Miracle

      Гакупо знал, что отличается от остальных детей. Как он мог этого не знать? Их тела были совсем другими, из плоти и крови. Его же тело было из дерева.       Первый день жизни Гакупо был омрачен тем, что его мать поссорилась со своей подругой. Она старалась говорить тихо, но ему удалось подслушать. Она оправдывалась, сказала, что у нее не было выбора. Что не может иметь детей.       Он не понял, о чем она говорит. Ведь он – ее ребенок. Значит, все-таки может?       — Тебя сожгут заживо за колдовство! — крикнула ее подруга и ушла, хлопнув дверью.       Гакупо вышел и осторожно приблизился к матери. Она плакала, сидя на полу, но постаралась улыбнуться, увидев его.       — Мамочка, что такое колдовство? И что значит «сожгут заживо»? Почему ты не можешь иметь детей?       Она лишь притянула его к себе и крепко обняла. Гакупо услышал, как она всхлипывает, стараясь сдержать слезы, и обхватил ее шею тонкими деревянными руками.       Ему запрещалось покидать дом. Он смотрел на улицу из окна, наблюдал, как веселятся другие дети, и пытался понять, почему так отличается от них. Шло время, он взрослел, но его тело не менялось. Оно осталось таким же, как и в тот первый день его жизни.       Его мать тяжело работала, а по вечерам, уставшая, но счастливая, садилась рядом с ним и читала ему разные истории из единственной книги, которая была в их доме. Особенно Гакупо нравились повести о сражениях драконов и храбрых рыцарей, а еще он любил слушать про разбойников и пиратов. Это была лучшая часть дня – когда мама читала ему вслух – ведь все остальное время мальчик скучал в одиночестве.       Гакупо подолгу сидел у окна, глядя на людей, с которыми ему так хотелось подружиться. Он мечтал выйти на улицу, но мама не разрешала, как бы он ни просил. Поэтому однажды, когда она отправилась на рынок, он сбежал.       Первые мгновения были волшебными, захватывающими. Он бегал, прыгал по лужам, ловил дворовых котов, срывал цветы с клумб, чтобы подарить маме букет. Она увидит, что с ним не случилось ничего страшного, и обязательно отпустит его погулять, когда он попросит в следующий раз!       — Что это за уродец?       — Какое-то полено…       Вокруг него постепенно собралась толпа. Гакупо сжался, почувствовав, что это не к добру – слишком уж мрачными были их лица.       — Небось сбежал из того театра, что здесь неделю назад останавливался.       — Да не, там все куклы красивые да дорогие, как на подбор. А этот какой-то неказистый.       — Где ты еще живых кукол найдешь? Этот точно оттуда…       — Надо бы вернуть, может заплатят…       — Я как раз в соседний город на днях поеду, театр вроде в ту сторону и отправился…       Гакупо бросился прочь, надеясь сбежать, но его быстро схватили чьи-то цепкие руки. Он кричал и вырывался, но его связали, на голову надели мешок и бросили в сундук. Когда щелкнул замок, и наступила тишина, Гакупо захныкал.       Мама будет искать его. Она ведь просила не выходить из дома, а он ее так подвел. Нужно обязательно выбраться отсюда и сбежать, как только представится возможность… Сундук бросили в телегу, и Гакупо впервые в жизни отправился в путешествие. Он не знал, куда его везут, он провел в темноте и непрестанной тряске три дня, а потому, когда крышку сундука подняли, лежал будто мертвый.       — Этот не из моих, — раздался над ним сердитый бас, — Он ж даже не живой.       Кто-то ткнул Гакупо тростью, и он вскрикнул от неожиданности.       — А, нет, кажись живой… — в грубом голосе послышалась усмешка, — Ладно, дам за него пару монет.       — И только-то?       — Еще торговаться будешь? Можешь себе оставить, на дрова сойдет…       Решалась его судьба, а Гакупо даже не видел лиц этих людей. Ему было очень страшно, но все, что он мог, – это трястись от ужаса на дне сундука.       — Давай, малец, будешь танцевать в массовке, — прокряхтел дородный мужчина, снимая с головы Гакупо мешок.       Этот человек оказался хозяином кукольного театра, в котором все куклы были живыми. Подобные чудеса привлекали простой народ, но всеобщая уверенность в том, что это какой-то фокус, спасала хозяина от обвинений в колдовстве.       Он отнес Гакупо в небольшой шатер, где жили остальные куклы, а затем ушел. Гакупо тут же попытался сбежать, но какая-то сила не выпускала его. Он сдался после нескольких попыток и уселся в углу, намереваясь хорошенько пострадать.       — Ты новенький? — прозвучал тонкий голос.       Гакупо поднял голову и увидел красивую высокую куклу в яркой одежде и с разноцветными глазами: один был синий, а другой - красный.       — Да, ты новенький, — сама себе ответила кукла и сразу задала новый вопрос: — Как тебя зовут?       — Мама по-разному звала. Чаще всего – Гакупо.       — Странное имя, — кукла протянула руку, — А я – Арлекин.       — Это у тебя странное, — пробормотал Гакупо и пожал белую ладонь.       Кукла села рядом. Гакупо посмотрел на ее профиль, затем опустил взгляд на яркую одежду.       — А ты мальчик или девочка? — робко поинтересовался он.       — Не знаю. Наверное, девочка, но мне иногда кажется, что мальчик, — в размышлении кукла склонила голову набок.       — Выглядишь ты как девочка… А я вот точно знаю, что я мальчик, — почему-то гордо сказал Гакупо.       — А откуда ты это знаешь?       — Просто знаю.       Они посидели в молчании. Остальные куклы не общались, они лежали на полу или ходили вокруг с хмурыми лицами. Некоторые танцевали, репетируя представление. В шатре царило уныние и грусть.       Гакупо подумал, что Арлекин, должно быть, очень скучает здесь. Куклы были мало похожи на людей, они будто не умели веселиться и делали только то, что им приказывали.       — Можешь считать меня мальчиком, если хочешь, — вдруг сказал Арлекин.       — Да мне, в общем-то, все равно… — пробубнил Гакупо себе под нос.       Так началась их дружба. Они проводили вместе все то время, что не было занято выступлениями. Гакупо пытался спланировать побег, а Арлекин помогал ему. Гакупо очень хотел вернуться к маме, но Арлекин не собирался покидать театр. Он просто не знал другой жизни. Он боялся людей, ведь никогда с ними даже не говорил. Гакупо пытался объяснить ему, что далеко не все из них – плохие. Но он и сам уже понемногу переставал в это верить.       Его существование превратилось в бесконечный цикл – выступления чередовались с жалкими попытками сбежать. Понемногу Гакупо начал думать, что такой и будет вся его жизнь.       Однако все изменилось, когда в их шатер пробралась девочка. После одного из выступлений, когда все куклы безмолвно сидели в шатре, а Гакупо тихо обсуждал с Арлекином туманную возможность сбежать прямо со сцены, когда вокруг нет этой странной магической границы, в шатер заглянул человек.       Все куклы тотчас повернулись к вошедшему. Затем разом поднялись на ноги, не зная, как вести себя с чужаком.       — Как она вошла?       — Где же хозяин?       — Он защитит нас?       — Может, он нас продал?       — Она нам навредит?       — Она сломает нас?       — Должны ли мы напасть первыми?       — Должны ли мы сами сломать ее?       Услышав все это, девочка в ужасе вскрикнула и попыталась сбежать, но тот, кто вошел в шатер, уже не мог его покинуть. Только хозяин был на это способен.       Гакупо быстро поднялся на ноги и вышел вперед. Он встал перед девочкой, раскинув руки в стороны, и смело посмотрел на кукол:       — Вы ничего ей не сделаете.       Арлекин помедлил несколько мгновений, а потом встал рядом с ним. Куклы в замешательстве стали переглядываться и вновь заговорили, все одновременно:       — Возможно, она гостья хозяина.       — Он разозлится, если мы сломаем ее?       — Лучше ее не трогать.       — Она ведь нас не обидит?       — Я ее боюсь.       — Хозяин ей не позволит.       — Подождем хозяина.       — Если она нападет, мы сможем себя защитить…       Продолжая перебрасываться фразами, куклы расселись по местам. Через минуту их тонкие голоса стихли, и девочка с облегчением выдохнула. Она опустилась на землю, словно ноги больше не держали ее, и прошептала, обращаясь к Гакупо и Арлекину:       — Спасибо… Если бы не вы…       — Рад, что смог помочь, — с улыбкой сказал Гакупо и уселся напротив нее, — Как тебя зовут?       — Мейко, — ответила девочка.       Гакупо представился, а затем подтащил ближе дрожащего Арлекина, и назвал ей имя друга.       — Он боится меня? — спросила Мейко, удивленно округлив глаза.       — Он прежде не говорил с людьми, — ответил Гакупо и пристально посмотрел на девочку, — Ты ведь не замышляешь ничего плохого?       — Нет, конечно же нет, — она замахала руками, — Я всего лишь хотела увидеть живых кукол, но у меня не было денег на билет, вот я и решила пробраться сюда…       — Ты любишь кукол? — подал голос Арлекин, боязливо поглядывая на нее.       — Все любят кукол, разве нет? — удивилась Мейко такому вопросу.       — Но почему? — не унимался Арлекин.       — Почему… — протянула она, — Ну… наверное, потому что они не взрослеют. Я бы не хотела взрослеть.       — А я наоборот, — вмешался Гакупо, — Все отдал бы, чтоб стать настоящим мальчиком и вырасти, как все. Моя мама была бы так этому рада…       — У тебя есть мама? — Мейко перевела на него удивленный взгляд.       — Да, но я давно ее не видел. Я сбежал, и она, наверное, всюду ищет меня.       — Ей наверняка очень грустно, — девочка осуждающе покачала головой, — Ты не должен был убегать.       — Поэтому я и хочу вернуться к ней, — кивнул Гакупо, признавая вину, а затем грустно вздохнул: — Но отсюда нет выхода.       — Я тебе помогу! Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем! — ее глаза светились энтузиазмом пару секунд, а затем вдруг потухли: — Моя мама, наверное, тоже ищет меня.       — Ты тоже сбежала?       — Можно и так сказать, — Мейко передернула плечами, — Я ушла из дома, чтобы найти маму, но совсем не знаю, где искать. Она принцесса и живет в замке, но как же мне добраться туда?       — Твоя мама принцесса? — вдруг восхищенно заговорил Арлекин, — Значит, и ты принцесса?       — Вот уж нет, — расхохоталась Мейко, — Я хочу быть рыцарем в сияющих доспехах и защищать таких прекрасных леди, как моя мама, от злодеев и разбойников.       — А по мне, лучше уж быть разбойником! Наверняка это чертовски весело! — Арлекин широко улыбнулся ей.       — Тогда уж нужно быть не обычным разбойником, а разбойником с честью! — подхватила Мейко, уже представляя себе, как жила бы в лесу и разоряла богачей.       — Это вообще как? — недоуменно склонил голову Гакупо.       — Ну, например, можно отдавать награбленное беднякам… — протянула Мейко.       — Точно! Мне нравится! — закивал Арлекин, его неживые глаза восторженно сверкали.       — Грабить богатых и отдавать бедным? — задумчиво переспросил Гакупо и улыбнулся, —Звучит здорово!       — Тогда этим мы и займемся, когда выберемся отсюда, — решительно сказала Мейко.       Гакупо и Арлекин переглянулись, не скрывая сомнения. Они уже почти потеряли надежду сбежать.       — Но как мы это сделаем? — хмуро спросил Гакупо.       — Я могу отвлечь вашего хозяина, когда он вернется, а вы сбежите, — махнула рукой Мейко, словно считала это пустяковым делом.       — А как же ты? Он просто так тебя не отпустит… — мрачно проговорил Арлекин.       — Да он меня даже не поймает! — засмеялась девочка, — Знаешь, как быстро я бегаю?       — Тебе это не поможет, пока у него есть осколок, — покачал головой он.       Гакупо согласно кивал. Он уже знал об источнике магии хозяина театра, и боялся сражаться с человеком, владеющим колдовством.       — Что за осколок? — изумилась Мейко.       — Хозяин всюду носит его с собой, в холщовом мешочке на груди. Этот осколок волшебный, и с ним хозяин с любым справится без труда, — торопливо рассказал       Арлекин, наклонившись вперед и стараясь говорить как можно тише.       — Видела я уже что-то такое… — пробормотала она, а затем широко улыбнулась: — Значит, нам просто нужно этот осколок украсть.       — Чего? — в один голос воскликнули Гакупо и арлекин, ошарашенно уставившись на нее.       — А что? — непонимающе вскинула брови Мейко, — Вы ведь хотели стать благородными разбойниками? Нужно же с чего-то начинать.       — Так-то оно так… — Гакупо неуверенно хмурился, — Но вот получится ли?       Мейко оскалилась в веселой ухмылке и отважно заявила:       — Не попробуем – не узнаем!