Плюс один

Зима давным-давно миновала окрестности Хогвартса, на смену чему пришла цветущая во всю весна. Ученики, поснимав меховые дубленки, стали все чаще выходить на улицу отдыхать от надоедливых уроков, а старина Хагрид копать грядки около своей небольшой хижины. Этим утром совы вновь доставляли жителям замка почту, пока те лениво уплетали свои завтраки, ведь сегодня был выходной. — Когда ты уже отпишешься от них? — ворчал сонный Сириус, чьи волосы были взлохмачены пуще обычного и во всю прикрывали лицо парня. — Так я хотя бы знаю, что родители целы, — быстро перебирая страницы Ежедневного Пророка отозвалась Алиса. Рядом также находились и остальные друзья девушки. Джеймс, одетый в полосатую пижаму, ковырял свой стейк, то и дело бросая взгляды на Лили, что сидела напротив, читая какую-то книгу. Питер ел тост с арахисовым маслом, а Ремус с Винсом обсуждали теорию магии. За это время, они все успели знатно сблизится, а Бет с Винсом больше и не ворчали по поводу мародеров. К тому же они поддерживали многие их идеи, а Абби так и вообще помогала с воплощением. — Ну подумай логически, Алиса. Тебя ведь никто из Пожирателей не знает. К чему им убивать их? — Они убивают не только семьи маглорожденных, но и просто маглов ради забавы. Тут обо всем этом пишут. Мне важно знать, что с ними все хорошо, — смотря взволнованными глазами на друга, ответила Коулман. — Никто их не тронет. Ты просто накручиваешь себя, — сказал Питер, с мокрыми после утреннего душа волосами. — Знал бы ты, как я на это надеюсь. Но если ты не заметил фанатиков Волдеморта стало куда больше. Те же слизеринцы. Не все, конечно, но большинство так и мечтают вступить в ряды Пожирателей смерти. И к твоему удивлению они меня знают хорошо, даже ненавидят. Поэтому им только в радость будет сделать это… — Алиса, — перебил девушку Ремус, нарочно не дав закончить фразу. — Если ты про ту шайку индюшатины, — кивая в сторону компании Регулуса, отозвался Бродяга, — то тебе не о чем переживать. Их точно-то никуда не примут, — успокаивающе сказал Сириус. — Вон Лили живет и не парится, — с дурным видом вымолвил Джеймс. Услышав необдуманные слова парня, Лили резко встала из-за стола и удалилась прочь из Большого зала, а друзья осуждающе уставились на него. Вот только Питер будто бы играл роль этого чувства. — Какой же ты кретин, Сохатый! — рявкнула Алиса и поспешила вслед за гриффиндоркой. — Кажется, я что-то не то ляпнул… — Сохатый! Тебе не кажется! — подбадривающе похлопал по спине друга Сириус, смотря на мятый пергамент прямо под носом, чья надпись гласила «ОЧЕРЕДНОЕ УБИЙСТВО МАГЛА В ЦЕНТРЕ ЛОНДОНА». — Лили, постой! — крикнула догонявшая девушку Алиса, яро покрасневшая от нелюбимого бега. Рыжеволосая, узнав голос девушки, невольно остановилась и развернулась в ее сторону. Во взгляде Эванс не было какой-либо злости или обиды, наоборот он был легок и приятен. Коулман несомненно удивилась этому, и поспешила начать разговор с девушкой. — Он это не подумав вякнул, Сохатый наш. Так-то он очень добрый и душевный парень, ты ведь знаешь это, не так ли? — спокойно говорила Алиса, дабы не отпугнуть однокурсницу. Но та и не собиралась уходить, а лишь облокотилась о каменную стену коридора, прислонив к груди толстую книгу. — Конечно, я знаю это. Но все же нужно как-то воспитывать этого обалдуя. Пусть поразмышляет, что, прежде чем что-то говорить необходимо думать. -Это точно, — поддержала Алиса и, последовав примеру Лили, облокотилась о стену рядом с ней. — Они вообще все хорошие, а Джеймс так вообще замечательный. Всегда так хорошо о тебе отзывается. Он не он, если о тебе не вспомнит, — утверждающе заметила Коулман, после чего разом пустили тонкий смешок. — Как у вас Ремусом? — с добротой поинтересовалась улыбающаяся Лили. Такого вопроса Алиса уж точно не ожидала. Слегка прикусив губу, и кротко взглянув на собеседницу, она задумалась. Эванс понимала ее чувства и поэтому не торопила. — Мы дружим, — по факту отчиталась когтевранка. — Но ведь у вас было что-то большее, до… Одной ночи. Или это не так. Неужели ей известно про необычность Лунатика? Почему так спокойно говорит, будто знала об этом с самого их с ним знакомства? — Так ты знаешь про его… — Да, конечно. Он мой близкий друг. Я поддержала его, когда ему было крайне плохо, а потом он поддержал меня. Ремус светлый душою человек, несмотря на его отличительную от многих волшебников черту. Она ничуть не портит его. — Да… Лунатик очень отзывчивый и славный. Это дорогого стоит. — К сожалению, в наше время таких людей встречаешь крайне редко, — в ее голосе чуялась грусть, но Лили старалась перекрыть ее улыбкой. — И давно тебе известно о его проблеме? — неловко спросила у девушки Алиса, с интересом жаждущая узнать как можно быстрее. — Ему пришлось мне рассказать. Это было на пятом курсе, прям перед летними каникулами. Он пришел меня поддержать… — Я, кажется, понимаю о какой ситуации ты говоришь. Это было после сдачи СОВ? — Да, — быстро отозвалась Лили. — Меня оскорбил человек, который был мне лучшим другом. Считай благодаря ему я и узнала о Хогвартсе и о волшебном мире в целом. Мне было очень плохо и Ремус пришел поддержать меня. Он словно знал, что именно мне нужно было сказать в тот момент, чтобы ощутить легкость. Мы ведь с тобой в этом смысле схожи. Лили добродушно улыбнулась Алисе, а та в свою очередь опустила глаза на пол. — Маглорожденная… — Именно. Я горжусь этим, и ни капельки не стыжусь. В этом мы с тобой и схожи. Обе уважаем то, откуда мы родом и дорожим своими семьями, не презирая ни себя, ни их. Многие стыдятся своего происхождения, мы же гордимся этим. Алисе был по нраву ход мыслей девушки. Она распылалась в улыбке, чем только радовала собеседницу. Далее последовало неловкое молчание. Никто не знал с чего продолжить разговор, хоть и говорить было как раз таки о чем. Но вскоре Лили лишила этой пытки Алисы, и задала очередной вопрос. — Так значит просто друзья? Девушка плавно взглянула на нее, следом поправив выбившуюся прядь кудрей за ухо, и чуть слышно вздохнула. — Поначалу мне казалось, что между нами зарождается какая-то искра. С первого дня нашего знакомства, я обращала на него большое внимание. Парой это знатно бесило меня, ведь я не понимала то чувство внутри меня. А потом… — она сделала небольшую паузу и продолжила: — мы остались наедине в поезде, когда ехали ко мне на Рождество. В тот момент, мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, как бы банально и глупо это сейчас не звучало, но это так. — Совсем не глупо… — Мне так и хотелось продлить тот момент. Потом он чуть меня не поцеловал, и я уже готова была проклясть мародеров за то, что так рано вернулись. Я видела, что вроде как нравлюсь ему, но боялась верить в это. У меня только появились настоящие друзья, а я уже романтику с одним из них придумала. Какая же глупость! Алиса слегка зажалась, и Лили, заметив это, приобняла ее. — Но на Рождество все и вправду изменилось. Мы случайно встали под омелой и… Это был мой первый поцелуй, и мне казалось, что я по-настоящему влюбилась в него. Вернувшись в школу, мы стали проводить куда больше времени, чем это было раньше. На уроках сидели вместе, обнимались и вели себя, как парочки что ли… — Это в действительности так выглядело, — спокойно согласилась Лили. — Но потом после его лжи все будто бы оборвалось. Хоть я и испытываю к нему теплые чувства, но не уверена, что это что-то большее, — тихо говорила Алиса, опустив голову на подругу. — Я так запуталась… иногда так и хочется снова оказаться дома и быть той маленькой девочкой, не знающей о таких глупых проблемах. Но время не вернуть. — Время не вернуть, это да. Но… все мы люди, и все мы имеем право совершать ошибки или необдуманные действия, имеем право что-то не понимать, но всеми силами жаждать объяснений. Это нормально, Алиса, совершенно нормально. Ремус правда поступил неразумно, начав с тобой отношения на лжи. Но и ты должна его понимать. — Я понимаю. Я все давно уже поняла. Но ничего кроме дружбы пока и речи быть не может. Мы слишком поспешили с ним. — Решать только вам, — улыбаясь пропела Лили, ловко отталкиваясь от каменной и немного прохладной стены. Следующая неделя прошла спокойно. Родители писали девушки теплые письма, в которых говорили, что у них все прекрасно, что уж точно нельзя было сказать о газетных заголовках Пророка. Почти каждые три дня совершались очередные покушения на жизни маглов. Когда наступило полнолуние, Алисе уже было известно о тайне ее друзей, и потому спала спокойно. Конечно, она немного переживала за Ремуса, но все же была уверена, что с ним ничего не случится. Уж лучше пусть опасается тот, кто вдруг решит прогуляться по Запретному лесу среди темной ночи. Как говорила мадам Помфри, девушке и впрямь ничего не угрожает из-за царапины, нанесенной месяц назад лучшим другом. Это всего лишь царапина и ликантропия не передалась. Она все та же девчонка, просто знающая своих друзей теперь чуточку больше. Погода была великолепна. Небо раскинулось в небесно-голубых тонах, почки деревьев начинали набухать, а птицы задорно летали высоко в облаках, время от времени докучая Гремучей иве. Ученики, не желая упускать весеннюю атмосферу, находились на заднем дворе Хогвартса. Кто на скамье, кто в тени у дерева, кто просто неба. Под одним из деревьев сидели Сириус с Ремусом. Было видно, что Бродяга яро на что-то жаловался другу, а тот внимательно его слушал, изредка кивая. — Опять? — Уже десятое за неделю, — раздраженно сказал Сириус, комкая бумажный конверт в белоснежных руках. — Неужели ей не понятно, что то был только секс и ничего больше! Ничего! — Может просто не стоит спать со всеми, чтобы не было такого? — спокойно подсказал Люпин, в чьем голосе звучала нотка помощи. Блэк неодобрительно вскинул взгляд на друга, чему тот был немного удивлен. — А сам-то? — Ты о чем? — непонимающе спросил парень. — Неважно, — отступая от темы произнес Сириус. — Просто она так уже достала меня этими письмами! — Письмами? Неожиданный девичий голос позади друзей заставил их невольно встрепенуться. Когда те повернулись, перед ними стояла во всю сияющая Алиса с Абби. У второй на руке сидела Сипуха, державшая в изогнутом клювике сверток с Ежедневным Пророком. — Умеешь же ты напугать, Овечка! Хоть бери и колокольчик на шею вешай, — шутил Сириус, будучи рад видеть подругу. — Овечка? — недопонимая переспросила Коулман. — Да, мне Винс как-то сказал, как он тебя называет. Ну из-за… — парень попытался руками показать огромные вьющиеся волосы девушки, сам забыв о том, что имеет точь-в-точь такие же. — А сам-то? — А не сам, — передразнил Алису Блэк. — Конечно, не сам, — заметила в полный голос Аббигейл. — За тобой вон сестра Амикуса во всю бегает. Алекто, вроде. Сириус явно не хотел, чтобы об этом сейчас говорили, и уж тем более в присутствии Алисы. Девушка с интересом взглянула на Блэка, а потом внезапно для парня тихо засмеялась. — Так ты слизеринцам теперь нравишься? — Ты не знала? — удивленно пропела Абби. — Хватит…  — У них же месяц назад… — ХВАТИТ! Он готов был разорвать девушку в клочья, когда она начала говорить то, чего, по его мнению, не стояло знать Коулман. Печальное выражение лица Ремуса, уставленное на друга, говорило лишь о его неодобрении. Сириус понимал, что погорячился, но иначе он бы не остановил Аббигейл. — Да что это с тобой? — изогнув едва заметные брови, спросила Алиса. — Он просто не в силах отвечать за свои поступки. — Абби, не нужно, — заступался за друга Лунатик. — А что? Так трудно быть мужчиной и думать не только одним местом, но и мозгами? Хоть она и не особо приятная по своей натуре, но она девушка, которую бессовестно использовали. — Она сама этого хотела. Любой в школе известно, что мне не нужны серьезные отношения. Плевать я на них хотел. — Ты просто не встретил ту самую, — легким голосом говорила Алиса. — Тебе-то откуда это знать? — Потому что мы друзья. Слова будто ударили по сердцу парня, и, не став дожидаться от себя еще большего скандала, он удалился прочь. Лицо его пылало от ярости, а кудрявые волосы липли к вспотевшему лбу. В мыслях было одно: успокоиться. Алиса встревоженно смотрела то на удаляющийся силуэт Блэка, то на друзей. Люпин дружелюбно положил ладонь на ее хрупкое плечо, а она накрыла ее своей. Абби кипела от злости так же, как и Сириус. Ее оскорбляло такое поведение парня к девушкам. Пренебрежение их честью ради плоских утех и ничего большего было противно веснушчатой. Она всегда презирала такое поведение парней, а когда это ещё и твой знакомый, наподобие друга, это вызывало бурю негативных эмоций с её стороны. Всем, кто был знаком с Аббигейл, было известно, что она ярая поклонница феминизма, и всегда отстаивает права женщин, доказывая, что все мы люди, независимо от пола. — Так у них… — начала говорить Алиса, но кивок Ремуса перебил ее. — Почему не говорил? — Это не то, чем он гордится. — Ладно, — с фальшивой улыбкой ответила Алиса. Люпин видел, как побледнело ее лицо, взгляд опустел, а улыбка, хоть и не была настоящей стойко держалась, будто не имея права уходить. — Слушайте, я пойду допишу ЗОТИ, хорошо? — Ты разве это уже не сделала? — спросила Абби, ведь они вместе буквально час назад делали домашнее задание по этому предмету. Оба собеседника не отводили взгляда от взволнованной подруги. Но та, нахмурив брови, словно забыв что-то очень важно, хлопнула себя по лбу. — Точно! То ведь было основное задание, а я бы еще не против была поработать и с дополнительным. Да и к ЖАБА подготовиться. — Но оно ведь через год, — заметил Люпин. Алиса растерянно смотрела на друзей. — Подготовка все равно не будет лишней. Вы-то знаете это. Очередная фальшивая улыбка. Друзья молчали. Воспользовавшись моментом, Алиса быстро помахав им рукой, побежала в сторону замка, на ходу сбив Джеймса с Питером. — Алиса? — удивился Сохатый. — Куда это она? — спросил он, когда подошел к остальным. Абби с Ремусом дружно пожали плечами, ибо знали, что не учиться она бежит. На третьем этаже у шестого курса Слизерина как раз закончился урок Защиты от Темных Искусств, и студенты спокойно выходили из кабинета, то и дело беседуя друг с другом. — Алекто! Алекто, подожди! — Чего? Девушка была крайне удивлена, когда увидела, запыхавшуюся рядом Алису. Слизеринка с отвращением изогнула правую бровь и явственной улыбкой задала следующий вопрос: — Что тебе надо? — Я хотела поговорить с тобой о Сириусе. Помочь. — Помочь мне? — удивилась рыжеволосая. — Это еще с чем? — Просто не стоит обращать на него внимание. Да, он поступил как последний мерзавец, но ведь вся школа знает, какой он. Мне очень жаль тебя, Алекто. Просто лучшим вариантом будет забыть о том, что у вас было и жить дальше. Парней этих как пруд пруди много, а ты, — Алиса сделала небольшую паузу, — одна такая. Девушке была неприятна эта беседа, но больше ее, конечно, раздражала когтевранка. — Вообще-то он пригласил меня на свидание в следующую пятницу. Он, как песик, прибежал ко мне буквально перед твоим появлением, чтобы ты знала. Иди тусуйся со своим тихоней, а к моему Сириусу не лезь, поняла? — угрожающе процедила последние слова девушка, и кивнув в сторону своего братца, он оттолкнул Алису, что та чуть не упала, и они пошли дальше, оставив ее одну. «…пригласил меня на свидание в следующую пятницу», — повторялось еще несколько раз в голове Коулман. Так значит, Абби смогла достучаться до парня, и он решил таким образом извиниться перед Алекто? Неужели слова девушки отозвались по достоинству парня, когда она сказала быть мужчиной? Алиса не могла поверить в то, правда ли это. Она, несомненно, радовалась таким переменам друга. Конечно, слизеринка добротой и душевностью не блещет, но даже она не достойна плохого к себе отношения, как считала Коулман. — Любви достоин каждый, — тихо и мечтательно прозвучал голос рядом с девушкой. Взглянув вправо, она заметила, стоявшего рядом Альбуса Дамблдора, одетого, как всегда, в свою голубую с блестками мантию, плавно переливающуюся на свету уходящего солнца. Длинная седая борода доходила едва ли не до щиколоток его ног, и очки-половинки слегка прикрывали его маленькие голубые глазки, наполненные простодушием и добротой. На лице сияла простая улыбка, а сам он смотрел в окно, созерцая закат солнца. — Здравствуйте, профессор, — немного испугавшись появления директора сказала Алиса. — Ах, молодость! Чудная пара, — воодушевленно говорил мужчина. — Ты, Алиса, я смотрю теперь не одна. — Ох, нет профессор. Мы с Алекто не подруги, я просто хотела ей помочь. — Помощь — это замечательно. Вот только я говорил совершенно не ней. Будешь? — спросил Дамблдор, протягивая девушке сверток лимонных долек. — Нет, спасибо, — неловко ответила Коулман. — А зря, — закидывая в рот одну из долек произнес директор. — Чудесное лакомство. — Не сомневаюсь, профессор, — улыбаясь ответила Алиса. — Я говорил вовсе не об Алекто. Я говорил о мистере Поттере и его друзьях. — Да, мы стали хорошими друзьями. — Не кажется ли тебе, что дружба и любовь — это одно и то же? Ведь дружба без любви вовсе не дружба, а любовь без дружбы совсем невесть что. Как ты считаешь? — Ваше толкование весьма прозаично. Дружба и впрямь невозможна без любви, но любовь двух людей в ином ее значении, как по мне, более сильное чувство. — У каждого свои на то взгляды. Важно лишь то, как на это смотришь ты сам, — сказал задумчиво Дамблдор, переводя взгляд с неба на Алису. Она задумчиво смотрела на директора и обдумывала сказанные им слова. Любовь и дружба равносильны друг другу, как не крути… — Профессор, простите за бестактность, но вы любили когда-то? Как поняли, что это тот самый человек? Взгляд директора вновь устремился к закатному солнцу и после задумчиво произнес: — Был один человек. Прекрасный во всех своих отношениях, пока одна идея полностью не завладела им. Больше мы не виделись. Никогда. — Весьма трагично. — Вполне. Но не стоит забывать, что те, кого мы любим всегда с нами, будь то семья или один человек. До меня дошли слухи, что ты чересчур сильно переживаешь за своих родных. Так ли это на самом деле? Алиса словно застыла на месте, не имея силы ни вдохнуть, ни выдохнуть. Страх за родителей был с ней все время. Каждый день она живет с ним. — Меня не покидает чувство того, что с ними обязательно что-то случится. Будто видишь что-то, но не в силах разобрать что. Одно чувство. — Ты видишь мертвыми своих родителей? — с интересом переспросил профессор. — Да… во снах, в мыслях, в боггарте. Везде. Неловкая тишина повисла в их разговоре. Дамблдор задумчиво поглаживал седую бороду, смотря в небо. На руках хорошо были заметны морщинки и видные синеватые вены, пульсирующие раз за разом. Алиса внимательно смотрела на мужчину, но подумав, что быть может смущает его этим, перевела взгляд туда же, куда и он. — То, что происходит сейчас в мире, вызывают у тебя такие переживания. Лишь крепкая любовь способна на такие чувства. И она тебе присуща. Думаю, ничего плохого не случится, если ты на парочку дней посетишь своих родных. Разумеется, если рядом будет один из твоих друзей. Безопасность прежде всего, но и рискнуть уж больно хочется, как говорил мой давний друг Аластар. — Вы правда разрешаете мне посетить мою семью? — Если ты сама того желаешь. Алиса не верила своим ушам. Как же счастлива была она слышать эти слова. Ей так и хотелось бросится на шею учителю и крепко-накрепко обнять его, показывая всю ту радость и благодарность за предоставленную возможность. Вместо этого она яро ему улыбнулась, что щеки во всю прикрывали ее выпученные от счастья глаза. — Спасибо, профессор! Спасибо, огромное! Я никогда не забуду, какой вы добрый человек! Спасибо! Профессор лишь звонко засмеялся, смотря на счастливую ученицу, которая чуть ли не парила радости. — Я тогда побегу к друзьям, и попрошу одного из них сопроводить меня, хорошо? — тараторила воодушевленная Алиса. — Несомненно, — согласился волшебник. — Можете воспользоваться камином в кабинете Минервы Макгонагалл. Я лично предупрежу ее о вашем приходе. Думаю, в пятницу, часов в шесть, вас устроит? — Конечно! Спасибо! — крикнула уже на лету бежавшая вдоль коридора Алиса.