Miracle

      Быть стражником в королевском замке и при этом скрывать свои истинные намерения оказалось довольно непросто. Кайто не мог приблизиться к Рин, не рискуя вызвать подозрения. Положение становилось опаснее, люди с беспокойством говорили о возможной войне с Южным королевством.       Вероятно, ради того чтобы отвлечь подданных, Пико решил устроить бал. Многих это отвлекло, другие же, напротив, лишь со скрытым недовольством поджимали губы, не в силах противоречить королю.       Услышав о бале на следующий день после короткого разговора с Рин, Кайто лишь изумленно изогнул брови. Молодой Восточный король казался ему лишь глупцом, что всю жизнь провел в праздности и роскоши. Неужели подобный человек может быть настолько амбициозен, чтобы женится на принцессе другой страны, ради расширения своих владений?       Рин выглядела спокойной и совсем не казалась Кайто несчастной. И все же…       Он знал, что не сможет встретиться с ней наедине в замке. За каждым ее шагом наблюдали по приказу короля, а потому Кайто мог лишь смотреть на нее издалека. Рин готовилась к балу, который Пико устраивал в ее честь, когда в щель под ее дверью кто-то просунул письмо. Она удивилась, а затем на ее лице появилась улыбка: письмо оказалось от Кайто.       Он просил о встрече. Сегодня ночью он будет ждать ее в постоялом дворе, что в центре столицы. Рин покачала головой и отложила письмо. Бал будет в самом разгаре, да и из замка она так просто выбраться не сможет. Он просит о невозможном.       — Вам нужна помощь, Ваше Величество? — раздался голос за ее спиной.       Рин вздрогнула и, торопливо накрыв письмо рукой, оглянулась.       — Гуми, это ты… — с облегчением вздохнула она, поднимаясь на ноги.       — Что это? — спросила девушка, приближаясь к королеве.       — Ничего, — Рин попыталась спрятать записку, но Гуми оказалась проворнее.       Разбойница усмехнулась, прочитав просьбу Кайто о встрече. По тону было ясно – он не сомневается, что Рин сделает все возможное, чтобы исполнить его прихоть.       — Ты пойдешь? — коротко спросила Гуми, поднимая глаза на королеву.       Рин помотала головой и вырвала из ее рук письмо, а затем быстро порвала его на мелкие кусочки.       Гуми внимательно смотрела на нее и видела, как ей хочется бежать к нему прямо сейчас. Едва ли Рин сама осознавала свои чувства, а потому разбойница промолчала и помогла королеве затянуть корсет. Бал вот-вот должен был начаться.       Пико сидел на троне, гадая, когда же придет Рин. Перед ним мелькали танцующие пары, звучала музыка, но он ничего не замечал вокруг себя. Королева не обязана была присутствовать на балу с самого его начала, когда половина гостей еще даже не подъехали. Обычно на балах, устраиваемых в Восточном замке, веселье начиналось уже ночью, около полуночи. Однако Пико не отрывал взгляда от дверей, ожидая Рин. Этой ночью праздник был устроен в ее честь. Здесь она впервые должна была танцевать с ним, как его королева. В это тяжелое время, на грани войны, люди могли хоть на несколько часов забыть о проблемах, погрузившись в музыку, и Пико хотел, чтобы Рин тоже счастливо улыбалась сегодня.       Все это было ради нее.       Наконец, часы пробили полночь. Двери распахнулись, и вошла она. Черный шелк ее платья мягко сиял в свете многочисленных свечей, она шла к нему, медленно и грациозно. Пико поднялся на ноги и устремился к ней. Они встретились в середине зала, и музыка смолкла. Пико протянул ей руку, и она с улыбкой вложила в нее свою ладонь. Полилась нежная мелодия вальса, и они закружились в танце под восторженными взглядами.       Пико чувствовал себя самым счастливым, видя ее улыбку.       А Рин быстро шла по темному коридору, ища нужную комнату. Владелец постоялого двора проводил ее фигурку, закутанную в красный плащ, масляным взглядом. Рин взялась за ручку, но дверь вдруг распахнулась сама. Она подняла взгляд и увидела его глаза, такие знакомые, ярко синие и немного грустные. Кайто отступил, впуская ее в комнату, и запер за ней дверь.       Глядя, как она осматривается, теребит край плаща и избегает встречаться с ним взором, Кайто улыбнулся. Теперь она снова была похожа на ту девушку, что жила с ним в полуразрушенном Северном замке. Увидев ее вчера в короне и королевских одеждах, Кайто едва узнал ее, но теперь понял, что она осталась прежней.       — Зачем ты позвал меня? — наконец, разорвала томительное молчание Рин.       Кайто подошел ближе к ней и сказал:       — Я должен вытащить тебя отсюда, вернуть домой.       — Я не хочу, — девушка отшатнулась, прижав руки к груди, — Я не просто так сбежала оттуда.       — Рин, твой отец мертв, — торопливо сказал Кайто, — Лен убил его.       — Не может быть… — прошептала Рин.       На несколько секунд облегчение затопило ее, заполнило до краев, мешая дышать. Она может больше никогда не прятаться, она в безопасности, она никогда больше не увидит этого человека. Через мгновение она заставила себя вспомнить о том, что смерть – это всегда трагедия, но так и не смогла искренне поверить в это. Однако она испытала настоящий ужас, подумав о том, что пришлось пережить ее брату.       — Я не знала…       — Не удивительно, это стараются не разглашать, — Кайто пожал плечами, — Но теперь тебе ничего не грозит, ты можешь вернуться вместе со мной…       — Нет, — она опустила глаза, — Не могу.       — Разве тебя держат здесь силой? — нахмурился Кайто.       Она покачала головой.       — Тебя привлекло богатство, власть? — не унимался он, — Но у тебя все это уже есть, твой брат…       — Я королева, Кайто, — перебила Рин, — Я замужем. Я не могу бросить Пико, он был так добр ко мне. Знаешь, я всегда хотела только иметь дом, место, куда могу вернуться. И он дал мне это.       — Ты любишь его? — вдруг спросил Кайто.       Она отвела взгляд. Кайто подошел ближе и, коснувшись пальцами ее подбородка, заставил ее смотреть на него.       — Ответь мне. Это простой вопрос.       Рин вырвалась и отступила назад. Кайто вздохнул, устало провел ладонью по своему лицу, а затем мягко улыбнулся и негромко заговорил:       — Однажды ты сказала, что любовь зависит от определенного момента…       — Ты снова хочешь поспорить? — ощетинилась Рин, хмуро глянув на него.       — Ты до сих пор в это веришь?       Он смотрел на нее спокойно, будто они обсуждали погоду за окном. Рин закусила губу.       — Не знаю.       — Что ж, я готов отказаться от своих прежних слов, — он улыбнулся шире и развел руками, признавая поражение, — Возможно, иногда это чувство действительно зависит от тысячи причин, которые невозможно даже перечислить. Но я хорошо помню момент, когда полюбил тебя.       Рин вздрогнула, метнула на него изумленный взгляд, почему-то ожидая увидеть насмешку в его глазах, однако он, кажется, говорил всерьез. Она задумчиво улыбнулась, понимая вдруг, что теперь может, наконец, быть честна с ним и с самой собой.       — Забавно… — она склонила голову и подошла вплотную к нему, — Я влюблялась в тебя постепенно. Ты учил меня ходить, читать и писать, спорил со мной. Мы говорили, порой, ночами напролет обо всем на свете. Ты был чудовищем, но уже тогда я, кажется, любила тебя…       Музыка играла громко, но король и королева даже не слышали ее, растворяясь друг в друге и в танце.       — Почему-то мне кажется, что ты… — тихо заговорил Пико, пока они кружились по залу, — Не знаю… другая…       — Не волнуйся, — Рин улыбнулась и подняла руку, показывая ему кольцо, которое он ей подарил, — Теперь у нас все будет прекрасно.       — Да, конечно, — он счастливо рассмеялся в ответ.       Они покинули своих гостей гораздо раньше окончания бала, сразу по завершению своего первого танца.       Она увлекла его за собой и заперла двери, когда они оказались в королевских покоях. Пико поцеловал ее, и она ответила страстно и ласково.       Она обвивала его руками, прижималась всем телом, торопливо избавляясь от одежды. Кайто целовал ее, и она отвечала с жаром и нежностью.       Пико никогда прежде не видел Рин такой. Она изменилась, она отдалась ему с таким наслаждением, целовала его так жадно и пылко, будто горела в его руках. Кайто забыл обо всем мире рядом с Рин, сжимая ее в объятиях, целуя каждый дюйм ее разгоряченного тела.       Он предал забвению все, даже собственное имя. Осталась лишь она.