбка малютки. Тэхён чуть дрожащими руками касается мягких ладошек, чувствует неимоверное тепло в душе и аккуратно подтягивает к себе. Он только наблюдает за тем, как Лиён медленно поднимается на ножки, при этом мило бормоча, как сжимает ладошками два чужих пальца и перелезает через ноги, усаживаясь на них сверху. Это уже окончательное и бесповоротное чувство любви. — Следите за ней, Джису, иначе она может уехать со мной в общежитие, — игриво смеется, смотря на яркую улыбку женщины. — А можно ее покормить? — Конечно, но может сам покушаешь? — Нет, — машет головой, поднимая Лиён на руки, — мы сейчас покушаем, — говорит внимательной малышке, усаживаясь на диван, — а потом разбудим старшего братика, да? — Дя, — резво соглашается, окончательно туманя рассудок Тэхёну своей обворожительной улыбкой. Он успевает только помотать головой, взъерошить волосы и внимательно посмотреть на Джису. — Как правильно ее кормить? — слегка боязливо интересуется, когда смотрит на улыбающуюся Лиён на детском стуле. — Совсем чуть-чуть давать? — Ага, смотри… Тэхён на парах таким внимательным не был: тут он и слушает, и переспрашивает, если что-то прям совсем страшным кажется, и на практике старается сделать все так, как нужно, а не просит Бэкхёна, — сегодня прям все на сто баллов получается. Взгляд все время скользит по жующим щекам, по мягкой на ощупь коже, по ладошкам, которые слегка стучат по столу, привлекая внимание, и по улыбке довольной Джису, стоит отложить тарелку с кашей и поднять Лиён на руки, мимолетно целуя в пухлую щечку. Тэхён идет на кухню, как и велела женщина, слегка мочит краешек чистого полотенца и стирает кашу с чужих губ, изумляясь такому спокойствию со стороны ребенка. Уджин бы ему уже все волосы повыдергивал, ресницы на их место вставил и успел ущипнуть за все места, до которых вообще смог дотянуться. А с Лиён все кажется каким-то нереальным, волшебным и безумно спокойным, что спящий Чонгук даже глазом не моргнул, когда в комнату вошли два человека, держась за ручки. — А вот и братик, — тихо шепчет, опускаясь на колени возле кровати, — будем будить? Лиён кивает, кладет ладошки на край кровати, слегка поднимаясь на носочках, и машет ногами в воздухе, стоит Тэхёну ее поднять и самому аккуратно лечь возле Чонгука. Он слышит его размеренное дыхание, видит трепет ресниц, стоит малышке легко ударить по чужому плечу, а после и сонный взгляд, который слишком долго фокусируется не только на улыбающемся Тэхёне, но и на широкой улыбке еще одного маленького человечка. — Доброе утро, лучший брат на свете, — со смешком хрипит и слышит визг Лиён, когда Чонгук медленно поднимается на локтях и ярко улыбается. — Как спалось? — Прекрасно, — хрипит после сна и протягивает ладошку к сестре, хватаясь за протянутые пальцы. — Привет… Чонгук бормочет охрипшим голосом, слегка зевает и садится на кровати, подхватывая легкую Лиён на руки и крутя над испуганным Тэхёном. Если эти каникулы они проведут в подобном режиме, то ему уже безумно хочется уснуть вновь, чтобы опять ощутить звонкий смех маленькой сестрички и увидеть лучезарную улыбку любимого человека, который сейчас подлезает ближе и кладет голову на крепкое бедро, наблюдая за радостно смеющейся малышкой. — Невероятное утро, правда? — спрашивает, натягивая кофточку на живот сидевшей Лиён. — Ты проспал обучение, поэтому придется схватывать все на лету. — Я полностью доверюсь тебе, — кивает возмущенному парню и наклоняется, оставляя мягкий поцелуй на губах, — но учиться буду. — Хорошо, — улыбается и продолжает наблюдать за возившейся Лиён, — еще немного посидим и пойдем кушать. Тэхён видит кивок задумчивого любимого и переплетает их пальцы, ощущая настоящее умиротворение не только из-за любви к человеку, но и из-за легких смешков играющейся малышки.

***

— Чонгук, хватит меня трогать, — пыхтит, не на шутку нервничая из-за пальцев, лезущих под футболку, — я тебя сейчас двину, блин! Тэхён резко разворачивается к смеющемуся парню, стреляет злыми глазами и продолжает надевает на вертевшуюся Лиён подгузник, который опять слетает, стоит Чонгуку показаться из-за спины и покривляться для сестры. У него уже руки отпадают, когда юркая нога в один миг выскальзывает у него из рук, а мозг медленно, но верно закипает, стоит вновь услышать шуршание за спиной. Тэхён с внезапным разворотом смотрит на дернувшегося Чонгука, оставляет на несколько секунд Лиён одну и замахивается рукой, начиная бежать за убегающим парнем. — Ты сейчас чего-нибудь лишишься, — кричит вслед и бьет ладошкой по закрытой двери, возвращаясь обратно уже с большей скоростью, однако Лиён как лежала в одном положении, так и осталась лежать. — Умничка, никуда не убежала. Руки ловко натягивают на нее чертов подгузник, пока Чонгук не вернулся и не продолжил кривляться, а широкая улыбка появляется на губах, стоит со всей силы хлопнуть по чужому животу. — Получил? — возмущается, смотря на согнувшегося любимого. — Меньше лезть ко мне будешь. — Я к тебе сегодня вообще не подойду, — бурчит с надутыми щеками и отходит к дивану, падая сверху и злобно смотря на спокойного Тэхёна. — Вот посмотришь. — Ребенок, — цокает и возвращается к Лиён, хватая в руки легкий нежно-зеленый костюмчик. — Сейчас пойдем гулять, а потом… Чонгук, — резко дергается, пугая не только спокойную малышку, но и сидевшего парня, — проверь замок на двери… — А что с ним…? — Чонгук открывает рот в шоке и резко подрывается с дивана, вылетая в коридор. В прошлый раз они дома просидели несколько дней, без возможности выйти на улицу или элементарно сходить в магазин. Дело в том, что входная дверь состоит из отдельных частей, позволяя как и закрыть ее снаружи и не открыть изнутри, так и закрыть изнутри и не позволить открыть снаружи. Поэтому тихий уход родителей несколько часов назад подразумевал сонный час Лиён с двумя парнями в придачу, а значит дверь… — Холодильник полный, еды на три дня хватит, — говорит, входя в гостиную. — Ты сейчас серьезно? — испуганно смотрит на кивающего Чонгука и едва ли не кричит. — Как мы могли попасть дважды в одну и ту же ловушку? Почему я вообще не провел твоих родных? — Тэхён, теперь у нас есть время побыть с Лиён, насладиться спокойствием и хорошо отдохнуть, разве тебя что-то не устраивает? — кладет подбородок на плечо и окольцовывает талию, наблюдая за внимательной сестричкой. — Она точно рада, что мы остались. — Остались без еды, свежего воздуха и возможности выйти из квартиры, — бурчит и поворачивает голову к парню, оставляя легкий поцелуй на щеке. — Ты же сказал, что больше ко мне не подойдешь? Передумал? — смеется с резкого вздрога и провожает Чонгука к дивану, смотря на его язвительную улыбку. — Ну-ну, продолжай дальше. Тэхён поворачивается к смеющейся Лиён, следит за ее руками и ногами, болтающимися в воздухе, и тяжело вздыхает, когда хватает тот самый костюм и продолжает натягивать на спокойное тело. Раз с прогулкой по свежему воздуху у них возникли проблемы, а из окна не выйти, то придется довольствоваться играми дома, просмотром мультиков и игривыми действиями с Чонгуком, который отправляет матери голосовое сообщение и не сводит взгляда с возившегося Тэхёна. Этот парень его скоро до точки кипения доведет. С одной стороны хочется посмотреть, что Тэхён будет делать, когда он и правда к нему подходить не будет, а с другой — подойти, схватить в охапку и затащить в кровать, смотря уже на его поведение с другого ракурса. Вот только собственное достоинство еще присутствует, поэтому так просто разрешить собой манипулировать не позволит. — Значит так, — серьезно начинает и останавливается возле сидящего Тэхёна, играющегося с Лиён, — посмотри на меня, — грозно говорит и заглядывает в сощуренные глаза любимого, — люблю тебя, — внезапно приседает и быстро клюет в губы, вот только не рассчитывает силы и падает рядом, смеясь с заливистого смеха малышки. — Какой же ты придурок, — бурчит и несколько раз подряд чмокает в приоткрытые губы, сжимая ладонями щеки. — Чонгук, почему ты такой? — Какой…? — игриво шепчет, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Любимый? Нежный? Красивый? Какой? — Такой придурок, — заливисто смеется с возмущенного лица и прикрывает ладошкой настойчивые губы, не позволяя целовать. — Чонгук, сейчас мы гуляем с Лиён, а потом вместе укладываем спать, читаем ей сказку и идем к себе… — А потом? — играет бровями, проходясь языком по ладошке, которую так и не убирают от лица. — Привык уже к этому? — Твоего языка я уже точно не боюсь, — неловко отзывается, слегка краснея ушами, — поэтому поднимай свой зад и неси сюда ноутбук, будем смотреть мультики. Тэхён убирает ладошку с мягких губ и все же еще несколько раз звонко целует, окончательно отворачиваясь обратно к внимательной Лиён, которая своим цепким взглядом может просверлить дыру. Он робко улыбается, слегка отводит взгляд, сам же удивляясь своему поведению, и хватает любую игрушку, когда слышит смешок Чонгука за спиной и его удаляющиеся шаги. Кажется, уровень счастья стремительно растет в гору, медленно взрывая голову.

***

Спустя долгих десять минут копошений и попыток уютно обустроить их место для просмотра мультиков, чтобы не бегать через каждые пять минут за чем-то в другие комнаты, Тэхён откидывается на крепкую грудь и укладывает Лиён к себе на колени, улыбаясь со смешков на ухо. — Чонгук, включай давай, хватит мне в ухо дышать, — смеется, получая несколько поцелуев в шею, — а то их лимит скоро закончится. — У поцелуев есть лимит? — удивленно шепчет и клацает по мышке, укладывая ладошки на чужие и сжимая маленькие пальчики Лиён. — Она уснет скоро, мне кажется… — Возможно, — кивает и чуть наклоняется, видя широко открытые глазки, — тебе показалось. — Тогда будем ждать, — хмыкает и смотрит на экран, слегка удивляясь детским мультикам. Если с утренним пробуждением Лиён все понятно, то вот с вечерним сонным часом слегка сложнее. Она слишком разная: сначала резвится, бегает по комнате, держась за палец Тэхёна, а потом лежит на мягком ковре и не обращает внимание на любые попытки поиграть. В такие моменты они просто сидели на диване в обнимку и внимательно смотрели на лежащую малышку, угадывая ее пробуждение и превращение в прежнюю взрывную девочку. Однако несколько раз подобный отдых заканчивался тихим сопением, осторожной телепортацией в мягкую кроватку и перешептыванием, стоит парням выйти из комнаты и устало пойти в свою, чтобы плюхнуться на кровать и спокойно отдохнуть. Сейчас же Лиён вновь слишком резвая: дрыгает ногами на каких-то моментах, дергается всем телом и просто смеется, когда на экране картинки меняются слишком неожиданно. Тэхён, если честно, уже и сам спать хочет, хоть и не думал, что игры с маленьким ребенком могут так вымотать. Он лишь устало откидывает голову на плечо Чонгука, прикрывает глаза, крепче держа смеющуюся Лиён, и спустя пять минут расслабляется. Чонгук не сразу чувствует тяжесть чужого тела, лишь через некоторое время хрипло смеется и ставит мультик на паузу. Лиён уже тоже не двигается, не привлекает к себе внимания и просто лежит в руках Тэхёна, кажется заснув вместе с ним. Чонгук разглядывает образовавшуюся картину перед собой и обреченно стонет: безумно сложно подняться с пола, когда тебя придавливают два человека, а одна рука прекрасно себя чувствует в чужой. — Как бы вас так по кроватям разложить? — смеется и чуть двигается, наблюдая за ворчанием Тэхёна. — Потерпишь, дорогой, если не хочешь спать на полу, — шепчет в затылок и почти выползает из-под парня, аккуратно укладывая его голову на подложенную подушку. Руки напрягаются, стоит и Тэхёна придержать, и Лиён забрать из крепких объятий, прижимая к груди, а ласковая улыбка расцветает на губах, когда малышка сжатыми кулачками проводит по щеке и сладко причмокивает. Сердце из-за такого невольно пропускает удар, слегка бешено бьется, стоит идти с сестрой к кроватке и осторожно положить ее на мягкую поверхность, а губы касаются теплого лба, оставляя нежный поцелуй. — Сладких снов, — шепчет и накидывает сверху легкое одеяльце. Чонгук еще несколько минут смотрит на спящую Лиён, борется с желанием сделать фото и с легкой улыбкой выходит из родительской спальни, не до конца закрывая дверь, чтобы можно было услышать ее плач, когда проснется. Выключает в коридоре свет и шагает к Тэхёну, который лишь сонно моргает и поднимается на локтях, когда замечает присутствие рядом. — Уложил? — хрипло интересуется и обнимает за шею, стоит Чонгуку подхватить его на руки. — Почему молчишь? Тэхён удивленно смотрит на спокойное лицо, на легкую улыбку, которая лишь становится все шире, слышит его тихое дыхание и слегка прикрикивает, когда дверь комнаты закрывается с помощью ноги, а собственное тело летит в сторону кровати. Он бы как-то возмутился, разузнал о его действиях, да и вообще что-то сказал, вот только невозможно ничего сделать, когда чужой язык врывается с рот, а руки с силой сжимают талию, заставляя дернуться от щекотки. — Щекотно… — заливисто смеется, хватаясь за руки, — что на тебя нашло? — Сам себе пакость сделал, когда решил не подходить весь день, — хмыкает и целует в подбородок, — больше такого не будет. — Мы ведь вместе мультик смотрели, уже тогда ты нарушил свое же правило… — Нарушил то, чего больше не будет. Чонгук улыбается в поцелуй, снимает кофту с любимого тела не без помощи Тэхёна, а после проводит ладонями по бокам и с каждой секундой все сильнее распаляет и себя, и улыбающегося любимого, слушая слабые стоны. Взгляд скользит по трепещущим ресницам, губы оставляют легкие поцелуи по всему лицу, а ладошка мягко спускается к пояснице, сдирая мешавшую ткань штанов. Оба хотят, целуют и ласково смеются, любят и каждый раз твердят, когда есть возможность не молчать. Они слишком зависимы друг от друга, слишком уязвимы к любимым телам, кажутся такими игривыми, что любое важное действие превращается в полигон смеха, радости и веселых воспоминаний, которые грех не вспомнить через час или год. У них каждый день наполнен тем, что в будущем вызовет лишь улыбку. Прикосновение вызывают мурашки, дрожь и неимоверную ласку. Тэхён проходится губами по мокрой коже шеи, слегка прикусывает собственную нижнюю губу, стоит Чонгуку демонстративно раздеться перед любимым нагим телом, и язвительно улыбается. Он и сам не понимает, как оказался сидеть сверху, не понимает и того, как своей рукой сжимает чужие над головой и с шипением принимает в себя член, не обращая внимание на попытки Чонгука прекратить. — Ты мазохист, — шипит сквозь губы и вырывает руки, останавливая чужие бедра. — Я просто не способен сейчас ощущать твою ласку и заботу, — улыбается сквозь легкую боль, но постепенно расслабляется, опуская ладони на напряженные плечи. — Можешь двигаться… — Уже, ага, прям бегу и спотыкаюсь, — язвит и запрокидывает голову, никак не двигаясь. — Сколько в тебе еще неизвестных сторон? — Это была последняя… Руки скользят по крепкой груди, проходятся ногтями по животу, оставляя легкий красный след, а улыбка Чонгука в это момент может осветить весь мир. Тэхён игриво прикусывает губу, легко смеется и резко двигает бедрами, выбивая томный стон у обоих. Внутренности словно разрывает, вот только не от боли вовсе, а от щемящей любви к этому человеку, от той нежности и заботы, которую оба дают и получают. — Все-таки и правда слаще… — шепчет, оглаживая влажную спину Тэхёна, и блаженно прикрывает глаза на глубоких толчках. — Почему…? — Когда мы впервые мылись в общем душе, я безумно сильно хотел потрогать твое тело, целовать его, — шепчет, касаясь губами кожи груди и легко сжимая ладонями талию, — хотел полностью подчинить себе. — Черт… — стонет и упирается ладошками в крепкую грудь, опускаясь все ниже, — какой же ты любимый… Губы скользят по шее, задевают мочку уха и прокладывают дорожку мокрых поцелуев до манящих губ. Тэхён вначале касается осторожно, проходится языком по нижней, не забывая отзываться хриплым стоном на несильные толчки, чуть выгибает спину и настойчиво толкается в чужой рот языком, моментально ощущая ответ. Целоваться они могут вечно: будь это пустая аудитория в университете или излюбленный подоконник в комнате общежития, который открывает потрясающий вид на город. Они могут любить целую вечность. И будут. — Чонгук… — отстраняется, прислушиваясь, — мне послышалось или… — до слуха вновь доносится приглушенный детский плач, а сердце незаметно делает кульбит, — Лиён проснулась, — утвердительно кивает и сползает с разгоряченного тела, — нужно пойти к ней. — Тэхён, может она сейчас уснет… — удивленно смотрит в спину, укрытую их одеялом, и плюхается обратно на мокрые простыни. — Почему, Лиён? Что я тебе сделал? Чонгук с тяжелым вздохом подскакивает с кровати, натягивая шорты, и быстро идет в спальню родителей. Взгляд скользит по кокону из одеяла, по руке, которая качает кроватку, и останавливается на лежащей сестричке, которая, кажется, не собирается вновь засыпать. — И чего ты плачешь, чудо? — мило шепчет и поправляет спавшее одеяло с оголенного плеча Тэхёна. — Ты так быстро ее успокоил… — Просто подошел, а она уже перестала плакать, — удивленно хрипит и робко улыбается, когда видит ответную улыбку Лиён. — Думаю, она скоро уснет. — Хорошо, — кивает и приобнимает за талию, не переставая улыбаться внимательной малышке. — Продолжения уже не будет? — Продолжения…? — переспрашивает и открывает рот. — Точно… — неловко кивает и смотрит на Чонгука, — почему бы и не продолжить? — Серьезно?! — смеется и видит уверенный кивок с улыбкой. — Тогда буду ждать… продолжения. — Ты еще сто раз скажи это слово, — язвит и внимательно смотрит на затихшую Лиён. — Уснула, кажется. — Уснула. Чонгук серьезно кивает и поднимает дернувшегося Тэхёна за талию, тихо выбегая из комнаты в свою. Продолжение — теперь его любимое слово. Приглушенный смех разносится по их комнате, перемешивается с шипящими звуками, стоит вновь оказаться в любимом теле, а после превращается в сладкий стон, сливающийся с другим с приятную музыку. Чонгук нежно целует, двигается в медленном темпе, доставляя удовольствие обоим, и обнимает за лопатки, стоит чуть ускориться, ощутить разливающееся тепло в душе и услышать протяжный стон, заглушенный поцелуем. — У продолжения всегда есть конец, — устало шепчет на ухо и обнимает за шею, — но я не против еще одного начала. — Тэхён, — игриво возмущается, слыша смех, — дай хоть пять минут отдохнуть. — Хорошо, — ласково перебирает влажные волосы и в блаженстве прикрывает глаза, слушая размеренное дыхание Чонгука. Кажется, нового начала не будет, о чем и думает Чонгук, когда поднимает голову и смотрит на спящего Тэхёна. Тихий смешок срывается с губ, стоит только слезть с любимого тела и плюхнуться рядом, а руки загребают его в объятия и прижимают к себе, накидывая сверху одеяло. Чонгук коротко целует в макушку и кладет на нее подбородок, легко оглаживая холодную спину и прикрывая глаза. Осталось два полных дня, которые они проведут вместе с Лиён в квартире, ставшей еще одним домом. Все лето, чтобы отдохнуть от учебы, насладиться друг другом и решить, что делать дальше. Решить, в какой квартире они проведут свою молодость, а в какой проживут до старости. Все в их руках, ведь только они могут руководить своей жизнью. И никто другой.