Miracle

      Гакупо вернулся на поляну разбитый и печальный. И Мику, и Лену сразу стало очевидно, что разговор с Гуми не задался. Они переглянулись, и Лен негромко обратился к Гакупо:       — Извини, — виновато произнес он, — Я зря вмешался.       Гакупо покачал головой, уселся на землю и устало привалился спиной к дереву.       — Ничего. Все равно я не очень-то хорош в убеждении…       Повисла тишина, в которой уютно трещал костер и стрекотали сверчки. Мику заерзала, села прямо и уставилась на Гакупо с нетерпеливым ожиданием в глазах:       — Она и вправду собирается уйти? — строго спросила девушка.       Гакупо нахмурился, подняв на нее взгляд. Кажется, с самого начала пути она впервые обратилась к нему. Он пожал плечами, отводя глаза:       — Не знаю. Я уже понятия не имею, что она собирается делать…       — Нельзя ей этого позволить, — процедила Мику, резко поднимаясь на ноги, — Без нее нам с этой ведьмой не справиться.       — Но мы ведь не можем заставить ее… — начал было Лен, однако Мику не позволила ему договорить, быстро сказав:       — Я с ней поговорю, — и зашагала в лес.       Гакупо и Лен смотрели ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.       — Ну, сейчас она, по крайней мере, была немного похожа на себя прежнюю, — пробормотал Лен.       Каждый видел, что Мику не в себе. Она не была похожа на сумасшедшую, но вела себя будто одержимая с самого своего освобождения из пещеры.       Гакупо почесал голову, не уверенный, что должен ответить, и все-таки произнес:       — Это, наверное, очень тяжело для тебя – видеть ее такой…       — Куда легче, чем не знать, увижу ли я ее вообще еще когда-нибудь, — сказал Лен с грустной улыбкой.       Гакупо решил промолчать, совершенно не зная, стоит ли вообще продолжать разговор на эту тему. Однако Лену, похоже, это было необходимо.       — Хотел бы я надеяться, что она когда-нибудь придет в норму… — вздохнул он, явно ища сочувствия.       — Я уверен, с ней все будет в порядке, — торопливо проговорил Гакупо, — В конце концов, неудивительно, что она слегка… не в себе после того, как столько недель подряд делила сознание с ведьмой.       Лен согласно закивал, с благодарностью взглянув на Гакупо, и произнес:       — Не знаю, как она выдержала. Мы об этом почти не говорим… Ни об этом, ни о Кайто. Сейчас все, о чем она думает – это месть.       — Неудивительно, — коротко бросил Гакупо и отвернулся.       Упоминание имени Кайто сделало повисшую между ними тишину мрачной и холодной. Лен больше не испытывал к нему ненависти, а Гакупо жалел об утрате того, кого хотел бы назвать другом. Кайто стал очередной жертвой Тето на ее пути к абсолютной власти, а потому Гакупо, как и Мику, как и очень многие, теперь жаждал мести.       — Мейко думает, что все случившееся было частью плана Тето, — неожиданно для самого себя вспомнил Гакупо.       Лен сдвинул брови и недоверчиво покачал головой:       — Едва ли кому-либо под силу провернуть такое…       Гакупо с облегчением вздохнул. Все же слова Мейко засели в его голове и не желали покидать его мысли, вызывая лишь тревогу и безотчетный страх.       — Мне тоже так кажется, — с деланым спокойствием кивнул Гакупо, — Она всего лишь ведьма, которой захотелось власти. Она не всесильна и не может быть настолько умна.       — Что ж, значит, мы все-таки сможем ее одолеть, — сказал Лен со слабой полуулыбкой.       — А когда мы убьем ее, у зеркала не будет хозяина, — подхватил Гакупо, — Думаю, тогда для его уничтожения потребуется только волшебный меч.       — Значит, у нас нет других вариантов, кроме как убить ее… — задумчиво протянул Лен, опуская глаза.       Это прозвучало так, словно Лен не хочет смерти Тето. И хоть Гакупо тоже не был переполнен кровожадным желанием убить ведьму, он не сдержал колких слов, что рвались из его губ:       — Ну, Луку ты убил, не задумываясь о других вариантах.       Лен поднял взгляд, но Гакупо не смотрел на него. Вновь были слышны лишь стрекот насекомых и потрескивание костра, но теперь обоих парней словно окутал холод. Лен чувствовал, что Гакупо осуждает его, но не собирается говорить об этом вслух, будто намерено лишая Лена возможности оправдаться.       — Я об этом не жалею, — решительно сказал Лен, упрямо сжав губы, — Она была безумна. К тому же на поле боя нельзя колебаться. Вступая в схватку каждый должен понимать, что рискует жизнью.       Гакупо криво усмехнулся и пробормотал:       — Значит, все просто – либо умираешь ты, либо убивают тебя.       — Выходит, так, — печально улыбнулся Лен, — И это ужасно, верно?       Мику быстро шла сквозь заросли. Найти Гуми сейчас казалось ей чем-то жизненно важным, и она исцарапала руки в кровь, прорываясь сквозь переплетенные между собой ветви деревьев. Наконец, она вышла на поляну, заросшую красивыми голубыми цветами. Гуми сидела в центре и сминала пальцами нежные лепестки, задумчиво хмуря брови и не замечая появления Мику. Слишком уж далеко завели ее мрачные мысли. Гуми всегда считала одиночество неотъемлемой частью своей жизни. Но она даже не представляла, что настоящее одиночество – не то, которое она ощущала, когда люди просто исчезали из ее жизни. Настоящее и самое мучительное одиночество она испытала теперь, когда люди, будучи совсем рядом, даже не замечали ее, не придавали значения ее присутствию. Она никому не была по-настоящему нужна.       Люди, которыми она дорожила, всегда выбирали кого-то другого. И она почти привыкла к этому. Но при виде Мейко, обучающей Рин сражаться, что-то сломалось внутри нее.       Гуми даже не могла возненавидеть Рин, хотя отчасти хотела бы этого. Рин была той, кого полюбил Пико, Рин стала той, за кем по пятам ходила Мейко – Гуми должна была испытывать хотя бы ревность или зависть. Но Гуми чувствовала только тупую боль в сердце и странное опустошение, словно, наконец, просто сдалась.       Все эти люди не нуждаются в ней. Может быть, ей действительно стоит уйти прямо сейчас?       — Здесь красиво, верно? — тихо заговорила Мику, усаживаясь рядом.       Гуми повернула голову и удивленно уставилась на девушку, которая натянуто улыбалась ей и прятала руки, на которых виднелись длинные порезы от ветвей. Гуми вздохнула и отвела глаза:       — Зачем ты пришла?       Уголки губ Мику опустились. Она принялась перебирать свои длинные волосы, явно нервничая. Гуми молча ждала, уже догадываясь, о чем пойдет разговор.       — Ты знаешь, что я всегда считала тебя своей подругой, — негромко начала Мику, — Единственной подругой. Ты очень дорога мне…       — Зачем ты это говоришь? — устало прервала ее Гуми.       — Почему обязательно должна быть причина? — нахмурилась Мику, вызвав у Гуми лишь мрачную усмешку:       — Сколько дней прошло с тех пор, как ты вернулась на поверхность? А сколько раз мы с тобой говорили за все это время?       Мику отвернулась, сжав губы в тонкую линию. Гуми кивнула самой себе и пробормотала:       — Вот поэтому должна быть причина.       — Я сказала правду, Гуми, — хмуро покосилась на нее Мику, — Прости, если тебе казалось, что мне все равно. Это не так. После того, что я пережила, мне не хочется ни на шаг отходить от Лена. Но и ты очень дорога мне.       — Как и ожидалось… — протянула Гуми, поднимаясь на ноги, — Я никогда не бывала на первом месте. Ни для кого.       Мику вскочила следом за ней и торопливо произнесла:       — Это изменится. Наверняка, тебе всего лишь…       — Просто скажи уже, Мику, — снова перебила ее Гуми, — Мне не нужны утешения или жалость. Будь честной, наконец.       Мику взглянула ей прямо в глаза и, спустя несколько томительных секунд молчания, твердо проговорила:       — Я должна отомстить. Помоги мне. Прошу, Гуми.       Они стояли друг напротив друга в тишине, посреди прекрасной поляны под звездным небом, и Гуми почти ненавидела себя за свои мысли. Она отвернулась и холодно бросила:       — Я уже достаточно помогла.       — Я не смогу жить дальше, пока не отомщу ей, — почти плача, сказала Мику, — Я могу думать только об этом, я будто схожу с ума. Умоляю, без магии с ней не совладать…       — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе осколок? — спросила Гуми равнодушно, и кусочек зеркала мгновенно появился на ее протянутой ладони.       Однако Мику вдруг отшатнулась. Ее лицо исказил ужас, она отвела окровавленные руки за спину и вскрикнула:       — Нет! — паника отразилась в ее глазах, а голос задрожал, — Нет, нет… никогда больше…       Гуми торопливо велела осколку исчезнуть. И после этого Мику успокоилась, ее дыхание выровнялось, взгляд перестал метаться и вновь стал сосредоточенным и серьезным.       — Я просто… — заговорила она, нахмурившись, — хочу, чтобы ты помогла мне справиться с ней. А затем я прикончу ее своими собственными руками.       — Тебе придется побороться за это удовольствие с Рин, — ухмыльнулась Гуми.       — Что ж, она тоже заслужила право убить эту тварь… — протянула Мику и махнула рукой, — Плевать, как это произойдет. Главное, чтобы Тето поплатилась за все, что сделала. И мне нужна твоя помощь, Гуми, я готова на коленях тебя умолять…       Мику действительно рухнула на колени, и Гуми поспешно подхватила ее за руки, чтобы заставить встать.       — Не нужно! Мику, перестань…       Однако девушка помотала головой, со слезами на глазах глядя на Гуми снизу вверх. Мику готова была простоять так хоть всю ночь, и, поняв это, Гуми стиснула зубы, а затем выдохнула:       — Я помогу.       Мику тут же вскочила и вытерла слезы, светясь улыбкой. Однако уголки ее губ тут же поползли вниз, ведь Гуми выглядела такой подавленной и печальной.       — Я так тебе благодарна... — тихо сказала Мику, осторожно коснувшись руки девушки.       Гуми вздрогнула и подняла на нее глаза.       С самого освобождения взгляд Мику полыхал безумным огнем и жаждой мести. Но сейчас он постепенно становился таким, каким Гуми их запомнила – нежным и кротким. Пусть всего на пару мгновений, но Гуми вновь увидела перед собой ту девушку, которая блистала красотой в Южном дворце, готовясь выйти замуж за принца. Девушку, что дрожала от страха в особняке разбойников, пока Гуми не решила помочь ей. Девушку, что пришла к ней в поисках убежища. Девушку, которую Гуми так хотела спасти.       Совсем как в ту ночь, Мику придвинулась чуть ближе и порывисто обняла Гуми. Прошло несколько секунд, и Гуми тем же легким движением положила ладони на ее тонкую талию. Как и тогда, Мику чуть отстранилась, чтобы взглянуть на нее, и их губы мягко соприкоснулись на несколько мгновений.       Гуми знала, почему Мику делает это, но все же ответила на поцелуй. Такой мимолетный и сладкий, он отдавал смутной горечью прощания. Она понимала, что Мику все же покинет ее, как поступали все, кто был когда-либо дорог Гуми, и теперь она готова была с этим смириться. Она поможет Мику в последний раз, а затем навсегда с ней расстанется, но никогда не забудет об этой девушке, с которой так хотела быть рядом всегда.       Гуми отстранилась первой и отвернулась, чтобы Мику не увидела ее лица. А затем шорох юбок и шелест травы не оставили сомнений – Мику ушла, оставив Гуми в одиночестве.