Я придумаю ад за тебя

       В спальне факультета Гриффиндор необычайно тихо. Гермиона Грейнджер сидит на широком подоконнике, прижав колени к груди, и смотрит на дождевые капли, падающие на внешний водоотлив; Рон Уизли мерит шагами периметр комнаты, вцепившись пальцами в плечи как минимум намертво, скользит взглядом по потолку, переводит на камин и обреченно вздыхает; Гарри Поттер лежит на кровати, глупо, по-детски, болтая согнутыми в коленях ногами, и утыкается лицом в подушку. В голове у каждого проносится пчелиный рой мыслей, воспоминаний, вариантов, способных и неспособных помочь в данной ситуации.        — Нам нужна помощь Малфоя, — обреченно стонет Гарри, с трудом поднимая лицо от подушки; на него устремляется две пары глаз — взволнованных, испуганных, удивленных. — Что? Другого выхода у нас нет.        — Не говори так! — причитает Гермиона, передергивая плечами, словно температура в комнате понизилась на десять градусов за одну секунду. — Должен быть другой выход.        — Если Воланд-де-Морт заполучит крестраж быстрее нас, то Хогвардс падет.        Рон нерешительно кивает, хватка пальцев на плечах становится сильнее, еще секунда — и ногти разорвут ткань свитера в клочья. Гермиона отрицательно качает головой, глубоко дышит, пытается сфокусировать взгляд на стайке черных стрижей на внешнем подоконнике. Стрижи молчат. Гермиона молчит.        — Только он может проникнуть в логово дементоров, защищенное слабеющей магией Хогвардса, незамеченным. У нас нет выбора, — Гарри вскакивает с кровати, пижамные брюки болтаются на нем неприглядным мешком, держатся буквально на честном слове и легком узелке завязок. — Я пойду к нему.        — Если бы Малфой, — говорит Гермиона, морщась, — хотел помочь, он бы сам предложил этот вариант.        Рон согласно кивает, сплевывает на камни камина, наблюдает за пенящейся, кислотной, зеленоватой жидкостью, хмурится.        — А если… — нерешительно говорит Рон, — я оболью дементоров кислотой?        Гермиона сдавливает пальцами пульсирующие виски. Самые талантливые ученики факультета Гриффиндор — кучка бесполезных супергероев. Ей до ужаса стыдно за себя, за Рона, за Гарри. Их способностями, разве что, только магловские банки грабить — стыд и позор.        — Нет-нет-нет, должен быть другой вариант. Мои вестники говорят, что он еще слаб.        — Стрижи? — истерично-смеясь, говорит Гарри, натягивая свободную футболку. — Очнись, они нас никак не защитят!        — Прости, до волков я еще не доросла, — грубо отвечает Гермиона, морща нос. — От кислоты Рона даже оловянная вилка не расплавится, а ты, — тыкает пальцем в Гарри как безумная, волосы со лба откидывает на затылок, — минута? Твой рекорд невидимости?! И Малфой твой не справится! Погибнет там как последний идиот! Ну и что? Лучше в гордом одиночестве, чем в битве! Такую ты ему судьбу хочешь и нам заодно?        Гарри от возмущения открывает рот и шумно закрывает. Не время ссориться. Время по-настоящему объединиться. Гарри трет ладонями лицо, спешно перебирает возможные варианты, думает-думает-думает.        — Я пойду, — выдыхает Гарри, набрасывая на плечи толстовку и завязывает рукава под горлом. — Если я не вернусь…        — Не будь идиотом! — вскрикивает Гермиона, спрыгивая с подоконника, и в два шага сокращает разделяющее их с Гарри расстояние. — Он тебя уничтожит. Он хуже дементоров. Хуже Воланд-де-Морта!        — Тогда я тоже бесславно погибну, — шепчет Гарри, потирая глаза холодными пальцами под стеклами очков. — Возможно, тогда он согласится помочь из жалости и тщеславия.        — Ты идиот, — спокойно заключает Гермиона, отступая на шаг. — Не поддавайся его змеиным чарам. Не смотри ему в глаза. Не иди на слишком многое.        Гарри бездумно кивает; низкие кеды, словно любовники, обнимают голые стопы с ярко-выступающими косточками на щиколотках. Правила Драко Малфоя он прекрасно знает — депиляция всего тела, кроме головы, сутки без еды и клизма с лавандовой водой. С утра ему и так крошка в пищевод не лезла, остались ровно два пункта.        Подземелье Слизерина — мрачное, темное, холодное. Липким туманом проникает в каждую клеточку тела, порождая настоящий животный страх. Гарри до ужаса неловко — словно пугливая лань, скитается от стены к стене, прислушиваясь к голосам; дрожащими пальцами глаза закрывает, видя огонь на ладонях Винсента Крэбба, хохочущего Грегори Гойла, способного замораживать воду, выстраивать настоящие стены.        — Я тебя одолею, — хохочет Грегори.        — Дай мне еще времени, — серьезно отвечает Винсент. — Огонь всегда побеждает.        — Наивный, — говорит Грегори. — Даже от Трейси Дэвис и ее землистого кашля больше прока.        Винсент награждает визави суровым взглядом и огненным шаром, пронесшимся в миллиметре от макушки. Грегори смеется, щелчком пальцев тушит уголек у стены, поднимает голову к потолку, закатывает глаза, демонстрируя пугающе-белые белки, и обрушивает ледяной дождь. Ладони Винсента больше не горят, через нос выходит сизый дым — ни дать ни взять поверженный дракон. Да, думает Гарри, Слизерин не падет. Воланд-де-Морт не тронет родной дом и способных последователей.        Сжав руки в кулаки до боли в пястных костях, Гарри сливается со стеной, осторожно, ничего не задев, проносится мимо олицетворения воды и огня, оставляя за собой только шелест выживших под дождем книжных страниц. Комната Драко Малфоя в конце коридора, на двери огромный, разинувший пасть василиск с пугающими желто-красными как будто живыми глазами. Гарри осторожно, пугливо стучит, оборачиваясь на каждый шорох, словно безумный.        — Войдите, — голос Драко Малфоя — властный, низкий, пробуждающий расцвет тысяч мурашек по спине, лопаткам, рукам. Дверь открывается медленно, со скрипом; Драко нехотя отрывает взгляд от страниц раскрытой на столе книги. — Поттер, какая неприятная встреча. Зачем пришел?        — М-мне, — заикаясь говорит Гарри, плотно закрывая за собой дверь, — н-нужна т-твоя п-помощь.        — Интерес-с-но, — передразнивает Драко, барабаня пальцами по краю столешницы. — Какая? Достать пару-тройку круассанов из пекарни в центре Парижа? Принести обломок айсберга, погубившего Титаник? Снег из Сибири? Щенка из приюта на юге Германии?        Гарри медленно качает головой из стороны в сторону, дрожащие пальцы в карманах пижамных штанов прячет, тощими коленками стучит, хрупкие лодыжки одну об другую потирает, чтобы хоть немного согреться.        — Значит, крестраж хочешь? — пугающе-серьезно говорит Драко. Гарри нервно кивает, смотрит упрямо в пол. Куда угодно, но не на Драко. — И смерти моей заодно?        — У тебя получится, — выдыхает Гарри через свист. — Я… я все продумал. Все просчитал.        — Так чего сам не идешь? — разумный вопрос задает Драко, откидываясь на спинку кресла. — Возьми своих бестолковых друзей и — вперед. С песнями, гимнами, палочками. Размахивая шарфами из стороны в сторону, победите дементоров и спасите наш прекрасный Хогвардс. Что, силенок маловато?        — Маловато, — признает Гарри, запуская пальцы в непослушные волосы. — Только у тебя получится.        — Еще раз и более чувственно, — приказывает Драко, проведя подушечкой большого пальца по линии нижней челюсти. — Давай, Поттер, чтобы я поверил.        — Получится только у тебя, — на выдохе говорит Гарри. — Ты — самый сильный и талантливый студент Хогвардса.        — Если бы стоял на коленях, было бы в разы интереснее.        Гарри стискивает челюсти, наполняя пространство комнаты скрежетом зубов, безвольно падает на колени, поднимая на Драко взгляд.

— Пожалуйста.

       — Мне нужно подумать, — говорит Драко, возвращаясь к книге. — Приходи через час. Мои правила ты знаешь. Хотя нет, постой еще.        У Гарри — тощие коленки болят от каменистого пола; безвольно ерзает из стороны в сторону, умирая от стыда уже сотый раз за последние пару минут. Драко на него принципиально не смотрит, изредка страницы книги переворачивает, хмурится — на глабеле пролегают морщинки.        — Воды принеси, — палец Драко указывает на прикроватную тумбочку с графином воды и стаканом. — На коленях, — добавляет, улыбнувшись, и поворачивается в сторону Гарри. — Быстрее, Поттер, господин хочет пить.        У Гарри — руки в кулаки зажаты, челюсть плотно стиснута и в глазах плескается злость и ненависть… не на Драко — на самого себя. Через тонкую ткань пижамных штанов колени обдираются об камни, трясущимися пальцами Гарри наполняет стакан, морщится об боли, поднося Драко воду.        — Ну как, стоит того? — усмехается Драко, ставя стакан с водой на край стола, и запускает пальцы в волосы Гарри, оттягивая за пряди на затылке голову назад. — Или тебе действительно нравится, Поттер?        Гарри упрямо молчит, ведет плечом, губы облизывает, зубами сдирает подсохшие корочки. В голове — пугающая пустота и не менее пугающие интерес и азарт.        — Одним разом ты не отделаешься, Поттер, — серьезно говорит Драко, отпуская волосы Гарри. — В твоих интересах, чтобы я там погиб.