Miracle

      Письма от Кайто, которое должно было прийти через пять дней, так и не было, и Лен понял, что его схватили, как шпиона. При напряженном отношении между странами, Лен не сомневался, что Кайто приговорили к казни, и винил себя в его возможной гибели. Это ужасно мучило молодого короля, неизбежность войны давила на него, страх за судьбу Рин мешал спать и есть.       Лен думал об этом по ночам, за завтраком, на военном совете. Думал, когда выслушивал жалобы горожан, когда принимал отчеты министров, когда обедал. Думал, занимаясь бумагами и обсуждая распределение золота из королевской казны, сидя на ужине и укладываясь спать. И вместо сна он снова думал.       Ему казалось, что он потеряет рассудок, от всей той ответственности, что свалилась на него после смерти отца. Виня себя, помимо прочего, и в его гибели, Лен отказался перебираться в королевские покои. Повсюду ему виделся призрак отца и, даже когда мысли сменялись беспокойным сном, к рассвету Лен просыпался в поту, потому что снова и снова видел окровавленный труп короля.       Постепенно, день за днем, из головы молодого короля пропадали все лишние мысли. Его жизнь переменилась и усложнилась настолько, что он почти забыл, как жил и о чем думал прежде.       Лицо его с каждой неделей было все бледнее, синяки под глазами становились темнее. Взор, прежде ясный и прямой, стал усталым, суровым. Улыбка почти два месяца не касалась его побелевших искусанных губ. Голос стал холодным и властным, говорил король сквозь зубы, с пугающей твердостью. Мало кто узнал бы в нем теперь прежнего Лена.       Бремя власти не сломало его, но ожесточило. Казалось, он потерял надежду на то, что еще может оставаться человеком, и отныне был только королем, думал лишь о своем народе.       Все в королевстве теперь говорили только о войне с Восточным королевством, которую Лен уже был не в силах остановить.       Они побеждают, зачем же отступать? Нельзя показывать свою неуверенность в победе. Нельзя демонстрировать даже подобие слабости. Нельзя позволить народу разочароваться в короле.       Лен старался стать достойным правителем. Иногда ему казалось, это – единственное, что осталось в его жизни. Потому он поступал так, как должен был поступать король. Он не прекратил наступление, не отозвал войска. Однако ночью Лен кусал губы и корил себя за принятое решение. Жертвовать жизнями солдат ради собственного положения. Прежде он и не помыслил бы о подобном. Однако сейчас поступил цинично и расчетливо с омерзительной легкостью. Ему было тошно от самого себя.       Засыпая на рассвете, Лен продолжал думать о войне и понимал, что проспит от силы часа три. Он еще не знал, что этот день преподнесет ему встречу, о которой он уже и не мечтал.       Утро было таким же, как и всегда. Едва прикоснувшись к завтраку, молодой король встал перед картой, развернутой на широком столе, и начал продумывать тактику следующего сражения. Дверь бесшумно открылась, и Лен вопросительно взглянул на вошедшего.       — Ваше Величество, — обратился к нему один из стражей, почтительно склонив голову, — В замок прибыла девушка, которая представилась Вашей невестой…       — Что? — Лен изумленно уставился на человека, который, очевидно, начал свою службу в замке не так давно, иначе бы точно помнил девушку, что своим уходом когда-то разбила сердце юному принцу.       Мимолетное счастье, мгновенное сомнение, внезапное отчаяние и мучительная надежда – все это Лен испытал всего за секунду.       Этого просто не могло быть. Мику теперь казалась ему миражом, чудом из другого мира, который исчез, когда на его голову надели корону.       Лен промчался мимо незадачливого стражника, пробежал по коридору, не заботясь о том, что растеряет всю величественность, приличествующую королю. Даже твердя себе, что это не может быть Мику, он перепрыгивал ступеньки, когда спускался по лестнице. Если есть хотя бы шанс, что она действительно вернулась – имеет ли значение что-то еще?       Когда до первого этажа оставалось совсем немного, Лен перегнулся через перила, взглянув вниз. Она стояла в центре зала и вскинула взгляд, словно почувствовала, что он смотрит на нее. Ее губы расплылись в улыбке, которая осветила все вокруг. И тогда Лен понял, что, наконец, спасен.       Облегчение затопило его, наполнило до краев. Он даже на мгновение потерял равновесие, словно ее теплый взгляд и улыбка выбили землю из-под его ног.       Она подошла к подножию лестницы, и Лен поспешно спустился к ней. Прижав ее к себе, он глубоко вдохнул ее запах, уже почти забытый, и поклялся себе, что больше никогда ее не отпустит.       Лен поскорее увел ее туда, где не было посторонних глаз, в собственные покои, где они говорили и в прошлую встречу. Когда за ними закрылась дверь, он снова обнял ее, безуспешно силясь успокоить бешеное сердцебиение. Мику уткнулась ему в плечо и, казалось, совсем перестала шевелиться, даже дыхания ее он не чувствовал. Он ждал, что она вновь отстранится первой, как делала всегда, но девушка затихла и не двигалась, пока он не сделала попытку взглянуть ей в лицо. Только тогда Мику подняла глаза и встретилась с ним взором.       — Тебе нужна моя помощь? — догадался Лен, увидев ее отчаяние.       Девушка кивнула, и он подвел ее к мягкой софе, понимая, что им предстоит долгий разговор. Конечно, он едва ли не с первой секунды знал, что она пришла вовсе не ради него, а ради себя самой. Но все же она пришла именно к нему, и этого было достаточно.       Они уселись рядом друг с другом в хрупкой тишине. Лен молчал, Мику не решалась заговорить, и, бросая быстрые взгляды на ее лицо, он без труда заметил, как лихорадочно блестят ее покрасневшие от недавних слез глаза.       — Ты можешь рассказать мне обо всем, Мику, — тихо сказал он, осознав вдруг, что именно мешает ей открыться ему, — Я никогда не стану осуждать тебя, клянусь.       Внимательно посмотрев на него, Мику глубоко вдохнула и начала свой рассказ. Когда она ушла из этого замка ради Кайто, когда впервые применила магию посреди снежной пустыни, когда жила с разбойниками, когда явилась к Лену посреди ночи, когда узнала правду о себе, встретилась впервые с родителями, взошла на трон… Когда она была счастлива, когда смеялась и когда плакала, когда мечтала и когда была в шаге от смерти – все это она поведала ему, не утаив ни малейшей детали. Она не назвала ему лишь имени предводительницы разбойников, чтобы не лишить Гуми возможности изредка возвращаться в Южный замок.       С каждым ее словом Лен все больше поражался тому, как плохо знал Мику до сих пор. Ему многое стало ясно, на все его вопросы, наконец, нашлись ответы. Она показала ему осколок – единственное, чем она теперь владела. Эта магия защищала ее от глаз морской ведьмы – узурпаторши, занявшей трон в Западном королевстве. И эта магия сейчас была ее последней надеждой отомстить.       Повисла тяжелая, давящая тишина. Лен смотрел на кусочек зеркала, испытывая смутное ощущение тревоги с примесью предчувствия опасности, угрозы, исходившей от осколка. В прошлую их встречу он ясно дал ей понять, что не станет мириться с магией в своем королевстве – и вот она приходит снова, снова приносит это зло, снова нарушает главный закон королевства…       — Что ты собираешься делать теперь? — тихо спросил Лен, мягко сжав ее дрожащие пальцы.       — Вернуть свое, — прошептала Мику, — И в этом мне нужна твоя помощь.       Лен всмотрелся в голубые глаза, что сверкали ледяной яростью и жаждой возмездия. Да, она была не той девушкой, которую он так много месяцев назад сделал своей невестой. И все же сейчас, узнав ее заново, он любил ее куда больше, чем когда-либо.       Они оба прошли через многое, оба изменились. Но это не могло разделить их, напротив. Никогда прежде Лен не чувствовал с ней такой близости. Сейчас он твердо знал, что больше не позволит ей уйти, не отпустит ее из-за такой ничтожной мелочи, как осколок.       И все же он колебался, медлил с ответом, и Мику взмолилась, с силой сжав его ладонь:       — Прошу тебя, Лен! Она убила моих родителей, я должна отомстить ей!       — Я не могу, Мику, — покачал головой король, — Идет война, мне просто не хватит людей.       Она откинулась назад и скрестила руки на груди, смерив его негодующим взором:       — Я думала, ты поможешь мне... Ведь она захватила мое королевство, мой дом! — Мику неосознанно повысила голос, перейдя на крик, — Я только обрела его и не могу сразу потерять!       — Для тебя готов сделать все, что в моих силах, — мягко ответил Лен, надеясь, что его спокойный тон хоть немного утихомирит ее, — Но это…       — Это все, чего я хочу, — отрезала девушка, и он вздохнул:       — Мику… Ты просишь о невозможном. Моя казна истощена, мои люди умирают на поле боя каждый день, мой народ отвернется от меня при первой же моей неудаче. Эта война может уничтожить мое королевство, а ты хочешь, чтобы я ввязался в еще одну. К тому же против ведьмы! Даже ты, при всей своей силе и магии, проиграла ей, что же, по-твоему, я смогу сделать против нее?!       Даже после этих слов Мику продолжала недовольно хмурить брови и плотно сжимать губы, не отводя от него глаз, сверкающих холодом и сталью. Лен тихо застонал и запустил пальцы в волосы, взъерошив светлые пряди.       — Не смотри так разочарованно, я этого не вынесу, — грустно улыбнулся он, — Сейчас я просто не в силах помочь тебе…       Пару секунд Мику продолжала сверлить короля пронзительным взглядом, а затем твердо произнесла:       — Это она убила твоего отца.       Лен застыл, уставившись на девушку в немом изумлении. Зачем она это делает? Для чего вновь бередит рану, которая только начала заживать?       — О чем ты говоришь? — сквозь зубы проговорил Лен, — Мой отец умер от моей руки…       — Нет, — Мику выпрямилась, наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза, — Тето появилась там, когда ты побежал за помощью. Она сказала, что такая рана не убьет его, и вырвала сердце из его груди. Вы устроили погребальный костер так поспешно, что королевский лекарь не смог толком осмотреть тело, а потому никто не усомнился, что его смерть – твоя вина. Но это не так, Лен! Не ты убил своего отца, а она, эта ведьма. Тебе тоже есть, за что мстить ей…       — Мику… — он попытался прервать ее, потому что девушка говорила все громче и все быстрее, но она словно не услышала его.       — Ты и сестру потерял по ее вине…       — Мику, послушай…       — Мои родители тоже погибли от ее руки, и я не позволю ей просто…       — Послушай же меня, наконец! — крикнул Лен ей в лицо, схватив ее за плечи и хорошенько встряхнув. Мику замолчала, а затем склонила голову и уткнулась лбом в его плечо, тяжело дыша и понемногу приходя в себя. Лен почувствовал, как ее пальцы вцепились в его рукав, сжимая плотную ткань, и услышал тихие всхлипы. Девушка разрыдалась, цепляясь за него, будто только он теперь мог помочь ей сохранить рассудок.       Лен осторожно поглаживал ее по плечам, пока ее слезы не высохли, а затем твердо проговорил:       — Мы вернем тебе королевство и отомстим.       — Но как? — ее голос теперь был едва слышен, — Ни у тебя, ни у меня не хватит сил… Ты прав, мы просто не справимся…       Король вдруг преклонил перед ней колени, крепко держа ее за руку, и решительно проговорил:       — Сейчас нет. Я действительно не могу ничего сделать, пока идет война с Восточным королевством. Но победив, я объединю две страны и их ресурсы, и мы справимся с этой ведьмой. Мы вдвоем, ты и я, мы уничтожим ее, завоюем все три королевства и будем править всеми известными землями вместе. Что скажешь?       — Вы снова делаете мне предложение, Ваше Величество? — со слабой улыбкой спросила Мику.       — Пока нет, миледи, — Лен улыбнулся ей в ответ, — Дайте мне время, я брошу к Вашим ногам весь этот мир и тогда спрошу снова.       Мику, секунду помедлив, вдруг тоже опустилась на колени. Когда их лица оказались на одном уровне, она осторожно приблизилась, и их губы легко соприкоснулись, всего лишь на краткое, но волшебное мгновение. Разорвав поцелуй, Мику прошептала:       — Тогда я буду ждать, мой король…