Опиум для никого

Сомнения сопровождали его всю жизнь, начиная от сомнения матери в его нужности. Она хотела сделать аборт, сомневаясь нужен ли ей этот ребёнок. Когда он пошёл в садик, то сомневался в себе сильно, потому что из детей никто с ним не играл, и он был изгоем. Когда пошёл в школу, то все стало еще хуже, сомнений больше, гонений тоже. После школы он никуда не поступил, ну точнее поступил только на коммерцию, а у матери не было на это денег. Он устроился в кафе и гей-клуб, работал день и ночь, из-за своей внешности часто терпел глупые подкаты и прочее (был привлекательным для мужчин, что его удивляло, вскоре понял, что девушки его не интересуют), пока случайно не наткнулся на Ирвина. Влюбился и Смит забрал его из этого ада и постоянного сомнения. Оно немного отступило, но младший все равно сомневался в себе. Сейчас снова он лежал поздно ночью в комнате, и голова его была полна сомнений. Они как рой пчел кружили вокруг него, громко жужжали и жалили все его тело, заставляя его биться в агонии. «Он тебя не любит»

«Ты просто игрушка»

«Он тебя бросит, когда найдёт игрушку получше»

«Если бы любил, разрешил бы спать с собой»

«Если бы правда любил, не наказывал за пустяки»

«Почему не разрешает гулять с друзьями»

«Не был бы так груб»

«Ты ему не нужен»

«Ты просто ничтожество!»

«Он предаст тебя и выбросит как куклу»

«Наивный, ты просто способ расслабиться»

«НИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВОНИЧТОЖЕСТВО» Младший заскулил и перевернувшись на бок натянул одеяло на лицо. Он стал опровергать все, что придумал себе сейчас. Лихорадочно гладил себя по лицу одеялом и поджимал к себе ноги, тихо шепча одними губами:       — Он любит меня, а наказывает, чтобы я был хорошим и послушным. Чтобы я был идеальным мальчиком для него. Леви вскочил с кровати и подошёл к шкафу. Стал искать любимые шорты и футболку, которая спадала на одно плечо, открывая часть ключиц и собственно плечо. Он специально это сделал, потому что знал, что Ирвин любит, когда он так одевается, а еще он знал, что старшему очень нравятся его впадинки на ключицах. Аккерман стянул с себя вещи, в которых был сейчас, включая нижнее белье, и из самого нижнего шкафа достал красивые трусики, их специально купил Ирвин. Леви уже надевал их, когда из-за своей же оплошности две недели ходил в развратном костюмчике горничной. Как же ему было тогда стыдно за это, сейчас тоже. Он моргнул пару раз и надел трусики, немного покрутился перед зеркалом и потом уже натянул футболку и шортики. Выдохнув и глухо вздохнув три раза, потянулся и побежал к комнате Ирвина. Рука робко потянулась к двери и постучала костяшкой пальца.       — Да, заходи Леви. Спокойно сказал Ирвин, он как раз готовился ложиться спать и решил немного почитать перед сном. Он любил антиутопии, поэтому сейчас как раз взял Оруэлла «1984» чтобы перечитать уже в третий раз. Младший робко зашёл в комнату и стал мять край футболки, он немного боялся начинать. Смит недовольно посмотрел на него и когда их глаза встретились, Леви выпалил:       — Я хочу спать вместе с тобой. Смит растянулся в улыбке и усмехнулся, закрывая книгу, придерживая страницу, на которой закончил, пальцами.       — Ты должен спать в своей комнате. Леви нервно сглотнул, но инстинкт самосохранения отказал именно сейчас, младший решил стоять до последнего.       — Почему? Что плохого если я буду спать рядом с вами? Ирвин закрыл книгу полностью и отложил ее на тумбочку, он развязал халат, в котором сидел и провёл рукой по шее.       — Иди в свою комнату Леви, я хочу спать и тебе тоже пора. Завтра встанешь пораньше и приготовишь мне лазанью. Леви выбежал из комнаты и часто дыша смотрел на двери. Ему хотелось выть от обиды. Младший привел свое дыхание в порядок и вернулся назад, случайно хлопнув дверью, чего Ирвин не любил.       — Я хочу спать с вами — сказал он уже специально говоря «вы», чтобы разжалобить своего хозяина.       — Что с тобой сегодня? Просишь у меня какую-то чепуху, дверями хлопаешь. Хочешь вывести хозяина и заставить его тебя наказать? Чепуха — это слово гулом отдалось в его голове эхом. Он слегка сжал кулаки, а потом прижал руки к своей груди, начиная теребить воротник футболки — нервничает.       — Это не чепуха, я просто хочу спать с вами. Мы же встречаемся, что плохого, если я буду спать с тобой в одной кровати? Утром бы будил вас минетом, вы же это так любите — голос на последнем предложении предательски задрожал. Он даже путал «ты» и «вы» не знал, как говорить и вообще запутался. У Леви и так была сильно расшатанная психика, и его легко можно было довести до слез, и он легко поддавался стрессу.       — Леви, выйти отсюда.       — Нет.       — Ты мне перечишь?       — Я хочу спать с вами.       — Нет. Это мое последнее слово. Проваливай. Леви сделал несколько робких шагов к кровати старшего и посмотрел ему в глаза уже чуть не плача.       — Я хочу спать с вами — уперто повторил, голосом человека, который вот-вот заплачет.       — Доигрался, паршивец! Ирвина было очень легко вывести, он встал с кровати и схватил младшего за руку, швыряя на кровать. Тот успел только сильно испугаться и чуть не упасть с кровати прямиком на пол, в последний момент схватился за изголовье кровати и подтянулся.       — Что я тебе запрещал? Перечить мне! Рычал на него старший, он выхватил ремень из своих джинсов, что лежали на стуле. Он замахнулся и сильно ударил его по спине и заднице. Леви закричал от боли. В следующий момент Смит стянул с него шортики вместе с красивыми трусиками, что он надел специально для альфы. Взяв в их руку он порвал их смотря на парня.       — Шлюха! Что это блять такое? Прорычал он, чем заставил Леви разрыдаться, старший стал лупить его ремнём, с каждым разом нанося удары все сильнее и сильнее. Леви плакал и просил его перестать, пытался отползти, но из-за слабости не получалось. Ирвин ударил его еще пару раз и когда уже ягодицы и спина мальчикам была вся багровая и местами синяя он отшвырнул ремень. Тот пролетел по столу и сбил бокал, который упал на пол и разбился, а так же еще много других вещей. Леви обрадовался, он был уверен, что его сейчас отпустят и он молча уйдёт зализывать свои раны. Но это было лишь начало нескончаемой ночи боли и пыток. Смит подошёл к шкафу и достал оттуда веревки, он взял младшего за волосы и подтащил к себе, сильно перетянул его руки веревкой и привязал ее к изголовью кровати, поставив парня раком. Сердце забилось бешено и часто. Мужчина скинул с себя халат и встал коленками на кровать. Свои длинные пальцы он сначала засунул в рот Леви, заставляя облизать их, пару раз ещё ударив его по лицу, а потом плюнув на дырочку младшего резко вогнал туда два пальца. Леви закричал и чуть не рухнул на кровать, но шлёпок по заднице заставил его стоять.       — Прошу… не надо… я больше не буду… простите меня.       — Заткнись. Пальцы грубо двигались в теле младшего, сильно растягивали его девственную дырочку, эта боль заставляла младшего всхлипывать, дергаться и сильно сжимаясь внутри. Этим он делал себе ещё больнее. Младший стал кусать себе руку, чтобы как-то перебить боль в анусе.       — Расслабься. Велел старший, которому было тяжело двигаться в тельце парня из-за того, что тот сильно сжимался. Леви попытался расслабиться, но вышло не ахти.       — Я сказал расслабься. Он шлепнул его по заднице, а потом понял, что это бесполезно и толку нет. Мужчина подстроился поближе и взял за бёдра парня.       — Прошу не надо… пожалуйста… не надо… я прошу вас господин — голос его дрожал, а сам мальчик захлёбывался собственными слезами и всхлипами, вплоть до сильного кашля. Ирвин его не слушал, он резко вошёл в него сразу же до конца, начиная двигаться. Парень кричал от боли и несправедливости. Он даже не возбудился, из-за чего боль была еще сильнее. Ощущение было такое, что по его внутренним органам льется раскаленный металл.       — Шлюха! Рычал старший и бил его по бедру и спине.       — Когда меня нет дома, чем занимаешься? Ебешь себя резиновым членом? А друзья твои?! Со всеми перетрахался! Шлюха! Леви не понимал, почему с ним так обращаются. Он ведь всего лишь попросил спать рядом с любимым человеком. Как он может быть шлюхой если первый его секс сейчас? Совсем не таким он себе его представлял, совсем другим. Нежным, ласковым, а не грубым и жестоким. Леви стало от этого ещё больнее. Иллюзия любви со стороны Ирвина сейчас таяла как лед, он будто все это время под наркотиками, под опиумом. Он не позволял ему видеть четкой картинки, только украшенную юношеским максимализмом иллюзию счастливой жизни. Сейчас перед глазами проносились все наказания и все унижения, которые он переносил все эти два года. Голос в голове только сейчас вырвался из оков опиума-любви и показывал и говорил обо всем том, что Леви не замечал или просто игнорировал. Теперь он мог ответить на вопрос, что же такое любовь. Любовь — это опиум для никого. Старший стал грубо вдалбливаться в него. К слову от полумрака не было видно крови, что размазывалась по члену и яичкам альфы. Леви уже перестал кричать просто скулил и кусал свои руки. Ирвин кончил в него первый раз. Леви подумал, что точно все. Он упал на кровать, а сперма вперемешку с кровью стала вытекать из порванной дырочки.       — Я не разрешал тебе ложиться! Шлюха подзаборная! Смит сильно ударил его по попе, что самому стало больно, и поставил снова раком. Теперь он трахал его ещё грубее, у парня начала кружиться голова и стал моргать усердно чтобы не потерять сознание. Ирвин схватил его за волосы и стал глубже насаживать на член. Он наклонился к его уху и прошептал.       — Грязная шлюха. Ты же хотел со мной спать? Чего сейчас плачешь? Или привык, чтобы с тобой были понежнее? После этого укусил почти до крови за шею, не переставая двигаться. Парнишка почти терял сознание из-за этого. Пытка продолжалась ещё около часа, но для него это было вечностью. Ирвин кончил ещё раз и вышел из младшего. Он развязал руки Леви, что были синего цвета из-за того, что мужчина их сильно перетянул, после схватил за волосы и стянул на пол.       — Проваливай. Но Леви даже приподняться не мог. Младший лежал на полу вместе с окровавленной простыней неподвижно и просто тихо всхлипывал и скулил. Ирвин схватил его за руку и выволок из комнаты, швыряя из неё. Леви ударился бедром и скрутился комочком у двери Смита. Старший же закрыл двери на ключ и ушёл спать. Аккерман завернулся в эту холодную и местами мокрую простынь и завыл словно белуга. Он тут же закрыл себе рот рукой и позволяя себе только приглушённые всхлипы. Боялся, что его снова накажут ещё и за шум. Юноша пролежал так до пяти утра. Парень еле разлепил глаза и промычал. Он окинул коридор глазами, опухшими от слез. Нужно было вставать, юноша кое-как собрал свои ноги и встал, придерживаясь за стенку пошел в ванну. Каждый шаг отдавался в спине и заднице парня. Там уже принял душ, холодная вода слегка притупила физическую боль, но душевная до сих пор рвала сердце на мелкие кусочки. Он провёл рукой по своим ягодицам, что были все в синяках и стал смывать кровь с них и дырочки. Засохшая сперма вперемешку с кровью казалась ему ужасной и отвратительной, и он пару раз еле как подавил рвотный рефлекс. Леви принял решение, теперь его сомнения пропали в один миг. Парень вышел из ванны и, дойдя до комнаты, стал переодеваться. Надевал только свои вещи, все вещи, что покупал или дарил Ирвин, оставлял. Собрал свои вещи, что уместились в небольшой рюкзак. Парень вышел из комнаты и окинул не печальным взглядом. Все так же прихрамывая, подошёл к прихожей и стал обуваться.       — Если сейчас уйдёшь, то можешь не возвращаться. Прервал его голос Ирвина, мужчина только проснулся и вышел из комнаты, чтобы пойти умываться, а увидел Леви. Младший всего на минуту остановился и потом продолжил завязывать шнурки. Ирвин усмехнулся.       — Идёшь к тому, кто трахает тебя более нежно? Тут Леви не выдержал, кое-как разогнулся, и посмотрел в глаза бывшему любимому человеку. Как же ему было больно и тяжело смотреть на Ирвина. Он сильно любил этого человека, верил ему и просто слепо шел за ним, прощал когда его наказывали и били, словно собаку. Теперь он будто стал другим человеком. Знаете, человека можно сломать по разному. Кому-то можно оторвать крылья и прервать полет. Кому-то можно сломать ноги и человек не сможет танцевать. А кому-то вырвать сердце и убить в нем умение любить. С Леви произошло последнее, но и еще одно, всего его мечты разбили и растоптали тяжелыми ботинками, а его заставили босого ходить по осколкам разбитых надежд. Проглотив комок в горле он неторопливо начал.       — Я бы девственником — голос был осипший и сорванный, не как у семнадцатилетнего парня — Я хранил ее для вас.       — Перестань врать — усмехнулся старший, смерив его довольной улыбкой.       — Посмотрите на простынь. Она вся в крови. Было темно и вы не видели кровь, когда насиловали меня… да? Смит посмотрел на простынь и приподнял одну бровь. Он слегка занервничал. Леви уже полностью оделся.       — Ну и куда ты пойдёшь? К своей больной матери? Усмехнулся он, и тут же улыбка пропала с лица. Ирвин стал понимать, что вот-вот может потерять Леви.       — Если переступишь порог, домой можешь не возвращаться.       — Прощайте.       — Ты не посмеешь, Леви.       — Прощайте — повторил Леви и развернулся.       — Леви! Не смей! Ирвин стал стремительно к нему идти, но Леви вышел и хлопнул дверью прямо перед его носом. Ирвин открыл двери и стал молча смотреть на парня, который хромая шагал по лестнице, по лестнице прямо из его жизни.       — Леви… черт возьми… Он подошел к ванне и взял простынь в руки, там и правда была кровь. Теперь он все понял, понял что парень не врал, что правда был невинным ребенком. Он надел сапоги и выбежал из квартиры на улицу, но, увы, рядом с домом уже никого не было. Леви вышел на улицу и вдохнул осенний морозный воздух. Парень посмотрел на небо, было яркое солнце, что большая редкость в этих местах. Младший завернулся в теплый шарф и на мгновение задумался, правильно ли он поступил. Секундное сомнение и парень посмотрел на солнце:       — Обещаю, что больше никому не позволю так с собой обращаться — и тихо-тихо добавил — и любить тоже. Улыбаясь он пошел вперед, пропадая за поворотом дома. Когда Ирвин выбежал на улицу в одном халате, то парня там уже не было. Он посмотрел на солнце, что как-будто осуждало его и, развернувшись усмехнулся, уходя в квартиру.       — Поиграем в декаданс?