Miracle

      Голос разливался волнами, мягко обволакивая сознание, он пропитывал сам воздух вокруг. Но Лен старался не слушать: он сосредоточился на смутном ощущении чьего-то присутствия. Он хотел понять, с кем же разделяет сознание те мгновения, что длится этот странный сон. Чужие мысли сплетались с его собственными, чужое сознание вливалось в его, но это не было ни жутко, ни пугающе. Напротив, он испытывал поразительную легкость, теплоту, столь знакомую ему и столь неуловимую.       Лишь в последний миг перед пробуждением, когда песня Рин стихла, он вдруг услышал другой голос, зовущий его по имени.       Лен распахнул глаза. Над ним шелестела листва, кроны деревьев закрывали его от ярких солнечных лучей. Лен тяжело дышал, пытаясь осознать только сейчас открывшуюся ему истину.       — Это Мику… — прошептал он.       Гуми, сидевшая рядом, на поваленном дереве, повернулась на звук его голоса и улыбнулась:       — Проснулся, наконец. Ты знаешь, что говоришь во сне?       Лен сел, разминая затекшие плечи и шею. Разбойница протянула ему воду, и он сделал несколько жадных глотков, прежде чем поинтересоваться:       — И что же я говорил?       — Я ни слова не разобрала, — пожала плечами Гуми.       Лен огляделся и понял, что на поляне они только вдвоем.       — Где остальные? — спросил он, вновь повернувшись к Гуми.       — Гакупо и Мейко ушли к ручью, чтобы пополнить запас воды, а где шатается этот… — девушка поджала губы, явно перебарывая желание выругаться, и сдержанно договорила: — Где Кайто, я не знаю.       Лен внимательно посмотрел на нее, надеясь, что она сумеет воздержаться и прекратит ссоры с Кайто, ведь они зашли уже слишком далеко, чтобы сейчас тратить время на нечто подобное.       — Тебе придется потерпеть его, пока мы не отыщем Мику и Рин.       — Знаю, — отмахнулась Гуми, явно не собираясь умолкать, — Но ты ведь понимаешь, что он и прямо сейчас может мило болтать с ведьмой где-нибудь неподалеку?       Лен бы не удивился, если бы это ее предположение оказалось правдой. Но что это меняет? Кайто ведь все еще готов помогать им, каковы бы ни были его причины и планы, важно лишь то, что без него им нелегко придется. Лен нахмурился и наклонился к Гуми, сурово проговорив:       — И что ты предлагаешь? Бросить его здесь? Избавиться от него?       — Я просто ему не доверяю, — Гуми скрестила руки на груди и плотно сжала губы.       — Я тоже, — тихо согласился Лен, — Но если бы не он, мы бы так и кочевали из города в город, не зная, что делать.       — И все-таки, он предаст нас рано или поздно… — настойчивым шепотом вновь начала Гуми, однако ей пришлось тут же замолчать, потому что заросли позади нее вдруг раздвинулись, и на поляне показался Кайто.       — Обо мне говорите? — с невозмутимой полуулыбкой поинтересовался он.       Как ни в чем не бывало, Кайто прошел мимо них и уселся неподалеку. Несколько мгновений стояла неловкая тишина, которую решительно нарушила Гуми, поднимаясь на ноги:       — Я пойду, помогу Мейко и Гакупо.       — Думаешь, они вдвоем фляги с водой не донесут? — рассмеялся Кайто ей вслед. Гуми даже не оглянулась. Она зашагала по узкой тропинке, следуя за тихим журчанием ручья и вскоре увидела парня и девушку, сидевших на каменной насыпи у воды.       Гуми остановилась, задержав дыхание. Вчера она перемолвилась с ними всего парой слов, а ведь столько хотела сказать им обоим. Так много дней, месяцев прошло с тех пор, как все они были разбойниками, и сейчас Гуми не была уверена, что сможет заговорить с ними, как ни в чем не бывало.       Вдруг до нее донесся тихий голос Мейко:       — Наверное, я всегда подозревала нечто подобное…       Гакупо протянул руку и коснулся ее плеча. Гуми, не шевелясь, смотрела на них из-за дерева и понимала, что не сможет заставить себя выйти сейчас.       — Мне жаль, Мейко, — сказал Гакупо, не сводя с нее взгляда.       Гуми видела его в профиль, но и этого было достаточно, чтобы понять, как он смотрит на Мейко. Странно, Гуми не замечала ничего подобного между ними прежде. Возможно, она просто не видела очевидного.       — Да ладно, я уверена, тебе хочется сказать что-то вроде: «Я же предупреждал», — натянуто улыбнулась Мейко, чуть отстранившись и тем самым вынудив Гакупо убрать руку с ее плеча.       — Ну, я ведь действительно предупреждал… — грустно усмехнулся он в ответ.       Мейко немного помолчала, а затем с тихим вздохом проговорила:       — Знаешь, я надеялась, что на такую грязную ложь она не способна. Я и правда верила, что она преследует благородные цели. Вроде нас, когда мы были разбойниками…       — Мейко, она – воплощение зла, — нахмурился Гакупо, — Забудь обо всем, что она говорила тебе, ты достаточно времени потратила на исполнение ее приказов.       — Я всю жизнь на это потратила.       Легко поднявшись на ноги, Мейко потянулась, а затем подобрала с земли наполненные водой фляги. Гакупо тоже встал, продолжая следить взглядом за каждым ее движением, но Мейко всем своим видом показывала, что разговор окончен.       Она повернулась, чтобы уйти, и, прежде чем Гуми успела спрятаться в зарослях, их взгляды встретились. Пару мгновений они молча стояли друг напротив друга, а затем Мейко слабо улыбнулась ей и прошла мимо. Гуми опустила глаза, не зная, должна ли что-то сказать, и, в итоге, так и не выдавила ни слова.       Только когда Мейко ушла, Гуми заметила на себе пристальный взгляд Гакупо. Он смотрел на нее так, словно ждал чего-то, и она подошла ближе. Он был именно таким, каким Гуми его помнила, и ей хотелось знать, как она выглядит в его глазах. Думает ли он, что она изменилась? Хочет ли знать, что пережила с тех пор, как он исчез из ее жизни?       Вспоминал ли он о ней?       — Я рад снова тебя видеть, — улыбнулся Гакупо, разрывая молчание.       Гуми передернуло. Какая холодная, обыденная фраза, будто они просто знакомые, которые пару недель не встречались.       — А я рада, что ты… жив, — едко ответила Гуми, скривившись.       Гакупо непонимающе вскинул брови, удивленный ее явным недовольством. Гуми закатила газа и снизошла до объяснения:       — Все это время я не знала, что с тобой. Думала, тебя больше нет.       Ее тон был ледяным, обвиняющим, и Гакупо тут же ощетинился, приготовившись к обороне:       — Ну, я был в тюрьме, а там почтовых голубей не держат.       Гуми скрестила руки на груди и отвернулась. Она почти ненавидела себя за то, что после столь долгой разлуки говорит с ним вот так, однако ничего не могла с собой поделать. Гакупо вздохнул и добавил, уже гораздо мягче:       — Но мне следовало найти тебя, когда я сбежал…       — Да, — кивнула Гуми, продолжая избегать его взгляда, — Да, тебе следовало.       — Прости, не знал, что ты будешь так беспокоиться, — развел руками он.       Гуми опешила и вместо невозмутимого негодования, которое ей хотелось изобразить, у нее вырвалось несвязное бормотание:       — После того… ты думал, я просто… ты ведь был… у меня… — она опустила голову и уткнулась лицом в ладони.       — Эй, ты чего? — Гакупо подошел ближе и обхватил ладонями ее вздрагивающие плечи, — Я не… Я не хотел тебя обидеть.       Услышав искреннее сожаление в его голосе, Гуми подняла на него глаза, в которых не было ни следа слез, и широко улыбнулась. Гакупо изумленно замер, а затем вдруг расхохотался, и Гуми засмеялась вместе с ним.       — Ты все такая же… — протянул он, отступая назад и вновь опускаясь на каменистую насыпь.       Гуми молча уселась напротив и какое-то время пристально изучала его лицо. Она уже успела забыть, какие чувства испытывала рядом с ним. Это не была влюбленность, но что-то в нем все же заставляло ее сердце биться чаще.       — Расскажи, как ты жила, пока меня не было рядом, — попросил он со спокойной улыбкой.       Гуми выпрямилась и глубоко вдохнула. Она готова была поведать ему историю всей своей жизни – и она знала, что обязательно сделает это, – но не сейчас.       — Сначала ты, — требовательно заявила она, — В качестве извинения за то, что так надолго исчез, я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что с тобой происходило.       Потратив немного времени и сил, она могла бы узнать все, что ее интересовало, из зеркала. Но это казалось ей нечестным, грубым, кощунственным… Ей было важно, чтобы он сам доверился ей.       — Тогда мы здесь надолго, — усмехнулся Гакупо, усаживаясь удобнее.       Гуми улыбнулась и наклонилась к нему, подперев голову ладонью и приготовившись слушать:       — Я никуда не тороплюсь.