Miracle

      — Думаю, этого достаточно, — раздался негромкий голос Кайто.       Картины прошлого разом исчезли, и все повернулись к Кайто. Подозрение горело в каждом взгляде, но он лишь улыбался с невозмутимым спокойствием.       — Ты что-то скрываешь, — озвучил Лен то, что вертелось у всех на языке.       — А что, если и так? — с вызовом спросил Кайто, — Разве я обязан раскрывать вам все карты? Кажется, все уже поняли, что я был прав, когда говорил, что именно Лен должен извлечь меч из камня. Так давайте больше не будем мучить Гуми. Она ведь считает отвратительным наблюдать за чужой жизнью. Верно?       Гуми демонстративно отвернулась, когда он обратился к ней, но Кайто это не задело.       Лен откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Спорить с Кайто было бессмысленно. Вынуждать его уйти – тоже, ведь тогда у них не останется ни шанса. Даже если они и смогли бы добраться до цели без его помощи, им не удастся преодолеть и половину пути, пожелай он отомстить. Что-то подсказывало Лену – Кайто должен оставаться на их стороне.       Лен поджал губы. Нужно было отречься от эмоций, забыть сомнения и довериться человеку, которого он так давно ненавидел.       Пока все молчали, пребывая в раздумьях, Кайто достал небольшой изящный кинжал и принялся вертеть в руках, подбрасывал его в воздух и тут же ловко ловил. Лен хмуро посмотрел на него и вдруг узнал серебряную узорчатую рукоять.       — Этот кинжал! — воскликнул Лен, вскакивая на ноги.       Кайто с недоумением воззрился на него, однако почти сразу все понял.       — Дай-ка угадаю… Это твой ей подарок, верно? — его губы исказились в кривой ухмылке.       Лен стиснул зубы и молча опустился обратно на стул. Он не задумывался до этой секунды о том, что кинжал должен был остаться у Кайто после случившегося в тронном зале Западного королевства.       Но сейчас он не должен был устраивать из-за этого очередную перепалку. Лен заставил себя отвернуться и думать о деле. Все будто ждали, что кто-то заговорит, но ни один не желал брать это на себя. И тогда Лен, глубоко вдохнув, произнес:       — Что ж, дальнейшие шаги очевидны. Мы отправимся на тот остров и заберем меч. А после этого…       — Нам бы хоть до меча добраться, — бросил Кайто, не отрывая взгляда от кинжала, который продолжал подбрасывать в воздух и ловить, — Неужели вы думаете, что мы сможем спокойно выйти в море?       — Главное, попасть на корабль, — недовольно ответила Гуми, — Неужели мы не справимся?       — Нет, если будем действовать наобум, — качнул головой Кайто, а затем положил кинжал на стол и толкнул его в сторону Лена.       Кинжал проехал по столу и медленно остановился у края прямо перед Леном. Тот взял изящный клинок в руки и изумленно уставился на Кайто, который даже не взглянул на него. Кайто отдал кинжал, будто ничего не значащую мелочь, но для Лена это была единственная вещь, которая связывала его с возлюбленной.       — И что ты предлагаешь? — спросила Мейко, выжидающе воззрившись на синеволосого.       Кайто широко улыбнулся и поднялся, опершись руками о стол. Он обвел всех четверых горящим решимостью взором и принялся объяснять свой план.       Только к ночи они вышли из-за круглого стола, и безмолвно разошлись по комнатам, слишком уставшие от разговоров и друг от друга, – настолько, что не в силах были даже пожелать спокойной ночи.       Гуми отворила дверь и вошла в комнату. Это место было полно воспоминаний – о родителях, о брате, о разбойниках, которые заменили ей семью, но все равно покинули ее. Они ушли, испугавшись ведьму, однако Гуми ни о чем не сожалела, ведь в ее жизни было много людей, которые бросили ее, но Мику была единственной, кто вернулся. Гакупо и Мейко исчезли так запросто, не задумавшись о том, как больно ей будет их потерять, и даже сейчас они рядом лишь по случайности. Но Мику пришла к ней по своему желанию, вернулась осознанно, именно к ней. И теперь Гуми чувствовала, что должна ее спасти. Она уже потеряла брата, потеряла Пико, и не была уверена, что выдержит смерть еще хоть одного близкого человека.       Гакупо закрыл дверь и зажег свечу. Осталось совсем немного, и он закончит этот ужасающий хаос. То, из-за чего погибла его мать, из-за чего он потерял друга, из-за чего страдала Мейко, из-за чего столько столетий гибли люди – это зло будет уничтожено. Он больше не станет просто смотреть, как мир гниет из-за магии, он искоренит эту заразу. Лишь бы только хватило сил…       Мейко бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку. Ей хотелось просто выбросить из головы все мысли и забыться сном, но она понимала, что не сумеет. Лука была ее подругой, но сегодня Мейко поняла, что никогда на самом деле не знала ее. Насколько же мастерски Тето управляла ими обеими! Да и не только ими – все были лишь послушными марионетками в ее руках. Может быть, даже то, что они намереваются сделать, тщательно ей спланировано?       Кайто прислонился к стене и легко коснулся пальцами повязки на глазу. Ему хотелось ее снять, но он не стал. Тето не могла видеть его сейчас, и все же ему казалось, что она смотрит на него. Он улыбнулся, представив, что это действительно так. Едва ли она могла бы понять, почему он на самом деле здесь, почему решился предать ее снова. Даже если бы поняла, точно бы не поверила. Но Кайто знал, что все делает правильно. У него не осталось больше сомнений. Если прежде он двигался вслепую, плыл по течению и словно позабыл, чего на самом деле хочет, то теперь, наконец, прозрел.       Лен растянулся на кровати и уставился в потолок. Теперь, оставшись в одиночестве, он мог все хорошенько обдумать. И прежде всего он вспомнил то, что показал им осколок. Лен и представить себе не мог, что эта девушка, которую он давно считал мертвой, была так сильно влюблена в него. Она уже столько раз спасала его жизнь: после кораблекрушения, после битвы у Сизых холмов, после неудачного нападения на Восточный замок… Лен провел ладонью по лицу и тихо рассмеялся. Ну конечно, потому-то он и выжил в той битве, потому и очнулся затем в лесу, где мог скрываться от людей Тето, ищущих бывшего короля повсюду. Лука всегда помогала ему, она готова была отдать свою жизнь, лишь бы не убивать его, готова была служить ведьме, лишь бы стать человеком и быть рядом с ним.       Это казалось… жутким.       Лен неосознанно затаил дыхание. Она наблюдала за ним все это время. Каждую минуту она смотрела на него через свой осколок, а он и не догадывался. Она и сейчас смотрит?       Лен судорожно вдохнул и прижал руку к губам. Нет, Гуми ведь рядом, значит, ни один владелец зеркала его увидеть не сможет. Но достаточно ли того, что Гуми в одном здании с ним?       Лен стиснул зубы. Гуми устанавливала волшебный барьер вокруг особняка – защитит ли он от наблюдения?       Лен почувствовал, что не сможет уснуть и сел на кровати, уставившись в узкий проем окна. Только сны и это чернильно-синее звездное небо объединяло его сейчас с Мику и Рин. Сможет ли он спасти их на этот раз?       Это чернильно-синее звездное небо казалось невероятно далеким через прорезь ущелья. Громкое горячее дыхание обдавало жаром оголенные участки кожи девушки в белом платье. Ее босые ноги дрожали от напряжения и усталости, но она стояла прямо и бестрепетно смотрела на застывший перед ней силуэт.       Рин не знала, кто перед ней. Чьи мысли сейчас скрывает эта зловещая маска? Кто бы это ни был, Рин испытывала лишь ненависть.       Силуэт двинулся. Раздался стук каблуков.       Длинные лазурные волосы колыхнулись, но не от ветра, а от того же горячего дыхания. Слабый лунный свет преломлялся, отражаясь от зеркальной маски, наполовину скрывавшей красивое бледное лицо.       — Пой, — раздался голос Мику.       Рин глубоко вдохнула. Сколько это уже продолжается? Она чувствовала, что не продержится долго. Ее тело слабело с каждым днем, но она заставляла себя терпеть.       — Послушай, Мику… — выдохнула она со спокойной полуулыбкой, — Знаешь, я ведь ненавижу тебя. Уже довольно давно. Конечно, сейчас ты едва ли будешь говорить со мной об этом. Но еще в те времена, когда я жила в Северном замке вместе с Кайто, я уже ненавидела тебя. Тогда я не понимала, отчего во мне зародилось такое чувство, но стоило Кайто впервые назвать твое имя, как я уже знала – я буду ненавидеть эту девушку до конца своей жизни. А теперь я здесь по твоей вине и, вполне возможно, я скоро умру – тоже по твоей вине…       Что-то сверкнуло на щеке Мику, и Рин замолчала, всматриваясь в ее лицо. Ей показалось, всего лишь на мгновение, что из-под маски скользнула одна крохотная слезинка.       Однако ее голос звучал спокойно и чисто, когда она сказала:       — Я ненавижу тебя не меньше…       — Тогда убей меня, — выпалила Рин. Даже смерть казалась ей сейчас лучшим исходом.       — Нет, это слишком просто. Ты не умрешь… — голос чуть изменился, стал резче, и Рин поняла, что теперь с ней говорит не Мику, — Ты будешь петь вечно.